Америка тридцатых годов. Время сухого закона. Преступные кланы в любой момент готовы развязать кровавую войну за контроль над поставками нелегального алкоголя. Том Рейган — умный и авторитетный преступник, бывший советник одного из мафиозных боссов. Он своего рода анти-герой, абсолютно аморальный эгоистичный и подлый человек.
Но, тем не менее, своими незаурядными способностями оставаться живым после самых крутых разборок, вызывает искренние симпатии. Он умело балансирует между двумя готовыми в любой момент сорваться бандами, пытаясь удержать их от начала войны. Но долго так продолжаться не может, и у Тома возникают такие проблемы, от решения которых будут зависеть судьбы слишком многих людей…
Ниагарский водопад, куда Том саркастически предлагает отправится Верне, прихватив с собой Берни, в начале ХХ-го века являлся традиционным местом американцев для свадебного путешествия.
Этика, мораль, нравственность — понятия ничуть не чуждые даже самым багрянолицым деятелям мафии. Вся эта организация начиная с самых низов только и держится на своей этике, являющейся ее основой, без которой попавшему в эту систему координат человеку, будет сложно нажать спусковой крючок приставленного к чужой голове пистолета, и именно тогда одна непригодная для случая мораль заменяется другой. В поисках ответа на вопрос о сути морали Коэны одевают героев в темные костюмы, направляя объективы внутрь мафиозной структуры, и добираются вплоть до душ этих людей. Ищут они, на первый взгляд, в неподходящем месте, но выбор не случаен. Этот микро социум со своей изобретенной этикой в срезе так похож на общество в миниатюре.
Главный герой фильма — Том Рейган, мафиози с пустым взглядом, виртуозный гений грязных дел, приближенный к главным рычагам управления всем городом. Он режиссерский образ человека без всяких следов морали. Внутри даже самого потерянного человека что-то барахтается. Вот один головорез в умилении по-отечески треплет за щеку своего сына, второй ради любви ставит на карту всю свою власть и рискует жизнью. Внутри главного персонажа пустота. Искусственное самоотчуждение принципов человечности привело к полной анемии чувств, проявляющейся в равнодушных беседах, предательстве друзей и отказе от любви. У него нет любви ни к чему кроме своей шляпы. В фильме шляпа — это символ последней надежды человека, последняя вещь без которой он окажется нравственно голым на этом свете, символ, что человек не может жить вообще без какого-либо проблеска чувств, привязанности к чему-либо. Тому Рейгану снится страшный сон: снесенная ветром шляпа, длинная аллея посреди леса, он бежит, цепляется, пытается ухватиться. Пробуждаясь в холодном поту в страхе перед пустотой он убеждается, что шляпа на месте. В кадрах из сна Тома мелькает тот самый перекресток Миллера. Это веха, где решается судьба бегущих за шляпами людей, практически всех небезгрешных людей.
Но это Коэны. Их стакан никогда не бывает наполовину пуст или наполовину полон, а представляет что-то среднее. Их апории трудноразрешимы переливая из одного стакана в другой, обязательно его содержимое из загадок и завуалированных недомолвок нужно опрокинуть в себя, и только тогда в затуманенном сознании проясняется хоть какой-то смысл, изначально заложенный режиссерами. Они заставляют поверить, что Том находясь на перекрестке Миллера отсутствие внутри себя конфликта морали, предпочел конфликту ее присутствия. Взгляд его светлеет. Он не нажимает курок пистолета и как будто делает первый шаг в храм человеколюбия. Мы радуемся за него, кажется добро побеждает. Но для Коэнов это оказывается слишком простым исходом. Заглянув в глубины души, когда-то порвавшего с моралью человека, они обнаружили, что все не так просто как в других фильмах, когда вдруг волки становятся овцами. Звучащий в конце фильма выстрел пробивает подпорку, на которой задумчивый зритель нанизывал всю свою казалось бы и без того мудреную конструкцию. Где-то там под завалом оказывается и весь смысл.
Фильм «Перекресток Миллера» поражает силой воздействия на зрителя. Одного и тоже же человека нам показывают и заставляют поверить сначала в его аморальность, затем в преображение и после всего оставляя в подвешенном состоянии сложности понимания что же наконец представляет из себя человек. В этом и есть суть фильма. Не бывает людей святых, как и не бывает совсем потерянных вроде Тома Рейгана, а все мы находимся на перекрестке имени себя, где совершаем каждодневный выбор.
