30-е годы, в США — великая депрессия. Скромная официантка Сесилия пытается убежать от жестокой реальности, наслаждаясь фильмами в кинотеатре. Однажды случается чудо: ее кумир Том Бакстер, «Мистер Совершенство», сходит с черно-белого экрана в зрительный зал в объятия обезумевшей от счастья Сесилии…
В главной роли в этом фильме уже начал сниматься Майкл Китон, но режиссер ленты Вуди Аллен вскоре решил, что актер ему не подходит, и заменил его Джэффом Дэниелсом.
«Пурпурная роза Каира» — один из центральных фильмов в творчестве великого и грустного комика Вуди Аллена в золотой период, когда Вуди достаточно поднаторел в режиссуре и не увлекся серьезными драмами, растеряв львиную долю ироничности. Это тот Аллен, которого мы все знаем, любим и которому поклоняемся. Певец Нью-Йорка, Америки середины двадцатого века и вообще олицетворение всего, что мы о ней знаем. Скажу больше, «Пурпурная роза Каира» — это фильм о фильме, вернее о том, как человек пытается скрыться в потусторонней реальности, в том ярком мире, где герои всегда благородны и прекрасны, а шампанское и приключения текут рекой, в мир, где неизвестна простая обывательщина и смертная скука жизни. Конечно же, все это относится к кинематографу 30-ых, не достигшего еще реализма, а посему волшбеного и загадочного.
Сессилия — в душе одинокая замужняя официантка на паршивой работе и живущая с толстым грубым свином, которому дела нет до ее чувств. Великая Депрессия еще больше обеднила жизнь, и для таких романтичных особо как Сессилия главным развлечением и отдушиной стал кинотеатр, где можно скрыться в темноте зала и погрузится в светско-гламурную иллюзию красоты жизни. Примечательно, что героиня настолько часто ходит в кино, что невольно приходишь к выводу, что сейчас бы даже и без Великой Депрессии на пять сеансов подряд чаевых официантки не хватит. Дешевое кино, если это правда, безвременно кануло в Лету, и даже в чем-то испортилось. Нет красивых театрально украшеных залов, занавесей и табачного дыма. Зрителя загнали в рамки формальных приличий, лишив свободы и убивая чувство прекрасного грубыми пустыми стенами кинозалов. А как Сессилия смотрит на экран! Воистину, только так и надо, а не давиться поп-корном и колой.
Итак, когда жизнь становится совсем уж невыносима, происходит чудо, и любимый герой Сессилии Том Бастер сходит с экрана со всем своим очарованием и идеализмом. Здесь кино смешивается с реальностью, история преобретает характер сенсации. Герои на экране не знают что делать, и живут как хотят вне законов сценария в отдельной мизансцене, на которой застыл фильм. Пока продюсеры, прокатчики и персонажи паникуют, Том Бастер и Сессилия завязывают прекрасные отношения, бесплатно обедают в ресторанах и подумывают о свадьбе. Все бы ничего, если б на нежданное счастье Сессили не позарился актер, сыгравший Тома Бастера. В прошлом одинокая женщина, а ныне ополоумевшая от радости Сессилия вынуждена сделать выбор между миром фантазий и реальной жизнью.
Смешно и одновременно грустно. В излюбленной ироничной манере Вуди Аллен препарирует зрителя и самую иллюзию кино, пересказывая известную истину, что идеальный образ героя, и сыгравшего его актера, — это далеко не одно и то же, а подчас и прямо противоположенные ценностные ориентиры. Тонкий удар для тех, кто верит, что голливудские актеры такие же замечательные, какими стараются выглядеть на публике. Прокат подходит к концу, афишы сорваны и проектор гаснет. Где-то здесь кончается сказка, для Сессили она кончается нравоучительной трагедией, но все временно. Индустрия еще себя не исчерпала, и завтра покажут новый фильм. Девушка все с такими же бесконечно влюбленными глазами будет смотреть на широкий экран, где Фред Астер и Джинджер Роджерс танцуют волшебный вальс.
Но кино ведь не виновато, оно не разрушительно. Кино благосклонно принимает в свой мир людей, разочаровавшихся в реальной жизни. Тут, правда, лучше не знать, о процессе его производства, иначе волшебство может обернуться суровой прозой жизни и жестким бизнесом. Об этом и рассказывает, как мне кажется, чудесный, умный фильм Вуди Аллена «Пурпурная роза Каира».
Сесилия — отчаянная киноманка годов Великой Депрессии, оказывается вовлеченной в пренеприятную заварушку. Том Бакстер, весь из себя такой положительный и крайне идеальный киногерой, сбегает с экрана прямиком в растерянные объятия нашей Сесилии — полной неудачницы, если называть вещи своими именами.
