Фильм — маленькая история любви.

Марио, встретив Наталью влюбился, как мальчишка… Но, к сожалению, Наталья ждет Тенанта. Марио пытается завоевать сердце девушки, но обстоятельства всегда непредсказуемы. И девушка становится перед выбором : ждать или полюбить другого. Как сказала Наталья «Влюбленным верить нельзя».

Марио открыл Наталье новые возможности, новый мир и то, что раньше казалось невозможным, стало простым, нормальным…

«Белые ночи» — классика как русской литературы, так и русского кино. Этот фильм стоит посмотреть, так как фильм производит много приятных впечатлений, эмоций. Спокойный, лиричный, в какой-то степени заставляет задуматься и поверить во что-то другое, необыкновенное… Особенно впечатляет конец, не поленитесь посмотреть его. Актеры сумели показать чувства героев в полной мере, заставили окунуться в мир любви, веры, честности, легкости. И это действительно Прекрасно!

Хотелось бы закончить отзыв прекрасными словами из фильма:
«В одно мгновение все превращается в праздник, надо только самим захотеть, чтобы что-то внутри тебя захотело…»

Белые ночи. Для гостей Петербурга, приехавших лицезреть это чудо природы они, конечно, непомерно красивы. Для жителей города эта красота давно обернулась злым роком. За это чудо приходится платить бессонницей. В одну из таких бессонных ночей писателю Фёдору Достоевскому пришла в голову мысль о написании повесть про то, как в летнюю пору в Петербурге встретились двое и пробыли в обществе друг друга лишь четыре ночи. И через чуть более, чем сто лет итальянец Лукино Висконти, лишь понаслышке знающий о белых ночах, вдохновившись этим произведением, создаст свой великолепный фильм «Белые ночи» с Марчелло Мастроянни в главной роли.

Этот фильм — отличный пример фильма на основе литературного произведения. Не экранизация. Если желаете увидеть экранизацию, то желательно обратиться к одноимённому фильму Пырьева. Лукино Висконти снял то, как он понял повесть Достоевского. Благо повесть не слишком большая и даёт пространство для полёта разума.

Оставив сюжетную линию почти без правок, Висконти изменил саму суть истории. Главный герой у Достоевского — Мечтатель, живущий в собственном прекрасном мире, но забывающий о настоящем. Настенька — его спасение от несуществующих грёз. Режиссёр же дал главному герою имя. Его теперь зовут Марио. Таким образом, становится понятно, что персонаж уже не тот, черты характера которому давал Фёдор Михайлович. Теперь он — не Мечтатель с большой буквы, он — одинокий человек, блуждающий в потёмках послевоенной Италии. И дома ему не улыбаются, и незнакомцы не чествуют полуприветственным взглядом. Он просто одинок.

О чём он думает, когда прохаживается по этим узким улочкам среди сокрушённых временем домов? О своём ли одиночестве или же о чём другом? Ах, всё пустое. Вдруг отзвук женского плача доносится до его слуха. «Отчего льёт слёзы эта девушка?» — мелькнул вопрос в голове у Марио. — « Может подойти и спросить?» Это решение изменило его самого и его внутренний мир в частности. Но пока не стоит забегать вперёд. История единственной любви Марио ещё только начинается.

Вот они, можно сказать, и познакомились. Он, словно благородный рыцарь, храбро спас её от хулиганов, которые и не сделали ничего больше, чем просто предложили красивой незнакомке прокатиться с ними. Марио возвысился так, будто он с риском для собственной жизни защитил беспомощную девушку от банды безжалостных насильников. Этот маленький большой подвиг дал возможность, не стесняясь, заговорить со спасённой. Но вместо восторженных «Ты мой герой» и «Я вас люблю» в ответ прозвучало лишь снисходительно-вежливое спасибо. Не этого ты ожидал, Марио, не правда ли? Это иллюзии, друг мой, иллюзии влюблённого. Держись: эта болезнь так просто не лечится.