Начну с того, что «Перекресток Миллера» — один из самых завораживающих фильмов, что мне доводилось видеть. Братья Коэн — одни из немногих, кто на любую тему снимают действительно завораживающее кино. Не важен жанр, материал, не важно, играют в фильме любимые или нелюбимые актеры, у меня никак не получается оторваться от ювелирных работ этих приковывающих внимание, безраздельно властвующих над человеческим сознанием, издевательски ироничных, бесконечно преданных своему зрителю, не имеющих равных по силе восприятия братьев, делающих каждый фильм так, будто именно этим фильмом хотят остаться в веках.
Продолжу тем, что «обвинения» в использовании творческого наследия Дэшила Хэммета в виде романов «Кровавая жатва» и «Стеклянный ключ» считаю беспочвенными и малодушными, так как сюжетные рамки этих книг стали основой для многих фильмов, в том числе «Телохранителя», «За пригоршню долларов», «Одиночки» и др. Сюжет стал расхожим, Коэны сделали все, чтобы фильм не считался экранизацией чьей-либо классики, поэтому «добрые советы» лучше почитать книгу пусть останутся на совести советующих.
И еще одно — это не гангстерский фильм. Несмотря на то, что в фильме действуют мрачные мужчины в шляпах с автоматами Томпсона наперевес во время расцвета мафии и торжества «сухого закона», ничего общего с типично гангстерскими сюжетами о мести, предательстве, любви и войнах кланов фильм Коэнов не имеет. И хотя им смело можно продолжить ряд из «Крестного отца», «Однажды в Америке», «Казино» и т. д., этот фильм об игре, где Коэны играются со стилем и зрительским восприятием не менее искусно, чем главный герой со своими врагами, всегда будет стоять особняком. Если и говорить о принадлежности «Перекрестка Миллера» к гангстерскому кино, то не иначе как об особом взгляде Коэнов на мафиозную эпоху и полном игнорировании всех основных законов жанра.
Не будем сейчас говорить о знаменитой иронии Коэнов, которая уже с первых кадров сильно отдаляет фильм от насупленной серьезности главных гангстерских фильмов, вспомним хотя бы, что, в отличии от фильмов Копполы, Леоне и Скорсезе, даже главный герой напрочь рушит законы жанра. Том Рейган, в отличие от большинства героев гангстерских лент — не принадлежит к элите мафии. Фактически «человек без имени», и хотя имя у него все-таки есть, оно нам ничего не дает. У него нет определенного рода занятий, нет статуса, нет власти и он к ней не стремится. Он никто. И он все. Бес, дьявол среди людей, хитрый лис, коварная тень, умелый шептун, искусный игрок, сталкер.
Сталкер стал героем гангстерского фильма, пожалуй, впервые. Весь фильм проходит через точку зрения и эмоциональное (вернее, безэмоциональное) восприятие отслеживающего каждое свое чувство человека, безгранично владеющего собой. Его цели туманны, расплывчаты, и, как правильно заметил Берни: «Какой смысл!?» Главное, чтоб это имело смысл для безжалостного и прожженного игрока, лавирующего по лезвию бритвы на высоте сотни метров над горящим костром. Не зря Коэны так часто останавливаются на глазах своего героя, застают его в непринужденно расслабленной позе, думающего и неохотно переходящего в состояние агрессивной активности. Холодный разум «третьего человека», его игра — вот основная линия интересная Коэнам. И здесь же кроются причины упадка мафиозных боссов, которые погорели, стравливаемые своими думающими тенями, часто на волне эмоций и ненависти творившие поступки, из-за которых разваливались все их империи. У Томми нет чувств, а если они и пробиваются, то лишь когда они ему выгодны. Он не любит и не ненавидит, не боится, но и не лезет на рожон, не делает опрометчивых поступков, но и не все знает наверняка. Он делает ставку лишь, когда речь идет о тройном выигрыше.
Коэны совершенно правильно использовали потустороннюю харизму Гэбриэла Бирна, сыгравшего у них свою лучшую роль, и потом эксплуатируемого режиссерами в подобных, но уже безжизненных, ролях-штампах. Противоречивая роль сталкера, страшного порождения своего времени, живущего по отличным от общества законам и ведущего дела с холодной расчетливостью, лишенной какой-либо этической окраски, удалась ему божественно. Вернее — дьявольски. Коэны обманывают зрителя, заставляют думать, что Том — положительный герой. А между тем, он вообще не герой. Лео — герой, Эдди — персонаж, Берни — какой-никакой герой, а Том — просто незаметная тень, исчезающая в солнечный день, стоит облаку закрыть Солнце. Одинокий волк, одинокий своей нейтральностью, своим не прекращающимся ни на секунду острым мыслительным процессом, который неспособно затмить даже паленое виски.
