В Японии идет долгая и кровопролитная война. Никто не помнит, кто ее начал, и никому не известно, когда она кончится. Страна в руинах. Молодой помощник режиссера работает на телестудии посреди разбомбленного города. И мечтает снять фильм о правде жизни и людях, как они есть.
Антиутопия сегодня — довольно редкий жанр кино в сравнении со всеми остальными. А снятая японскими кинематографистами, она и по эстетическому восприятию, и по художественной форме сильно отличается от европейской. Этот фильм представляет собой совершенно обособленную историю о долгой войне, где черно-белые эпизоды перемешаны с яркими красками, руины перемешаны с роскошью цветов телестудии, где работает главный персонаж фильма — помощник режиссера, молодой человек по имени Изава. С первых кадров нам показывают разбомбленную землю и плачущего ребенка. Изуродованная войной Япония напоминает о реальной войне только лишь намеками на какое-то определенное время.
С другой стороны, молодой человек, мечтающий снять правду о войне и о жизни в целом. Его голосом нас ведут по узкой улочке, где, теснясь, живут люди, пережидая войну. Парень работает на телестудии помощником абсолютно невыносимого человека и все работники этой телестудии преклоняются перед стервозной дивой по имени Гинга. Здесь яркие краски, красивые костюмы ничего не напоминают о войне. Фильм насыщен диалогами и отсылает нас к современности. С одной стороны война, с другой — пир во время чумы, где красочность, невыносимая Гинга и пляшущие вокруг нее работники телестудии, исполняющие любые ее прихоти. Фильм настолько актуален своими частыми отсылами к современному телевидению, не отражающему ничего, кроме своих прихотей. Это своего рода роль средств массовой коммуникации и информации в современном мире. Кажется, что все происходит сегодня и сейчас.
В фильме очень много символики. Здесь и социальная порочность «Заводного апельсина», и апокалиптическое государство «Бегущего по лезвию бритвы», да и собственно, сам «Апокалипсис сегодня» буквально в каждом кадре присутствует. Основная структура фильма строится на болезненности, дикости войны как явления; изуродованный травмами ребенок, который вырастет и из его уст мы будем слышать рассказ о войне и его глазами смотреть на мир. Это и фильм о любви, которой есть место в этом ужасном мире. Символика фильма и в том, когда Гинге приносят на блюде голову юноши — это отсыл к древности, своеобразное прочтение истории Саломеи. В фильме много музыки, но Япония — эстетская страна, здесь красивое может быть ужасным, а ужасное — красивым. Красивая бомбардировка Японии, под музыку Мусоргского взрываются бомбы, а взрывы от них выглядят, как современные праздничные фейерверки. Умереть, чтобы возродиться. Убить, чтобы появилось что-то настоящее, красивое. Страшно. И красиво одновременно. В этом эстетика концовки фильма.
Изава, мечтающий снять фильм о войне и о жизни на войне, берет свою возлюбленную и под падающими бомбами они бегут, пытаясь спасти этот мир, бегут к новой жизни в неизвестное время. Ирреальность некоторых моментов в конце фильма оставляет место для раздумий. Кадры из хроники очень часто вплетаются в канву фильма, а сам фильм заполнен большим количеством второстепенных персонажей, которые бок о бок живут и желают скорейшего окончания войны.
Изава все-таки снимает на камеру все, что видит вокруг себя: горы трупов и разгромленную, горячую от огня землю. И вдруг он видит ребенка, вспоминает, как сам кричал возле трупа своей матери, не выдерживает и бросает камеру с огромным отвращением. Дальше они пробираются с Сэйио к реке, выводящей из города и проходят сквозь лаву огня, оказываясь в том месте, которое Изава снимал на камеру: среди зеленой травы и деревьев. Изнеможденные, они садятся и отдыхают.
Очень символичен щит, который Изава с девушкой встречают на своем пути. В самом начале фильма нам показывают девушек-моделей, фотографирующихся. Здесь же на щите Изава видит увядших моделей с того фотоснимка. Никто и ничто не спасется от войны, война разрушает человека, его душу и его сознание. Также древнеяпонским символом является богиня, которая появляется, когда Изава и Сэйио достигают пропасти. В Древней Японии существовала вымышленная богиня, которая и появляется в фильме. В блестящем цвете, как царица возрождения, она пробуждает многочисленных богов природы, которые восстанавливают из пепла руин природу, землю, небо, воду. Она смотрит сверху вниз на маленького мальчика, у которого в глазах уже есть готовый ответ, чего бы он хотел от нее и что он может дать новому миру.
Изава и Сэйио умиротворенно любуются закатом.
… В комнате, засыпанной книгами, журналами, беспорядок. Измученный автор сочиняет последние перипетии своей истории и пристально смотрит в залитые солнцем окна.
2.8 тыс.
