Бог дает каждому что-то, чтобы он стал лучше. Молодая девушка Бесс из отдаленной общины на северо-западе Шотландии влюбилась в хорошего парня — Яна, работающего на буровой установке в море. Несмотря на противостояние родственников, они женятся. Бесс просит Бога, чтобы Ян всегда был рядом с ней, и Ян возвращается к ней искалеченным после несчастного случая на буровой. Что может сделать молодая женщина, чтобы ее любимый остался жив? На какую жертву может пойти?
На похоронах одного из жителей городка сотрудники церкви говорят о нём: «Энтони Дод Мэнтл был настоящим грешником». Энтони Дод Мэнтл - имя оператора многих фильмов Триера.
Как часто мы задаемся вопросом: это сила искусства меня так пронзила или циничная манипуляция? Этот фильм — это казнь души за внушаемость ума.
Цель фильма — душераздирающее сострадание через страдание. Абстрактное сострадание — всё равно кому: главной героине, её мужу или себе за то, что подверг свою душу такой пытке и теперь она лежит истрепанная, постаревшая на целую жизнь и просит пощады.
Что может заставить зрителя страдать по-настоящему? Конечно сексуальное насилие. Это самое страшное, откуда-то из общественного бессознательного, заставляет людей почувствовать себя настоящими жертвами. А тут ещё и добровольное.
Огромные синие глаза Бесс, нарочно глядящие прямо на тебя в ключевых моментах, не оставляют тебе ни единого шанса уйти от влияния, проанализировать или хотя бы задать немой вопрос режиссеру (с чего и начинается анализ). Ты смотришь на неё и для тебя она единственный в мире человек, почти ты, и этот её лохматый муж — ты почти его любишь, и эти чёрные монахи…
Любовь! Ну, какая тут любовь? Они не общаются — они разговаривают, они ничего не знают друг о друге, как и мы о них. Это не важно! Никакой лишней информации. Зритель должен сконцентрироваться только на тех фактах, которые заставят его страдать. Атмосферу страдания чувствуешь с первого кадра: могильная коричневая пленка, дрожащая камера, холодные пейзажи, ноябрь месяц… Первая сцена фильма воспринимается как допрос инквизиции, в подсознании всплывает весь ужас пыток, вплоть до картин Гои или фильма «Призраки Гои». И вот зритель уже настроился.
Сцены диалогов Бесс с Господом просто пугают, изменяющееся её лицо и голос: шизофрения или явление потусторонней сущности. Далее сюжет нас убеждает, что все-таки это общение с Богом — сцены палача и жертвы — это у всех будит тайные детские страхи.
Диалоги Бесс с парализованным Яном: перед нами уже не влюбленные, а опять «палач и жертва». С палачом нельзя поспорить, ему ничего не объяснить, перед ним не оправдаться, ему слепо подчиняются и любая попытка отказать наказуема. Только здесь её наказывает не Ян, по сюжету он прикован к постели, а Первый Палач — Господь свершает наказание.
Сцена на корабле, когда главный схватил нож и бросился на нее, лежащую попой к нему, она визжит как резанная — О УЖАС! Куда он вонзил ей нож?! В следующем кадре мы видим, что главный только разрезал ей блузку на спине. Но образ сработал, и будет работать. И когда она плывет на лодке на этот корабль опять, и опять этот диалог с Господом: опять палач и жертва — душа зрителя плывет на лодке Харона в царство мёртвых Аида. В этом нет сомнений после того, как её выносят с корабля.
Состояние Яна в конце взрывает самые сильные эмоции о несправедливости. Это тоже из детства. Это «Русалочка» Андерсена: «Русалочка откинула со лба принца волосы и поцеловала его в высокий, красивый лоб… она поцеловала его ещё раз и пожелала, чтобы он остался жив… А ей он не улыбнулся, он даже не знал, что она спасла ему жизнь»
Колокола в конце как насмешка шутника: «Вас разыграли!»
W o l f g a n g: Фон Триер, видимо, не удовлетворился тем, как он реализовал сюжет о святой дурочке, совершающей смертный грех ради самого близкого человека. Потому снял еще «Танцующую в темноте». Или решил, что идея беспроигрышная, каннское жюри обожает такие, — и был прав.
A m a d e u s: Скорее, ему не давала покоя эта удивительная история.
W o l f g a n g: Довольно избитая. А «Танцующей в темноте» я поверил больше.
A m a d e u s: Пересматривал его недавно и опять, как в первый раз прослезился.
W o l f g a n g: «Рассекая волны» же совсем не тронул. Наоборот, впечатление оставил неприятное. Эмили Уотсон, чем ближе конец, тем сильнее раздражала. Не думаю, что она хорошая актриса. Видел ее в других фильмах. Например, в «Красном драконе» она почти такая же: только не слабоумная, а слепая. В общем, там, где надо надавить покрепче на жалость, она отлично справится с ролью. Только моя жалость даже не зашевелилась.
A m a d e u s: Мне понравилось, как она разговаривала с Богом.