Не менее противоречива героиня Марши Гей Харден, тоже выдавшей невероятно, по меркам этой актрисы, достоверное изображение. Она носит пистолет, но не может убить, любит сталкера, и даже готова идти за ним, но все же решает в пользу более выгодной партии, любит своего брата, но не так уж сильно скорбит после его смерти.
Противоречив и характер, созданный Джоном Туртурро. Еврей Берни — некая недоделанная вариация самого Тома. Тоже игрок, только более вертлявый, опрометчивый и глупый. Тоже бесчувственен и беспринципен, но неспособен отличить свою игру от другой и слишком слабый. Он проходит все ипостаси зрительского мнения, благодаря потрясающей игре Туртурро — от жалости и сочувствия до удивленной ненависти. Кстати, играя Берни, Туртурро, по его словам, выбрал своим прототипом оператора Барри Зонненфельда.
Как это ни странно, но самыми положительными характерами оказываются Лео и Каспар. Первый тащит на себе груз огромной и тяжелой, несправедливо неразделенной любви к тетке, которая наверняка будет им вертеть по своему усмотрению и искренней веры в дружбу и преданность своих людей. Второй слишком свято чтит своеобразную мафиозную этику. Оба слишком доверчивы и упрямы, чтоб быть боссами мафии. Их закономерный печальный конец всего лишь дело времени.
Визуально фильм обладает многочисленными роскошествами, часто не свойственными обычно слишком статичным фильмам гангстерской тематики. Ряд эпизодов представляют собой совершенство слияния режиссерского почерка, сценаристской мысли и операторского видения. Это незабываемые сцены «попытка убийства Лео», «прогулка к перекрестку Миллера Берни и Томми» и «прогулка туда же Томми и команды Каспара». Именно благодаря таким кадрам, в которых мягко-серое небо с едва пробивающимися лучиками, безучастные деревья, ковер из листьев и лесной шум дают понять, что такое на самом деле последний путь «человека-тени», Барри Зонненфельд стал признанным классиком в своей стезе и получил право сам ставить фильмы.
Специалисты по едкой иронии, оригинальной трактовке не оригинального, гротескных характеров и игре со зрителем в «верю-не верю», маргиналы братья Коэн всего третьим своим фильмом доказали серьезность своих намерений запомниться великими творцами современного кино. Эта заявка на пропуск в вечность называется «Перекресток Миллера», и если вы не видели этого фильма, то вам есть о чем сожалеть.
Вдохновленные успехом среди зрителей и критиков своих предыдущих картин «Просто кровь» и «Воспитывая Аризону», братья Коэн берутся за новый для себя жанр, но приготавливают его уже по старому рецепту. Нас вновь ждет некоторая ирония во вполне серьезном сюжете, а абсурдные по своей комичности эпизоды будут соседствовать с нарочито серьезными и драматическими. Но все же стоит отметить, что «Перекресток Миллера» является самым сбалансированным и четким фильмом из первых трех.
Если в дебюте Коэны еще не смогли точно распределить все свои идеи и даже наблюдалась некоторая затянутость, а в «Воспитывая Аризону» некоторые персонажи и эпизоды не совсем хорошо смешались с общим стилем, то здесь все филигранно четко и органично. Выбрана одна общая тема, без всяких ненужных примесей, которой братья неуклонно следуют на протяжении всего фильма. Никакие ляпы не выпирают, а абсурдные эпизоды вписываются в общий антураж как никогда удачно.
Несмотря на то, что завязка (как и в большинстве Коэновских фильмов) кажется банальной и затертой, братья остались верны своему стилю. Дальнейшее развитие событий настолько непредсказуемо и запутано, что зрителю только и остается, как без отрыва смотреть в экран и ждать финала. А оторваться не получится при всем желании. Фильм сразу же захватывает внимание своими гениальнейшими и ироничными диалогами, в которых сразу распознается характер того или иного персонажа. Кстати с персонажами здесь все просто потрясающе: все разнообразны и колоритны.