Никак не романтичная работа официантки уплывает вместе с разбитыми Сесилией чашками, тарелками. Она готова терпеть обиды от мужа-оболтуса и смотреть сквозь пальцы на его измены. «Ты все равно вернешься», — кричит он ей в спину. Впрочем, до реальной жизни Сесилии нет никакого дела. Все, что ее волнует на сегодняшний вечер — это очередной показ «Пурпурной розы Каира». Трепетное ожидание киносеанса, а также бесконечные разговоры о карьере и личной жизни звезд кинематографа на фоне тусклой, бедной, апатичной жизни мелких сошек 30-х годов — все это кажется спасительным глотком, осознанным полетом в забытье, чтобы только не видеть правду — жестокую, немилосердную.
Я бы назвала «Пурпурную розу…» маленьким шедевром. Ведь он действительно идет совсем недолго, что характерно для большинства работ Вуди Аллена, но в этом часе с небольшим хвостиком напичкано столько всего, что и не разобраться сразу. В первую очередь — это юмор. Ирония над обожествлением кинозвезд, которые в реальной жизни оказываются мелочными самозванцами, падкими до лести. Это ни в коей мере не высмеивание. Плавно, по-мастерски незаметно, и это следующее, — ирония сплетается с тонким психологизмом. Аллен, как истинный художник, несколькими штрихами создал настоящие образы, которые продолжают жить, отгородившись от картонных типажей. То, что кажется таким простым, если копнуть, если пойматься на крючок, — выливается кучей вопросов и размышлений.
«Пурпурная роза Каира» — смотрится на одном дыхании. В этот фильм легко погрузиться. Он заставит вас смеяться, сопереживать. Но лично для меня «Пурпурная роза…» оказалась с щепоткой соли на сердце. Когда Сесилия, оправившись от сделанного ею выбора, сидит в кинотеатре и, зачарованная, наблюдает за воздушными па Фреда Астера и Джинджер Роджерс из «Цилиндра», внутри меня растекается тоскливое тепло. Ее лучезарные глаза, полные добра, любви и надежды, они вам никого не напомнили? Мне вот отчего-то вспомнилась одна женушка-муза одного великого итальянца. Хотя… все может быть.
«Любовь — это только лицо на стене. Любовь — это взгляд с экрана» — пел совсем про другую историю любви Бутусов. Вуди Аллен снял фильм про то, что будет, если главный герой сойдет с экрана в нормальный мир. С одной стороны, в самом фильме начнется форменный бардак, с другой стороны, счастья девушка получит совсем немного.
Вуди Аллен снял фильм про несовместимость прекрасного мира по ту сторону экрана и нашей жестокой реальности. И о том, что нарушение этой границы не может привести ни к чему хорошему.
Жизнь ужасна. Убогая работа, лентяй муж, а депрессия не только в названии эпохи. Но в городе есть кинотеатр, а значит, сократить свое бессмысленное существование на каких-нибудь два часа можно легко и с улыбкой. В конце концов, хуже уже ничего не станет. А станет только лучше. Мерцающий экран перестанет быть границей между вымышленным и реальным мирам, и из светящегося ночными огнями Нью-Йорка на авансцену обветшалого зала сойдет красавчик Том Бакстер — искатель приключений, храбрец и вообще милашка. Он признается тебе в любви, а потом…
«Пурпурная роза Каира» — очень злая шутка Вуди Аллена. Автор жестко глумится над устоями мелодраматических постановок, акцентируя внимание на до боли знакомых моментах, от поцелуя при затухающем свете до заводящегося от поворота руля автомобиля. Герой кинофильма попросту не способен существовать в реальном мире, и не только потому, что деньги наследством и по карманам, а телефон всегда белый, а потому, что сценаристы, будучи для него без малого Богами, пишут всего лишь историю. Оживить, научить и вырастить персонажа — все это не входит в их планы. Однако для все того же Аллена становится, наоборот, первостепенной задачей.
Вуди не только предъявляет аналитическую характеристику поведения персонажа, основываясь на его действиях и словах, но заходит куда дальше, чем того требует рядовое кино. Он нарушает правила, стирает рамки и выбрасывает все ненужное, оставляя место для случайных диалогов, где каждая вторая фраза — неписаная истина. Художественная действительность режиссера ограничивается лишь стилем — емким, лаконичным и нарочито доступным. Но витрина за тем и витрина, что красива и якобы видно все. Внутри прикрас куда больше и они куда менее осязаемы.