Пройдёт всего лишь две ночи и вот они уже вместе в баре. Танцуют, разговаривают, смеются. Неужели иллюзии воплотились в реальность? «Я люблю тебя. Почти так же, как и его» — обронила Наталья. Сон ли это? Неужели она сказала эти слова? «Я люблю тебяю» И Марио даже не волнует, что она произнесла дальше. Надежда поселилась в его душе. Надежда на то, что «почти» когда-нибудь исчезнет. Как же ты наивен, Марио. Но близится тот час, когда все твои надежды рухнут как карточный домик. А пока что наслаждайся сладкими и ядовитыми иллюзиями влюблённого.

Она сказала, что больше не ждёт того загадочного незнакомца, которого любила. Какое счастье улыбнулось отчаявшемуся Марио, но иллюзорная надежда настоящего ответного чувства не позволяет ему разглядеть, что Наталья сама не верит в свои слова. Только несчастный Марио верит и наивно полагает, что то самое «почти» исчезло. Нет. Идиллия продлилась недолго: уже за поворотом, словно поджидая «влюблённых», стоял тот самый незнакомец. Лишь только когда Наталья ринулась в объятья любимого ею человека, чьё имя даже не знала, Марио всё понял. В конце концов, он пришёл к тому, что было до знакомства с Натальей. Опять пустота и одиночество. Опять тупик. Что же ему теперь делать? Снова полюбить? А получится ли? Ненавидеть? За что? Но зато сейчас точно известно, о чём, или скорее о ком, он думает. И будет думать.

Отзыв рассчитан в первую очередь на тех, кто когда-либо ознакомился с первоисточником «Белых ночей», повестью Достоевского.


Не так давно изнуренный отсутствием какой-либо «пищи» для ума, я открыл комод с большим количеством книг и интуитивно выбрал том, который давно приметил, это сборник рассказов Томаса Манна. Разглядывая содержание, я наткнулся на повесть, название которой было «Смерть в Венеции». Прочитав её буквально в один присест (учитывая томное повествование), я, признаюсь, испытал некоторый шок. После, узнав, что Лукино Висконти, выдающийся итальянский кинорежиссер (с которым я не так близко был знаком, а точнее, силуэтом в памяти проскальзывал интереснейший фильм «Рокко и его братья») с успехом экранизировал «Смерть в Венеции», я ринулся во все ближайшие магазины с единственной целью найти данную картину.

Спустя некоторое время, испытав во второй раз тихий восторг после непосредственно произведения Висконти, я решил, что человек сотворил невообразимое. К рассказу Манна, учитывая ещё и то, что фильм снимался без сценария, Висконти сделал чистую копию. Но сделал он это настолько филигранно, с душой и чувством, что вопросы относительно того, что «Смерть в Венеции» вообще невозможно экранизировать, отпали сами собой.

Заглянув в фильмографию Висконти, я нашел там ещё один фильм, мгновенно меня заинтриговавший. Им оказалась экранизация сентиментального романа Федора Михайловича Достоевского «Белые ночи». Экранизация самого противоречивого писателя Руси не могла не вызвать интерес. Писателя, оказавшего огромное влияние на мировую литературу и на, ко всему прочему, отдельно Томаса Манна. Заинтриговавшись, я начал перечитывать повесть Достоевского, для того чтобы главным образом освежить заплесневелые воспоминания по школьной программе, где я в первый раз познакомился с данной книгой.

Кончая прелюдию, хочется перейти к самому анализу фильма. Итак, Достоевский. Разумеется, Петербург, с его бесконечными чахоточными улочками, холодными и грязными тупиками, заброшенными мостами и переулками и, разумеется, униженными и осклабленными людьми. В пресловутом образе Петербурга Достоевского, который так точно символизирует порой душевное состояние героев, где они тихо пытаются смириться с действительностью и овладеть порывами собственного обладания, появляются смутные очертания человека, идущего одинокой тропой по городу…. Он идёт с целью, которую ещё и не сформулировал. Себя он окрестил мечтателем и живет этим призванием, придумывая небылицы, которые, безусловно, ему помогают, ибо только так он сможет убежать от гнетущей окружающей атмосферы.