Впрочем, во многом это заслуга не только диалогов, но и актеров, их произносящих. Гэбриэл Бирн намертво влез в шкуру Тома Рейгана — хладнокровного и просто чертовски умного и изворотливого мафиози. То, как он реагирует на проблемы и как их решает — заслуживает уважения. Марша Гей Харден отлично смотрится в роли эдакой роковой женщины, которая вертит мужчинами, как хочет и именно из-за нее и начинаются основные события в фильме. Кто меня по-настоящему впечатлил, так это Джон Полито. Черт, его Гаспер выглядит дьявольски харизматичным, а это его коронное «Все дело в этике» заслуживает того, чтобы поместить себе в цитатник. Превосходная и запоминающаяся игра. Не могу обделить вниманием и Джона Туртурро с его Берни, на мой взгляд, самым загадочным и самым хитрым персонажем фильма (после Тома, конечно же). Ну и Альберт Финни, который меня хоть и не особо впечатлил, но все же плохих слов в его адрес сказать не могу.
Насчет режиссуры говорить бессмысленно. У Коэнов с этим проблем никогда не было: Америка 30-х годов, музыка и костюмы того времени, шикарная операторская работа и т. д. Все в лучших традициях гангстерского кино.
Перекресток Миллера — один из лучших фильмов Коэнов за всю карьеру и уж точно один из самых необычных в гангстерском жанре. И, несмотря на то, что фильм свой бюджет отбить не смог, я считаю, что они добились успеха. К этому фильму они уже окончательно укрепились в режиссерском кресле. Я получил огромное удовольствие, посмотрев эту ленту, чего и вам советую. А моя оценка:
После «Крестного отца», «Однажды в Америке» и «Человека со шрамом» трудно поверить в то, что кому-то еще по силам сказать свое веское слово в гангстерской теме.
И в который раз удивляешься этим странным братьям из Миннесоты, и в который раз разводишь руками: «Ну и Коэны, ну и сукины братья!»
Ни один их фильм не похож на остальные, ни в одном из них я не заметил самоповторов, затасканных ходов и почивания на лаврах. В этом, пожалуй, Коэнов можно назвать творческими наследниками Стэнли Кубрика. Недаром в их работах можно обнаружить завуалированные цитаты их кумира.
Суметь так вкусно, смачно, тонко, иронично преподать эту сложную тему… Сложную не по глубине ее, а сложную, потому что слишком большой соблазн и опасность скатиться в ширпотребную «мочиловку» и дешевый костюмный лубок.
Безупречное чувство вкуса Коэнов в который раз преподнесло нам прекрасный подарок. Все у Коэнов проработано до мельчайших подробностей: интерьеры, диалоги, костюмы, образы, безупречный подбор актеров, безупречная их игра.
И бесконечная ирония.
Вот, в который раз мы видим персонажа Гэбриэла Бирна на фоне закрывающейся двери кабинета босса. Как отбивка очередного абзаца. Вот, в который раз приоткрывается дверь в будуар его роковой страсти, за которой в который раз оказывается его холостяцкая берлога. Как многоточие между. А бежевые занавески в который раз с легкостью переносят нас из одного интерьера в другой. Как перенос на следующую строку. А проходной кадр с шаловливым мальчуганом вырастает до размеров гангстерских разборок вокруг парика убитого. И выстрелы как восклицательные знаки. И как точка в конце каждого предложения — неизменная гангстерская шляпа.
Сон с улетающей шляпой в самом начале фильма на фоне проплывающих ветвей деревьев — совершенно самостоятельный, законченный и глубокий и образ-шедевр! Коэны — мастера мелочей и нюансов. Даже в названии фильма скрыта целая вереница образов и смыслов. Перекресток Миллера — крест, бандитская «стрелка», последнее пристанище менее удачливый подельников, место переплетения тропок и судеб. И все это — опустевший осенний Битцевский парк. Природа устала, и совсем скоро наступит зима.
«Загляни в свое сердце!..»
Гэбриэл Бирн неподражаем. Смена тончайших нюансов внутреннего состояния его героя от ехидной ухмылки все просчитавшего шахматиста, наперед знающего исход партии, до тупой физиономии нашкодившего школьника, искренне не понимающего, за что его сейчас будут бить старшеклассники.
Такое глубокое погружение в тему бандитских 30-х годов американской истории вряд ли удалось кому-то лучше. Дымок сигары, лакированная штиблета из-под брючины, заколка под галстуком, прическа «каре» и шелковая комбинация, бляха на мундире продажного копа, стакан виски со льдом и тирада жены босса-макаронника… И шляпа, шляпа — ничто не дает нам усомниться, что мы с головой окунулись во времена «сухого закона».
И мы безоговорочно капитулируем перед талантом авторов, поднимая руки: «Верим, верим!»
