Сказка советского режиссера Владимира Грамматикова по одноименной книге Астрид Линдгрен «Мио, мой мио» — чудесная. История о принце, выросшем в сером Стокгольме в семье не любивших его приемных родителей, неожиданно вернувшемся домой. История о дружбе, победившей каменное сердце.

В ней ребенок чувствует себя взрослым, а взрослый — своим, хоть и создана она для детей. Снято настолько изящно, что никакой взрослый не обманется, решив пересмотреть нечто, поразившее в детстве. Почему?

Да все, что важно для взрослого человека, в фильме есть, и в достаточном количестве. Отношения отцов и детей, — тоска по удивительной близости, и здесь она сбывается. Отношение к ребенку как к равному, уважение его выбора. Небывалое умение отца поделиться своей силой… вот робкий, застенчивый мальчик в одно мгновение превращается во властного, величественного… справедливого принца.

Дружба, и как нам ее преподносят! Я просто ахнула, когда мальчики, отправляясь в свое опасное путешествие, сели на одного коня. Юм-юм не повел коня в уздцы, не нашел себе второго, нет, они взбираются в одно седло и держатся друг за друга… Это будто метафора, трогательная до слез — мы двое, и все же мы — одно. Они и дети, и взрослые одновременно, и в этом необыкновенном мире, в вымечтанной нами Стране Желанной это единственная верная реальность. Лучшая, какую можно придумать.
А как они держатся за руки, а как клянутся в верности. А эти взгляды, в которых так много всего! Настолько неоднозначные и непростые. Недетские. Один преодолевает страх, другой — воплощенное спокойствие рядом. Один — рвется вперед, другой призван направлять и защищать дорогого друга.

Но самое «взрослое» в фильме, конечно же, унылый Стокгольм, из которого нам предстоит перенестись в волшебную страну вместе с Мио. Все эти детские унижения во дворе, проявления нелюбви дома. Мальчик уже разулся, а «мать» прикрикнет из другой комнаты, даже не посмотрев на него: «Вытирай ноги прежде, чем войти в дом!» Это так ранит ребенка и так знакомо взрослому.

Такая противоречивая, жизненная реальность — рядом с жестокими приемными родителями чудесный воздушный змей и улыбающийся отец друга. Все эти мелочи быта — соленый крекер, газеты на полу в прихожей, джинсы и вязаная шапочка… И — внезапное, волнами разливающееся по телу счастье, зазвучавшее мелодией флейты. Невероятная Страна Желанная, в которую невозможно не поверить.
Агата Кристи писала в своей гениально сказочной «Автобиографии» — никогда не возвращайтесь в те места, где вы были счастливы. Вы увидите их другими.

С этой сказкой, нежности в которой столько же, сколько в голосе царственного отца — «Мио, мой мио», мне невероятно повезло. Спустя 20 лет я увидела ее одновременно глазами двух людей — и взрослого, и ребенка. Мое шестилетнее сердце замирало от ужаса, когда я наблюдала за битвой Мио с рыцарем Като (гораздо более живым и интересным Кристофером Ли, сказала бы я, чем в том же «Властелине колец»). И в то же время я по-взрослому торжествовала, потому что было упоительно понятно — все кончится хорошо.

И слезы по щекам, потому что то, КАК показали нам это «хорошо», предсказать все же не удалось.

P.S. Возможно, ребенку, искушенному современными сказками с их суперновыми спецэффектами, «Мио» покажется пресным… Нет, невозможно.