Он вобьет в ваш хобот меченый гвоздь.
Он внезапный и пугающий гость
(«Агата Кристи»)

В очередной раз подходя к воображаемой Комнате культовых копов (ККК), я с неудовольствием обнаружил, что священная дверь распахнута настежь, а замок выбит. Цитируя про себя знаменитую речь Кристиана Бэйла в адрес несчастного оператора на съемках «Терминатора-4», вслух сокращенную до привычного «WTF?», я сделал шаг в слабоосвещенное пространство музея безусловных легенд правопорядка.

…Вальяжно закинув ноги в кожаных туфлях на дубовый стол из МУРа, еще хранящего следы «кровянки» допрашиваемого Фокса, в любимом кресле Холмса вызывающе восседал неизвестный тип. Его внешность можно было бы назвать исто сутенерской, если бы не бросающаяся в глаза несвежесть джинсовой рубашки и небрежная двухнедельная седая щетина. Незваный гость медленно прикрыл красные от бессонницы и алкоголизма глаза и, слегка раскачивая на пальце «S&W Highway Patrolman» калибра 357 магнум, всем своим видом демонстрировал невероятное удовлетворение металлической симфонией только что рассыпанных по полу гильз. Услышав мой голос, вторженец невозмутимо потушил докуренную гоцманскую папиросу без фильтра и названия о бесценный бюстик инспектора Стэнсфилда, прищурился и произнес: «Hola! Mi nombre es Santos Trinidad».

…Сантос Тринидад. Исключительное детище сценариста и режиссера картины «Нет мира для нечестивых» Энрике Урбису, вдохновенно созданное последним с нескрываемой любовью. Результатом кропотливой работы Урбису стала до невозможности харизматическая личность — эдакая марсообразная Галатея с яйцами, плохо припрятанным в бороде квадратным подбородком и привычкой тыкать полицейским значком во все лица без разбору. Нетипичный хороший парень с плохим характером, наделяющий своего обладателя способностью влипать в неприятности быстрее всех гасконцев мира вместе взятых. Заокеанский праправнук леоневского Туко и Лимонадного Джо, перешедший на ром с колой и тем самым сокращающий срок эксплуатации собственной печени, очевидное окончание которого наступит ранее почетного выхода ее владельца на заслуженный отдых. Опустившийся до подножия служебной лестницы «свободный художник» борьбы с преступностью, откровенно забивающий на свою работу в непристижном отделе розыска пропавших, где коллеги видят его только в дни аванса и зарплаты. Почему?

По вполне понятным причинам. Кипучая имитация безупречной службы инспектора Тринидада протекает в безлюдных ночных барах, где культовая фраза «Мне нужна твоя одежда, очки и мотоцикл!» звучала бы неуместно. Патрулирование Тринидада не имеет цели — им движут исключительно сиюминутные эмоции и профессиональные рефлексы, механизмы которых изрядно расшатаны извечным внутренним перенапряжением.

Создав подобного персонажа, Энрике Урбису оставалось просто поместить его в соответствующую атмосферу и, по-прокураторски умыв руки, мудро принять позицию простого наблюдателя…

Трудностей с созданием необходимой атмосферы не возникло. Нарисованная крупными мазками автомобильных пробок, ночных забегаловок, расписанных граффити складов, предрассветных помоек, горящих автобусов, царства беспросветной «малины» колумбийских наркокартелей и алжирских религиозных экстремистов, Испания без эвфемизмов предстает взору зрителя непрезентабельной, как ненакрашенная путана похмельным утром. Испания негласных очевидностей, не имеющая ничего общего с солнечными курортами и улыбчивыми кареглазыми красотками с глянца рекламных проспектов. Испания внутреннего пользования, с приглушенными красками и преимущественно серыми тонами, заговорщицки подыгрывает внутреннему конфликту главного героя с целым миром и провоцирует его на необдуманный шаг.

Ждать долго этого шага не пришлось. «Не брат ты мне, гнида… » — сия классика балобановщины наверняка здорово прозвучала бы из уст Тринидада, уже в увертюре картины в лучших традициях вестернов отправившего на доработку к Создателю сразу троих несчастных, имевших неосторожность спровоцировать выпившего инспектора на «пятисекундку ненависти».

Жаль, что столь скоро заполучив карт-бланш зрительского доверия, авторы фильма не сумели им грамотно распорядиться. Динамика повествования сменилась неторопливым и излишне детализированным расследованием. Ибо слишком редки вкрапления полезных сведений в многотонных пластах информационной руды, скрупулезно перелопаченных не только инспектором Тринидаду, но и неумолимо идущей по его следу судьей Чакон (кстати, что за новости — судьи, занимающиеся расследованиями?). Представьте себе «Девушку с татуировкой дракона» без Лиз Саландер и пользующегося только одним полушарием мозга Блумквиста — и Вы получите вполне схожие впечатления…

Но упаси Вас Люмьеры пропустить эту на первый взгляд занудную часть. Ибо тогда Вы пропустите нерукотворное чудо перевоплощения «морального урода» в испанского Геракла, методично вытягивающего из норы интриги исполинскую гидру криминала и не убоявшегося многоголовости оной. Человек неподкупнее пяти Колей Герасимовых, принципиальнее трех Катонов Старших и целеустремленнее раненного в ходе корриды быка, рискует навсегда остаться в Вашей памяти просто «еще одним пьяным психом со значком и пистолетом». И это будет преступление против справедливости, которое по сути своей куда страшнее, нежели барное трио «безвинно убиенных». Это будет тягчайшим из преступлений, которые Вы можете совершить как зритель.