«Ты понимаешь, если мы здесь не найдем старый труп, мы оставим здесь новый»
«Перекресток Миллера»
С творчеством Джоэла и Этана Коэнов лучше начинать знакомство с фильма «Большой Лебовский». Затем, в качестве контрастного душа, посмотреть «Человек, которого не было». Два полюса, две вершины Братьев. Но им предшествовал «Перекресток Миллера». Первое воплощение уникального коэновского стиля в традиции чеховской драмы.
Перекресток Миллера — место, где пускают в расход. Выстрел в грудь и, контрольный, в голову. Здесь можно потерять жизнь и начать новую. Можно стать убийцей или… а что или?
Америка 30-х годов. Полосатые костюмы, сигары, подпольное виски, бутлеггерские разборки и стрекотание Томми Ганна. «Однажды в Америке» — слишком эпично и тяжеловесно. «Коттон клуб» — легко и попсово. «Борсалино и Ко» — чересчур романтично. Коэны предлагают свой, категорически не романтичный взгляд на излюбленную, романтизированную тему Америки.
Завязка провоцирует абсурдный конфликт. С первой сцены все предельно ясно: Берни нужно сдать. Маленький жулик может стать (и становится!) причиной бессмысленной кровопролитной войны. Она не нужна никому, если бы не гангстерский Принцип.
Берни (Джон Тортурро) не прав. Справедливо отдать его итальяшке Гаспару на «съедение». В жизни, уверен, все случилось бы именно так. Конец конфликта на 10-й минуте — The end. Но Берни, к великому несчастью, брат Верны, по которой сохнет самый главный босс в городе — Лео. Излишне самоуверенный бугор готов покрывать Берни до последнего патрона в барабане, только бы угодить Верне. А Гаспар не из тех, кто отступает.
Главный герой Том (Гэбриэл Бирн) — ум, честь и совесть Лео. Здравый смысл фильма. На уровне идеи он, с хирургической точностью скальпеля, вскрывает нелепость происходящего — бессмысленность жертв, стычек и противостояния. Каждый раз Том предлагает схему решения вопроса миром, и каждый раз его слова — голос вопиющего в пустыне.
На уровне сюжета Том спасает себе жизни. Соблазнив Верну, он попадает на прицел Лео. Инстинкт самосохранения вынуждает Тома плести сеть изощренных интриг в лучших традициях психологического триллера, где действие просчитывается на несколько шагов вперед. На фоне бессмысленной войны, которая, понятно, никому не принесет победы, Том ведет двойную игру, действуя между двух огней — Гаспаро и Лео.
Актер Гэбриэл Бирн идеально справился с задачей. В одном интервью Говорухин рассказывал — изначально Фокса должен был играть Борис Химичев. Уже успели отснять несколько эпизодов, но Говорухин вовремя понял — внешность никак не соответствует человеку 40-х — «он не из того времени». Так в фильме появился Белявский, идеально воплотивший образ Фокса. Гэбриэл Бирн, на мой взгляд, идеальный голландец из 30-х, так же, как и Де Ниро на своем месте, когда играет «Однажды в Америке». То же самое готов сказать и об остальных актерах фильма. Подбор великолепный, идеально создающий необходимую атмосферу — продажные копы, марионеточные чиновники, бессмысленно жестокие гангстеры, упивающиеся властью, временно данной Томми Ганном.
Но братья Коэны не сняли бы своего «Лебовского», если бы не имели того неповторимого ироничного взгляда на жизнь. Третье дно «Перекрестка Миллера» — тонкая ирония: «Зачем они сняли с него парик?»… «Этика… Все дело в этике…». Кто видел, знает, о чем идет речь. Кто не видел — теперь никуда не денется…
Том Рейган, правая рука босса мафии Лео O’Бэннона, холоден, умен, расчетлив как сатана, то есть что-то вроде Майкла Корлеоне, не имеющего только того маниакального влечения к власти и презрения к людям, да и, собственно, вял он, как убийца, — то есть ровным счетом таков, как если бы Майкл Корлеоне сразу подался в гангстеры, а не заигрывал в юности с идеализмом. Играет на скачках, задолжался; любит, возможно, Верну и однозначно — принципы, пьет, от прочего избавлен.
Верна Бернбаум, сестра Берни, невеста Лео O’Бэннона, более чем устроением собственной личной жизни озабоченна увеличением призрачных шансов Берни достичь пенсии по возрасту; кто бы что ни говорил — истинная причина всей последующей катавасии: ибо женщина, — то есть перепетуум мобиле, будем говорить.
Лео O’Бэннон, ирландский жеребец, в прошлом пегас, ныне мерин чуть постарел, но все еще достанет сил стереть в порошок любого: из пекаля — так из пекаля, из томигана — да ради бога, коли что — и голыми руками согнет в рог или, там, врежет в грызло, в крайнем же случае, стараниями Тома, забодает.