W o l f g a n g: Вернее, от имени Бога. Да, это интересно. Как и то, что Бьорк в каждом звуке слышала музыку. У меня не каменное сердце, но героиню «Рассекая волны» я просто возненавидел. Может, почувствовал фальшь?
A m a d e u s: Какая фальшь?! Более реалистичного, снятого почти документально, фильма, трудно отыскать.
W o l f g a n g: Слишком мистически для реализма. У Альмодовара, например, есть замечательный фильм — «Поговори с ней». Что-то подобное происходит и там. Но великому испанцу, несмотря на его буйную фантазию, — веришь. Девушка, забеременев, выходит из комы. А спасший ее таким образом врач в конце концов погибает. Зародыш, растущий в чреве больной, возвращает ее к жизни. Это как-то можно объяснить. Героиня «Рассекая волны» всерьез думает, что чем сильнее страдаешь, тем лучше поможешь любимому человеку. И оказывается права. Научно же объяснить излечение ее мужа, Яна, трудно. Придется тогда признать крайнюю извращенность его ума.
A m a d e u s: Все-таки, надо признать, что фильм не оставляет равнодушным.
W o l f g a n g: Иначе я бы и не подумал писать эту рецензию. Жаль только, что фон Триер то радует, то разочаровывает.
Бесс — ненормальная, психически нестабильная женщина. И чтобы там не писали про ее самопожертвование, любовь и тому подобное, дело это не меняет. Да, ее поступки побуждала любовь. Но это была безумная, всепоглощающая любовь нестабильного человека.
Она улыбается, потом кричит, потом плачет. Переживает, что Ян болен, но затем в следующем кадре обзывает жалким калекой (сказать такое парализованному человеку!) и убегает в истерике, оставляя его одного. Потом ее преследует маниакальная мысль, что чем больше она будет заниматься сексом с чужими мужчинами, тем больше это поможет спасти ее мужа. Более того, она еще и с сама собой разговаривает, будучи в полной уверенности, что ей отвечает Бог. В конце она решает, что, покончив с собой и причинив себе максимум боли, она сможет излечить своего мужа полностью. И теперь вы говорите, что она просто… добросердечная? Да, она добрая. Психически нестабильные тоже могут быть добрыми. Она любила Яна по-своему, была готова пожертвовать всем, даже жизнью, чтобы спасти его. Но с чего вы решили, что если она любит, то это делает ее психически стабильной? Она именно любила любовью ненормального, блаженного человека, который уже сам не понимает, что правда, а что ложь.
У меня вообще создалось впечатление, что Бесс вовсе не любила Яна, а скорее решала таким образом собственные психологические проблемы. Она всю жизнь живет в закрытом месте, в узком строго-религиозном кругу. Девушка приобрела массу комплексов, страхов. Она страдала от духовного одиночества. И тут появляется Ян — красивый, молодой. Он ее идеал, единственный положительный лучик света, который она смогла найти. Она стала к нему ближе, полюбила его. Но она любила его скорее не как человека, а как именно тот самый лучик света. Она даже сама не понимала, почему любила его, просто любила. Как любишь Бога. Что-то надежное, светлое, дающее надежду….
Бесс двигала огромная непонятная сила. Эта сила могла разрушить все препятствия и рассечь любые преграды (оттуда и название «Рассекая волны»). Но была ли этой силой любовь? Любовь, безумство, отчаянье, страх. Всего понемногу. Но назвать эту женщину просто «добродушной и наивной, которая любила настоящей любовью», извините пожалуйста, но уже чересчур.
То что Бесс ненормальная видно еще с самых первых кадров, когда она кривляется и задумчиво смотрит в сторону. Когда же она злится и бьет Яна за то, что тот опоздал на свадьбу, сомнения и вовсе пропадают. Причина того, что она совершала была даже не любовь, а ее собственные психологически проблемы. Этот фильм не о любви, а просто о внутреннем мире ненормального человека. Она думала, что это была любовь. Мы видели мир так, как она воспринимала. И, конечно же, зрители с лозунгом «что суют на поверхности, то и правда», начинают верить и воспринимать все на экране, как любовь.
Может я смотрел невнимательно, может и вовсе глуп по натуре. Но смотреть, как женщина бьется в истерике, занимается проституцией с мифической уверенностью, что это поможет ее мужу и говорить «О! Как она его любит!», я не стану. Хотелось бы мне, что меня любили, как любила Бесс? Определенно нет.
С точки зрения стиля — пожалуй, один из самых слабых фильмов Фон Триера. Безусловно, в фильме есть определенная символика (ну конечно же, как же без этого в фильме Триера!), но сценарий слегка затянут (раньше это даже с трехчасовым Доггвилем не чувствовалось). Эмили Уотсон играет хорошо, но не гениально — исключительно на максимум своих возможностей. Бьёрк в «Танцующей в темноте» вызывала гораздо больше сожаления и эмоций. И вообще в «Танцующей» гораздо лучше была раскрыта тема добродушной, жертвующей девушки с несчастной судьбой.
В итоге, первый фильм Триера, который мне откровенно не понравился. Я не увидел ни любви, ни каких-либо теплых чувств или глубокой морали. Есть только внутренний мир психически нестабильного человека. Фильм интересен только потому, что снят все же талантливо, но все равно считаю его откровенно слабым — этот фильм сам по себе ничего не несет.