Как всегда блаженный, верующий во что-то светлое и чистое. Он одинок и беден, однако не сломлен, т. к. своими фантазиями Достоевский характеризует героя, главным образом говоря о том, что у человека есть душа. Настоящая. И он способен любить. Вы только представьте одинокого человека, скитающегося по пустому Петербургу, которому нет до человека абсолютно никакого дела. Герой же в своей воображаемой действительности, в своей внутренней империи, представляет то, что вниманием он не обделен, что его хотя бы замечают, тогда как в настоящем всё наоборот. И насколько фантасмагоричны его фантазии, навеянные безысходным положением, он воображает, что и дома разговаривают с ним, делятся последними новостями из своей жизни: кого-то перекрашивают, а кому-то добавляют этаж.

Фантазии свойственны герою. Таким образом, он и придумал историю с Настенькой. Да-да, вы всё правильно поняли. Именно придумывает! Ведь, обратите внимание на то, насколько ирреально происходит их встреча. Герой, слоняясь по Петербургу, замечает плачущую девушку, стоящую на мосту. Он хотел было подойти и уже подбирал слова, как вдруг, девушка замечает другого человека наблюдающего за ней, который, по-видимому, давно за ней следит, и пускается наутек. Наш же герой тоже идёт за ней. И обратите внимание, человек замкнутый в себе, живущий лишь мечтами, до ужаса закомплексованный, решается на отчаянный шаг — защитить девушку от странного преследователя. Да ни за что он бы не решился, не будь и это его фантазией. Может быть, тот преследователь как раз и был наш герой?

Мечтатель придумывает и историю с Настенькой в целях попытки избавиться от собственной нерешительности и слабохарактерности. Об этом говорит и образ Настеньки. Девушка, которую на булавку привязывает бабушка. А ведь герой-то наш прозябает в полном одиночестве и жаждет внимания. Девушка, опять же, которая познала в свои какие-то семнадцать лет духовную любовь. В то время как наш герой не представлял себе, как и заговорить с девушкой, куда там любви.

Но это, по большой части, составляющие непосредственно книги. Что же касается фильма, то здесь все не так идеально. Эстетика и атмосфера фильма выдержана не в самых лучших традициях Достоевского. В визуальном плане, может быть, и выдержан дух Достоевского, и претензии уже на уровне чувств. Знаете, не почувствовал я того, что был обязан почувствовать. Нет отягощающих эмоций, дискомфортного тревожного ощущения, духовного кризиса героев.

Я понимаю, что действие было перенесено их холодного Петербурга, систематизирующего роман Достоевского в глубинку Италии, и поэтому дух содержания пострадал. Особенно отталкивает от радужных од фильму герой Марчелло Мастроянни. Здесь Мечтатель видный человек, хорош собой. Да так, что девушки даже на улице оказывают ему знаки внимания. Вспомните, разве Мечтатель Достоевского смог бы привлечь внимания женщин?.. Он и подойти к ним не решался. И поэтому реплика Мечтателя Висконти передающая то, что с Натальей (в первоисточнике — Настенька), он вдруг обрёл настоящее счастье, выглядит натужено и нереалистично, отдает некоторой наигранностью. Но, так как многое в сценарии было изменено, я быстро отпустил мысли о несостоятельности роли Марчелло и стал воспринимать его Мечтателя как самостоятельного героя.

В постановочном плане, разумеется, всё на высочайшем уровне. Уверенная режиссура, профессиональный взгляд со стороны Висконти, мастерски отыгранные эпизоды, блестящие мизансцены и т. д. 

Постановка удачная, но, как мне кажется, интерпретация данного романа советским режиссером Иваном Пырьевым понравится мне больше.

Но, книга всегда лучше. И поэтому картина Висконти является целостным, отдельным от Достоевского произведением.

Роман Достоевского же для и про человека. Он для души.