Джонни Каспар, конкурирующий гангстер, итальянец, псих, а в целом — душа-человек. Поскольку сценарий писался на обороте несостоявшейся диссертации одного из сценаристов, в него с оборотного боку, буквально между строк, просочилось слово «этика», немало засорившее лексикон в остальном безупречного гангстера Каспара. Имеет строгие правила, узкие усики, капитальную лысину, пузико, итальянскую жену — впрочем, не так: женульку, — которая лет эдак десять назад опоросилась чудесным мальчиком, коего даже самый извращенный язык не рискнет назвать гуттаперчевым.
Эдди Дейн, правая рука Джонни Каспара, датчанин. Доступен в двух агрегатных состояниях: умничающим на диване и отправляющим кого-нибудь к праотцам. Незначительное отставание от Тома в интеллекте Эдди лихо компенсирует его правильным применением и значительным превосходством в грубой физической силе, что, правда, тут же нивелируется паршивеньким везением. К женщинам относится без фанатизма, то есть без особого фанатизма, я хочу сказать, — в смысле абсолютный гомик.
Минк, эпизодически играет Стива Бушеми.
Берни Бернбаум, ангелок, херувимчик, златоуст, посланник, чья преподобная сущность очевидна из его формальной принадлежности к избранному народу, умения опускаться в кресло посреди ночи и знания наперед результатов спортивных матчей. Ниспослан благовестить, дабы люди заглянули в свои сердца, сообщив это первому Тому Рейгану, чтобы тот передал дальше, но миссию свою провалил, так как попытался провернуть ее дважды. В котелке и пальто несколько смахивает на долговязого тролля.
Отличный, стильно снятый фильм сделанный в классической для Коэнов ироничной манере. Из-за этого все происходящее на экране вроде бы и серьезно, а с другой смотрится довольно забавно — и главный герой в исполнении Гэбриэла Бирна, которого избивают каждые 5 минут, и гангстеры, которые все как на подбор одеты в плащи и шляпы и ходят в кадре с суровыми лицами, и даже сцена где Альберт Финни под ретро песню в течении минуты непрерывно и без перезарядок поливает огнем из томпсона своих противников.
Стоит отметить замечательные актерские работы — Гэбриэл Бирн великолепно изобразил циничного и умного антигероя Тома Рейгана, который предпочитает добиваться поставленной цели, манипулируя окружающими его людьми (при этом у него есть свой своеобразный кодекс чести), Джон Туртуро великолепно сыграл мелкого двуличного бандита Берни, на жульничестве которого и завязан сюжет фильма, Джон Полито убедительно смотрелся в роли неуравновешенного и неотесанного итальянского мафиози, Альберт Финни тоже был неплох в роли босса Тома Рейгана, который контролирует весь город, но слишком самоуверен, чтобы трезво просчитать силы. Также стоит отметить хорошие актерские работы Маршы Гей-Харден и Дж. Фримана. Еще заметил на экране Стива Бушеми, который сыграл Минка, по моему это его одна из первых ролей в кино.
Добавьте к этому стильный видеоряд, отличное музыкальное сопровождение, фирменный юмор братьев Коэн — и получите кино которое хочется пересматривать снова и снова
Вывод: один из лучших и самых стильных фильмов братьев Коэнов.
Данный фильм — свежий взгляд на жизнь гангстеров. Когда смотришь первый раз видишь череду разборок между мафиозными группировками. К тому же очень точно актеры соответствуют духу времени и своим ролям.
Чего стоит игра между тремя огнями нашего Героя Тома. Где-то он просчитывает, где-то надеется, где-то просто верит в происходящее вокруг — все это позволяет ему находится в стороне от происходящего, при этом не испачкавшись в крови. Повторный просмотр открывает тонкости деталей и комедийный налет. Здесь есть очень много сцен высмеивающих каноны гангстерской жизни, начиная от вопросов чести, просьбой посмотреть в сердце и заканчивая аналогией с комиксами по Дику Трейси. Братья Коэн взяли лучшие моменты и соединили их в своей «еврейской» задаче — сделать качественно, смешно и с глубинным внутренним подтекстом. Достаточно непросто проследить судьбу имен и событий. Вокруг все постоянно меняется, при этом даже Том находясь в любой ситуации говорит с холодным лицом, тем самым сложно угадать кому он на самом деле симпатизирует. В это фильме важно одно — сначала мы видим детективный слой, потом слой комедии, и уж после на закуску слой драмы со смыслом. В этом плане братья Коэн соответствуют фразе героини Верны из фильма: «Ты всегда выбираешь длинный путь, чтобы добиться своего, верно Том? Надо было просто попросить.»