Давно хотел написать отрицательный отзыв, но, всё ни как не находилось подходящего видео-материала, который можно было бы облить грязью. Да, были претенденты ("Заточка», «Счастливый город»), но особого настроения писать — не было. И вот свершилось, фильм «Рассекая волны» — идеальный объект для красного цвета рецензии. Конечно, я ни как не думал, что красный цвет когда-нибудь будет иметь место в фильмах Ларса Фон Триера, но, всё случается в первые; и я в который раз убеждаюсь, что арт-хаус и авторское кино — категория очень вредная. Одного и того же человека можно любить за создание гениальных картин, а так же ненавидеть и проклинать за зря потраченное время около экрана, уже другой картины.
В последнее время создаётся такое ощущение, что я потерял вкус к кино — это, как знаете, когда на протяжении трёх месяцев идёт ремонт в соседней квартире; моментами — бывает очень тихо (настолько, что даже музыка релаксации — может быть заменена новым альбомом Korn), а иногда настолько громко, что приходится убегать на улицу. Так и с этим фильмом — «Рассекая волны» острый раздражитель, от которого хочется куда-то сбежать.
Признаюсь честно — не смотря на провал в целом — начало фильма мне понравилось (при том, что синопсис я не читал); история об обычных людях, простых, таких как многие из нас; примитивные, но сильные, чувства и идея (концентрирующая внимание на традициях и одном единственном чувстве — любви). То, что Фон Триер всегда, в очень жёсткой форме, изображает человеческую природу — ни для кого не секрет, но, вот что удивило меня в данном проекте — та самая жёсткость совсем не цепляла, как это было в предыдущих (мною просмотренных, а не по алфавиту цифр) картинах. Я не мог не чувствовать себя изгоем; и уж совсем не понимающим — чего хочет от зрителя автор. Принять? Понять? Сочувствовать? Винить? Конечно, идея — «всё ради любви» и «социум слишком примитивен, для понимания жизни» прослеживается чётко. Но, уроков с этого фильма я не взял. Не взял, так как данное творение очень похоже на дипломную работу студента провинциального городка. И чаще всего — подобная формулировка относится к второсортному продукту псевдо-идеалистического мышления, которое при первой же возможности хочется выключить и ни когда больше не вспоминать.
Что ещё хотелось бы отметить — так это актёрский состав, определённо — и Эмили Уотсон (второе появление на экране в её карьере) и Стеллан Скарсгард, звёзды в будущем, отыграли на отлично (я им верил — они жили персонажами); и музыку, играющую не маловажную роль в фильме (особенно красиво она смотрелась во время представлений номеров части картины).
Чёрствый фильм, пронизанный очень унылыми пейзажами человеческого существа. Да и к тому же — я не смог его досмотреть до конца. Признак того, что фильм отравлен, а реакцией является — тошнота, головная боль и длиннющее время выздоровления.
Шотландия, некая глубоко-религиозная община, где практически все люди светло или рыжеволосые, с веснушками, без грамма косметики, до дурноты естественные в своей человеческой природе. История любви девушки Бесс из этой общины и парня Яна, работающего на буровой установке. Потом он получит травму, и она пойдёт на невиданные для неё шаги на его благо.
Кино снято максимально натурально, причём таким образом, что невозможно оторваться, иначе я бы не стала досматривать до конца. Любовь любовью, но мне кажется, что девушка Бесс — душевнобольная, а это нечестно вот так брать душевнобольных людей и делать вид, будто они как все, и втравлять таких людей в ситуации, которые ещё больше нанесут вреда душевному здоровью, это грязный приём, нечестный и смотреть это неприятно и тем более неполезно.
Но взять и выключить, повторюсь, не получается, затягивает по каким то необъяснимым причинам.
Фильм оставил тягостное чувство… Непонятна такая любовь.
В критических ситуациях часто возникает выбор — что важнее: выжить или остаться человеком? Бесс решила, что для Яна важнее выжить. Даже если он фактически станет убийцей. На месте Яна я не был бы ей благодарен за такой выбор. Если Яну по причине слабости духа или помутнения сознания было сложно остаться человеком на пороге смерти, Бесс должна была ему помочь, отказавшись выполнять его просьбу, которая была настолько дикой, что даже затрудняюсь подобрать ей определение. Ну а о том, что Ян любит Бесс, конечно и речи быть не может. Таким образом, фильм все же скорее не о любви, а о сострадании и жалости.
В целом фильм конечно эмоциональный и запоминающийся. Но сюжет на христианскую тематику достаточно часто встречается в европейском кинематографе. Кому-то эта тема кажется бесконечной, кому-то — однообразной.
Очень люблю сниматься у Ганса Петтера Моланда - мы отлично проводим время. Всегда ищем материал, который мог бы соединить нас. Сняли вместе два реалистичных и мрачных фильма, а в этот раз мне присылают сценарий, я читаю его и думаю: «Надо же, смешно!» Мы ни разу не работали в комедийном жанре. Вот и решили попробовать! (...)
897.2 тыс., 