Молниеносно сменяются действующие лица, локации и одежды Джеффа Дэниелса. Потому как главное для режиссера — не найти первопричину, а рассмотреть со всех возможных сторон результаты вынужденных колебаний привычных устоев, отразившихся в жизнях голливудских звезд и типичных обывателей. Ненужный винтик, абсолютная формальность в «Пурпурной розе Каира» приобретают колоссальное значение и, если не выходят на первый план повествования, то крайне уместно дополняют общий вид. Вид, сконцентрированный на одной лишь главной героини, с которой связано в буквальном смысле все.
«Роза» ведь на том и зиждется: в ней обличается истинная натура «рабочей пчелки», наивность и доверчивость которой позволяет как минимум двум мужчинам играть с ней в свои глупые игры. Страх, пресловутый страх потерять то, что есть — хлипкое, «картонное» жилище; уверенность в наличии завтрашней грошовой работы, прибыль от которой муж вмиг спустит на выпивку и измены — перевешивает отчаянное желание не только верить, но пытаться приблизить, ощутить светлое будущее. Отчасти именно поэтому неспособность трезво смотреть на мир результирует грубым фарсом, а, окончательно укоренившись в сознании Сесилии, убеждение лишь подтверждается фактами. Жизнь ужасна. Конец. Титры.
Хотелось ли тебе, дорогой зритель, когда-нибудь попасть в удивительный мир по ту сторону киноэкрана? Да-да, в тот самый мир, где любовь вечна, герои храбры, взгляды загадочны и улыбки идеально белоснежны?
Единственным спасением романтичной Сесилии (Миа Ферроу) от тягот жизни — крошечная зарплата официантки в нью-йоркской закусочной, нелюбимый муж (Дэнни Айелло), который нигде не работает да, вдобавок, напивается и периодически её поколачивает — становится кинематограф. Девушка может по нескольку раз пересматривать любимые фильмы, а потом с горящими глазами делиться впечатлениями, однако в реальность её возвращают крики-жалобы клиентов, которым она в очередной раз, замечтавшись, забыла подать яичницу или принести счёт.
Однажды Сесилия приходит в кинотеатр, чтобы пересмотреть любимую «Пурпурную розу Каира» с красавцем Томом Бакстером (Джефф Дэниэлс), и вдруг случается чудо (и хочется добавить — такое бывает только в кино): Бакстер сходит с экрана в зрительный зал и признаётся Сесилии в любви. А чуть позже в жизни героини появляется Гил Шепперд — актёр, сыгравший Бакстера.
Два героя, один из которых — преломление другого, казалось бы, несуществующий и выдуманный, порой наивный в своей экранной «философии» ("А почему свет не гаснет, когда мы целуемся?»). Второй — вполне реальный человек, актёр, исполнивший множество ролей. И ты веришь в то, что экранный персонаж способен влюбиться, только любовь у него идеализированная, а иной он никогда не видел. И ты вполне можешь понять героиню, которой хочется спрятаться в красивой киножизни, безумстве романтики, танцев и восхищения собой, которой хочется обладать одним из символов спокойной и роскошной жизни — телефоном белого цвета. И ты понимаешь, что если женщине нужно делать выбор — она, конечно, за удачный и реальный итог.
Ломая «четвёртую стену» (воображаемая граница между зрителем и художественным миром), Аллен, конечно, не отказывается от своего иронического стиля повествования. В то время, как все ищут пропавшего персонажа, на экране разворачивается своя, уже неподвластная сценарию жизнь: герои чёрно-белой ленты сидят в гостиной и смотрят на зрителя, появляются в действии раньше положенного срока, а кто-то может бросить скучные обязанности метрдотеля, променяв их на заразительный пляс чечётки. И самостоятельной жизнью может попытаться пожить герой из каждой копии этого растиражированного фильма.
Получившая в 1986 году множество наград (в том числе номинированная на «Оскар» в категории «Лучший оригинальный сценарий»), «Пурпурная роза Каира», по признанию самого режиссёра (и что, собственно, неудивительно), — один из любимых собственных фильмов.
Вуди Аллен, как известно любит три вещи: Нью-Йорк, старый добрый новоорлеанский диксиленд, эпохи довоенных биг-бэндов и собственно говоря кино. «Пурпурная роза Каира»- это как раз исчерпывающее признание в любви искусству экрана, так же, как в своё время картина «Манхэттен»- была его признанием в любви своему родному городу.
И когда Аллен не живописует красоты нью-йоркского Центрального парка, под пространные музыкальные полотна Гершвина, он легко отправляется в прошлое- «в эпоху радио», где появление первых звуковых фильмов совпало с рецессией американской экономики. И кинотеатры превращались в подлинные «храмы», для измученных великой депрессией «страждущих душ», «молящихся» на чёрно-белые образы голливудских киноикон.