Начинающий киноман в информационном вакууме хватается за любой клочок сведений о важнейшем из искусств. Как послание с небес, он получает список культовых режиссеров. Среди в разной степени известных имен самое загадочное и, оттого, самое притягательное — «Братья Коэны». Перерыты все видеохранилища города и, вот, в дрожащих от радостного предвкушения руках, кассета с «Перекрестком Миллера». На коробке, еще больше разжигающие любопытство, слова критика: «Квинтэссенция гангстерского кино». Этот жанр, благодаря шедеврам Копполы, Леоне и других, возбуждает повышенный интерес. Никуда не деться от скепсиса, этого неизменного спутника перед входом в врата неизведанного и расхваленного. Но он тут же исчезает. Уносимая ветром шляпа, взгляд на верхушки деревьев. Эти кадры во время начальных титров сопровождаются изумительной мелодией. Они как выстрел Купидона — заставили влюбиться раз и навсегда и в этот фильм и все остальные картины братьев Коэнов. Даже те, которые им предстояло снять.
Америка, 30-е годы прошлого века — плодородная почва для мафиозных историй. Гангстеры, эти благородно-безжалостные щеголи, ночующие с огнестрельным оружием под подушкой, на любую грязную работу они выходили аккуратно выбритыми, в начищенных до блеска ботинках и в шляпе. Они и тогда жили по понятиям, только называли их вопросом этики. Они получали больше, чем полицейские, ездили на лучших автомобилях, любили самых красивых женщин. Их начальник — де-факто главная шишка в городе. А мэр и шериф краснеют у него на приеме как нашкодившие школьники в кабинете директора. Но, несмотря на романтизм их существования, жизнь их подобна крысиной возне. Это вечная борьба за лучший кусок из помойки. Их ухарская удаль оказывается напускной, — стоит их прижать ногтем к стене. А если проделать в них дырочку девятиграммовым кусочком свинца, то из них вытекает та же красная жижа, что из обычных смертных. Да что там свинец! Нежные женские пальчики могут слепить из самого крутого из них что угодно. Это и случилось с боссом ирландской мафии Лео. Он потерял голову от темноглазой красавицы-еврейки. Ее любимый брат же, нарушив воровскую этику, насолил итальянскому крестному отцу. В городке назревает ирландо-итальянская война, в которой не будет победителей. Чтобы она не разгорелась, Лео надо оттолкнуть от себя пригретую на груди змею вместе с ее семейством. Чего он не желает делать.
В таких ситуациях и нужны люди, подобные Тому Рейгану, серому кардиналу при легкомысленном правителе. Человек гроссмейстерского ума, он задумывает гениальную комбинацию с жертвой ферзя и всех остальных фигур. Если противник будет делать правильные ходы, то не проиграет. Надо заставить его ошибиться. Том Рейган презирает женщин, не любит детей. Игровой азарт толкает его в долговую яму. Непочтительность его со всеми без исключения доходит до цинизма. Он бы возненавидел себя, если бы из его уст ненароком вырвались слова «честь», «долг». Но эти понятия в его крови. Все, кому не лень, будут его бить и руками, и ногами, и, даже, дамскими сумочками. Его будут душить, спускать с лестницы, приставлять пистолет к голове, испытывать на прочность на перекрестке Миллера. Это типичный герой Хэмфри Богарта — негодяй с золотым сердцем.
Коэны из тридцатых годов позаимствовали не только восхитительную ретро-атмосферу и популярный типаж главного героя, но и принятый в тогдашнем Голливуде стиль диалога — отточенного, скорострельного. Только у черно-белого нуара того времени не в правилах было развлекать зрителя еще и визуальными эффектами. Коэны идут дальше. В перерывах между обменом бандитскими любезностями, за которым едва поспевает внимание, нам предлагают не торопясь насладиться очаровательными безмолвными кадрами. Дымом из половых щелей под оперную арию, развевающимися занавесками, осенним лесом. Даже в жестоких сценах — мордобое и убийствах — можно наблюдать неописуемую грацию.