Равно столь же преступным будет добровольный отказ от многократного смакования великолепной развязки картины — такой же жесткой и безапелляционной, как и натура протагониста.

Стоит отметить, что не последнюю роль в формировании великолепия этих сцен играют саундтреки, напрочь отсутствовавшие до самой кульминации. Музыкальные решения в лучших традициях «13-того воина» нарочито простые, но яркие, на каком-то интуитивно понятном уровне надрывностью скрипок и звуками первобытного барабана сигналящие о запредельном градусе финального действа. И даже слишком академичный в своей работе камерамен на излете фильма позволяет себе проявить креативность и выдать «пару старых хитов» вроде имитации головокружения Тринидада и (удаленный цензурой спойлер!).

Летят самолеты — «Hola, Trinidad!». Идут пароходы — «Hola, Trinidad!». Или Вы все еще считаете, что таким людям не место в полиции?

…Рука в кожаной перчатке, метнувшись коброй, поймала небрежно подброшенные ключи. Сантос Тринидад вопрошающе посмотрел на меня своим проницательным стальным взором. Я собрал воедино все зачаточные знания испанского и, покидая ККК, тихо произнес с порога:

 — Quedarse. Esto claves para de la barra! Pon un nuevo castillo en la puerta…*

(* — Оставайся. Это ключи от бара! И поставь новый замок на двери…)

Каким замечательным оказался этот испанский фильм. Еще долго я не вставал с кресла, обдумывая подобно главному герою свои дальнейшие действия.

Атмосфера фильма, с её неожиданно всплывающими бардовыми кулуарами и темными провалами лестничных пролетов в контрасте с танцевальными площадками, продуваемых насквозь баров, напомнила мне недавнюю гениальную оскароносную «Тайну в его глазах». Кроме того и там и здесь в главных персонажах ходят судебные служащие. Только вот судья Чакон, в исполнении Ольги Аламан, хоть и очень многословный судья, однако совершенно безликий, порою даже просто раздражающе телевизионный персонаж, не меняющий мимику кукольного личика, как не меняют заводской цвет искусственные тюльпаны на полке её офиса. То ли дело другой главный герой, на котором не хочется мотать фильм, и это обычный мадридский полицейский, в исполнении Хосе Коронадо, за которое он получил высшую испанскую награду «Гойя». И надо признать — тайны в его глазах хватает.

Хотя обычным копом его назвать сложно, ведь Сантос Тринидад в отличии от своих коллег не ведет порядочный образ жизни, разъезжая по городу от бара к бару, где накачивается ромом с колой, долбит игровые автоматы, поливает все вокруг мочой, а потом нагло ржет окружающим в лицо, то ли нарываясь на драку то ли отмахиваясь своим полицейским значком… Однажды вот так успев отмахнуться, но не контролируя себя, Сантос попадает в серьезную переделку. Ну не любит он как и многие, когда хлопают по плечу наглые чужаки. Вот и приходится ему на протяжении всего фильма разбираться с ходячей и даже бегающей от него мелкой «уликой», в конце концов неожиданно схватив за хвост самого «дьявола».

Во второй половине фильма становится понятно, почему именно «Нет мира…» взял «Гойю» как лучший фильм, а не «Кожа…» Альмодовара. Слишком болезненно сейчас поглядывает Испания на себя в настоящем мире. Говоря языком Луначарского, вкупе с экономическими и социальными проблемами черными демонами кружат над ней экстремистские силы, да такие, что самая свободная в мире хриплая речь вечных мореплавателей и песни солнца, сжигающие любую депрессию, находятся зачастую под угрозой исчезновения. Финал картины очень резкий и, напоминая лучшие образцы видео-проката девяностых, он все же очень современен. Достигается это за счет идентификации зрителя с довольно неприятным типом, который при всей своей непорядочности, знает, что такое хорошо и что такое черное. «Нет мира для нечестивых», — вырывается как будто уже из его уст.

Остальные актеры и актрисы, несмотря на то, что многие из них «приплыли» из горячо любимого «Ковчега», а это «простушка» Палома Блойд, «злодейский» Хуан Пабло Шук, «недалекий» Бернабе Фернандес, и, конечно, «бородатый» Хуан Хосе Артеро, находятся на подтанцовках в пасодобле главного героя, не мешая и не перетягивая на себя плащ славы. А вот фильму слава точно обеспечена, во всяком случае и среди ценителей хороших детективов и современных драм и среди любителей живого испанского кино.