Аллен обожает экран, а экран фильмы этого талантливого еврея-неврастеника. Будучи закоренелым атеистом, режиссёр в своих картинах, сначала даёт герою надежду на чудо, но в конце всегда её отбирает, словно говоря своему зрителю, ну что вы- это же всего лишь «Великая иллюзия». Характерен в этом смысле финал этой ленты, когда последним кадром, Вуди повторяет знаменитую концовку «Ночей Кабирии» Феллини, да и в целом это кино отсылает ко многим работам итальянца.
И конечно же «Пурпурная роза Каира», не состоялась бы без бывшей музы(и как сейчас говорят- «гражданской жены») режиссёра- Мии Фэрроу. Актрисы гармонично сливающейся с любым сюжетом, в амплуа- вечной девушки без возраста, да ещё и постоянной жертвы обстоятельств, ищущей лучшей женской доли.
Естественно, традиционно достаётся от постановщика и «свадебным генералам» кинопроцесса — продюсерам, наполняя абсурдом и сатирой действие фильма, Вуди в открытую отстаивает право на свободу творчества.
И всё же, эта ностальгическая история, продемонстрировала нам, что внутри этого вечного циника- Вуди Аллена, может жить такой глубокий тонкий лирик…
Картина — эталонный пример постмодернизма в кинематографе. На протяжении 75 минут снимаются два фильма. Постепенно граница между ними, между основной реальностью и вспомогательной, стирается. И там, и там обыгрываются многочисленные киношные клише, главное из которых — типическая ситуация: зрительница влюбляется в киногероя. В итоге это превращается в высмеивание самой идеи кино, увлекающего зрителя в ирреальный мир, подменяющий собой обыденную действительность.
Надо отметить, что название обоих фильмов идентично. Более того, налицо стилизация «реального» фильма под «вымышленный». Отличие лишь в том, что один цветной, а другой — черно-белый. Обе ленты словно вышли из 1930-х: в 80-х снимали уже совсем по-другому. Это придает творению Вуди Аллена ощущение вневременности.
Виртуозной адаптацией идей постмодернизма гений режиссера не исчерпывается. Вообще, на мой вкус, постмодернистский код имеет смысл, если он не подминает под себя содержание. Проще говоря, если изыски метода — для критиков и знатоков, то и для простых зрителей, как главная героиня Сесилия, тоже должно что-то остаться. Многие постмодернисты как раз грешат тем, что, покрывая свою конфетку обильной глазурью экспериментов, начисто забывают про начинку.
Мистер Аллен этого избежал. Его история — обаятельная, милая и вполне смотрибельная. На героев смотришь то с сочувствием, то со снисходительной улыбкой. Кажется, даже сам Вуди не знает досконально, где у него проходит граница между едкой иронией и сентиментальностью и сколько раз она пересекалась. Впрочем, в область сарказма он не забредает ни разу.
Итог: как и от любого постмодернистского творения, от этой картины не нужно ожидать чего-то сверхъестественного. Жизнь вашу она не изменит, новые горизонты сознания не откроет — даже не надейтесь. И все же разок посмотреть определенно стоит. В первую очередь, чтобы насладиться театром одного актера. Имя которому — Вуди Аллен.
«Золотой» Голливуд & «Великая депрессия» от Вуди Аллена
«Пурпурная роза Каира» — вторая картина комедийного мастера Вуди Аллена, который я посмотрел. Первой была «Энн Холл». Если первой картине Вуди затрагивает вопросы, посвященные сексуальным взаимоотношениям между мужчиной и женщиной, то в «Пурпурной розе» ход совсем иной. Не просто иной, а фантастический. Он смог не только отобразить в эпохе «Великой депрессии» 30-х «Золотую» эру Голливуда, нравы звезд и обывателей, но и нечто большее. Он сделал, так сказать, фильм в фильме. Сидит себе бедная девушка Сисилия в кинотеатре, смотрит уже в пятый раз «Пурпурную розу Каира», где главную роль играет ее любимый Том Бакстер, и вдруг… Он сходит с экрана в кинозал! Фантастика. И другие герои черно-белой ленты, удостоверившись в потере своего парня, начинают играть не по сценарию и разговаривать со зрителями в зале. Конечно, это не бред.
Аллен, таким образом, стирает грани между эпохами, реальностью и фантазией, между знатным актером и бедной девушкой. Он ставит, вновь же, на первый план любовь между мужчиной и женщиной. На этот раз, не равных по положению, но равных по духу. Их отношения строятся не на эротических действиях, а на забавных диалогах и душевной близости. Однако реальность, есть реальность. И это главное условие творца Аллена в данной комедийной драме.