Первые два фильма братьев Коэнов при всех их достоинствах можно отнести к пробе пера. В третьем, в «Перекрестке Миллера», они нащупали себя. Ненавязчивый грубоватый черный юмор, избегание сентиментальности, чрезмерная для рядового потребителя американской кинопродукции запутанность сюжета, легли в основу их фирменного стиля. Нелепые толстяки, одной своей внешностью вызывающие улыбку, играют роли главных клоунов в их фильмах. Бесстрастную, холодную манеру повествования они обычно только в самом конце картины разбавляют капелькой легкой морали, высокопарной грусти или доброй иронии. А хитроумное сплетение событий, которое наиболее ярко проявится в «Большом Лебовском», не отпугивает, а взывает к повторным просмотрам.
Какие бы ярлыки ни привешивали к их лентам — гангстерская драма, мистическая, романтическая или черная комедия, триллер, мюзикл или вестерн, они, эти ярлыки, бессмысленны. Только избранные режиссеры могут похвастаться изобретением собственного жанра. Братья Коэны в их числе.
Самый распространенный эпитет, который прибавляют к их имени — «великолепные». Они многое на съемочной площадке делают сами. А те, кто им помогает, от оператора и актеров до осветителя и реквизитора, как будто заражаются их великолепием. Оператор Барри Зонненфельд вскоре после окончания работы над этой лентой отойдет от кинокамеры, повернет бейсболку козырьком вперед, возьмет в руки рупор, усядется в кресло с надписью «director» на спинке и за шесть лет выдаст пять хитовых картин. Сменивший его Роджер Дикинс окажется не менее восприимчивым к вирусу братьев. Гэбриел Бирн навсегда останется Томом Рейганом, какие бы замечательные роли еще ни сыграл.
Теперь, конечно, не осталось белых пятен в фильмографии братьев. Но «Перекресток Миллера» навечно останется первой любовью, квинтэссенцией коэновского кино.
Давно хотел посмотреть этот фильм. Просто люблю гангстерские драмы, да и тем более что фильм сняли мои любимые братья Коэны. Как видно они по прежнему продолжают экспериментировать и открывать для себя новые жанры.
Как известно в начале был крепкий триллер «Просто кровь». Затем искромётная комедия «Воспитывая Аризону». Третий по счёту фильм «Перекрёсток Миллера» окунает зрителя в атмосферу Америки тридцатых годов прошлого века. Сухой закон, гангстерские разборки, Томми-ганы. Все атрибуты у фильма есть.
Весь фильм мы смотрим от лица главного героя Тома Рейгана. Он умён, хитёр и хладнокровен. Вот какие черты должны быть у человека, чтобы выжить в это нелёгкое время. Тем более когда находишься по другую сторону закона.
В принципе весь фильм мы так и наблюдаем всем известный принцип: Хочешь жить — умей вертеться. Если по началу всё выглядит до безумия просто. Подумаешь обыкновенная гангстерская разборка, то уже к середине чувствуется что фильм набирает скорость с каждым кадром. Сюжет делает завороты всё круче и круче. Хотя бы за него стоит похвалить братьев. По мне так в этом фильме самый продуманный сценарий, который братья когда-либо писали.
Разумеется ни один фильм братьев не обходится без жирной, как сыночек Каспера, доли иронии. Диалоги как всегда гениальны и ироничны. Они так же отлично помогают раскрыть того или иного персонажа. А колоритность персонажей так же поражает как и раньше.
Гэбриел Бирн. Да, отличный выбор на главную роль. Хорошо смотрится в образе Рейгана. Хладнокровный задумчивый взгляд говорит вместо слов. Весь фильм мы смотрим как он оказывается в различных интригах и умело из них выпутывается.
Джон Туртурро. Ещё один колоритнейший персонаж этот Берни. Очень скользкий тип. Когда ему не угрожаешь пушкой он такой крутой весь из себя. А как наведёшь пушку начинает своё: «Загляни в своё сердце».
Джон Полито. Не знаю этого актёра, но его Джонни Каспер был очень интересен. Вспыльчивый и нервный босс мафии, который на всё отвечает: «Всё дело в этике». А его сыночек вообще убил на повал. Да, братья без комичных моментов никуда.
Марша Гэй Харден. Да, само воплощение роковой женщины, которая крутит мужчинами как ей вздумается. Она служит своего рода отправной точкой всех событий в фильме.
Над музыкальным сопровождением работал завсегдашний композитор братьев Картер Бёруэлл. Пожалуй тут самая лучшая его работа. Оператор по тем временам был Барри Зонненфельд. С камерой он управляется так же умело, как и Роджер Дикинс. Декорации и костюмы так же отлично подчёркивают атмосферу тридцатых. Ну а об уровне постановки братьев говорить вообще неуместно. Всё и так ясно. Определённо один из самых лучших фильмов в их богатой фильмографии.