Кинотеатры — храмы для людей, страшащихся жизни (с)
Харри Мартинсон
Существует множество способов укрыться от реальности, и практически каждый из нас выбирает свой собственный: для кого-то этим «прибежищем» становится, к примеру, музыка, а кто-то, как героиня фильма «Пурпурная роза Каира» Сессилия, выбирает кино.
Девушка буквально помешана на фильмах и звездах кино 30-х годов, таких как Фред Астер и Джинджер Роджерс. Мечтая попасть «по ту сторону экрана», Сессилия тем самым тянется к идеальной, роскошной, богатой, а главное, размеренной и упорядоченной жизни, что и не удивительно: работа официанткой априори не может приносить ни морального, ни даже физического удовлетворения, а дома дела идут еще хуже — муж не работает, поколачивает, да и вообще ведет себя самым отвратительным образом. Попытки Сессилии расстаться с мужем безуспешны, ведь она слишком слаба, боязлива и неуверенна в себе, чтобы решиться на столь координальную перемену.
Вот она и проводит целый день в мечтах, а вечером идет в кинотеатр, чтобы попасть «в сказку». И однажды сказка сама спукается к ней прямо с широкого экрана в лице «сказочного принца» — одного из главных героев мелодрамы «Пурпурная роза Каира» Тома Баскета. Герой этот — сугубо положительный, своей наивностью похожий на Сессилию, к сожалению, совершенно нереален.
В это время в самом фильме, из которого сошел герой, начинается переполох: такого еще не бывало! С присущей ему иронией, Вуди Аллен показывает нам трения актеров и споры об извечной актерской проблеме: решению вопроса типа «а кто в доме хозяин», то есть кто-же все-таки из них главный, на ком держится фильм?
Комично показаны и «реальные» деятели киноиндустрии, к примеру, начинающий, но уже приобретающий популярность, актер (а в прошлом — водитель) Джим Шепферд, исполнявший роль Тома Басктера. Узнав от своего агента о столь необычайном инциденте, он боится, как бы его карьера не была загублена совсем нежданным скандалом, и судорожно начинает искать, по сути, себя, то есть сыгранного собою же персонажа. И находит через Сессилию, уже сблизившуюся с Томом. К слову сказать, Вуди Аллен, написав половину сценария фильма, «отложил его в долгий ящик», а вернулся к работе только когда к нему пришла идея ввести в действие «реального» актера.
Влюбляясь в Сессилию, Джим, на самом деле, влюбляется в самого себя и в те похвальные речи, которые Сессилия щедро расточает в его честь. Этот любовный треугольник, и даже четырехугольник (ведь есть еще муж Сессилии, без сомнения, самый неприятный персонаж фильма), вводящий девушку в замешательство (она говорит: «Вчера меня не любил никто, а сегодня сразу двое»), савит ее перед выбором между реальным Джимом Шепфердом и выдуманным Томом Баскетом.
Один из лучших моментов фильма — это как раз сцена выбора Сессилии, в которой звучит замечательный диалог:
Том: «Я люблю тебя. Я честен и на меня можно положиться. Я смел и романтичен».
Джим: «А я настоящий»
Крупный план лица Миа — заключительный кадр этого, по моему мнению, одного из лучших фильмов Вуди Аллена, его четвертой совместной работы с мисс Фэрроу, передающего необыкновенную атмосферу Америки времен Великой Депрессии и несущего простую, но чрезвычайно важную мысль о том, что идеальна может быть только мечта, а жизнь гораздо сложнее и многограннее.
Этот фильм — совершенно законченное произведение, которое стоит посмотреть хотя бы из-за того, что Вуди Аллен не раз говорил, что «Пурпурная роза Каира» — его самый любимый и удачный фильм.
Ну а для тех, кого интересуют полученные фильмом награды, нужно сказать, что фильм в 1984 году получил премию Сезар как «лучший иностранный фильм», приз ФИПРЕССИ в Каннах, а также «Золотой глобус» за лучший сценарий.
Живые жаждут вымышленной жизни,
а вымышленные — настоящей (с)
Пурпурная роза Каира
64-й Каннский фестиваль пройдет в этом году с 11 по 22 мая. Первым фильмом, показанным на набережной Круазетт, станет романтическая комедия Вуди Аллена «Полночь в Париже». В прошлом году фильм мэтра «Ты встретишь таинственного незнакомца» показывали во внеконкурсной программе. (...)
