Молодой клерк Хуттер из Бремена первой трети XIX века отправляется за тридевять земель, в карпатские леса, к инфернальному графу Орлоку, владельцу замка, решившему перебраться в крупный город. Гость выясняет, что Орлок, известный и как Носферату, — вампир, и от его заражающего укуса Хуттера спасает лишь супруга Нина, сверхъестественно сильно влюблённая в скромного и безвольного служащего конторы по продаже недвижимого имущества. Именно она понимает, какое зло несёт в себе мрачный граф.
Мурнау нашел, что в реальной жизни Макс Шрек настолько уродлив, что по большому счету можно обойтись и без гримера: достаточно приделать к этой страшной роже клыки и остроконечные уши.
В Швеции фильм был запрещен вплоть до 1972 года.
Все пленки и негативы с фильмом были уничтожены по результатам судебного процесса, затеянного вдовой Брэма Стокера. Однако впоследствии нашлись копии в других странах, и фильм был спасен.
Мурнау использовал для создания мистической атмосферы интересный и прежде не применявшийся в кино приём: в сцене, где адский экипаж везёт Хуттера в замок, в одном из кадров ночной лес виден в негативе (белые деревья), но экипаж и лошади по-прежнему тёмные. На самом деле вся сцена снята в негативе, но экипаж и лошади при этом были задрапированы в белые полотнища.
Чтобы усилить «мертвость» своего персонажа, Макс Шрек ни разу не моргал в кадре.
Многие ночные сцены снимались днем, и это было видно даже на черно-белой пленке. Позднее недоработку исправили, наложив на ночные кадры синий светофильтр.
Из 94 минут экранного времени собственно Носферату уделено лишь 9.
О, Носферату! Ужасный ужас мирового кинематографа! Безмолвный кровососущий шедевр! Наверное, только с помощью таких регалий и званий можно удержать фильм на волне зрительского интереса, продлить жизнь и не дать утонуть среди литров бутафорской крови, льющейся из прокушенных шеек миловидных дам вот уже практически век с самой зари кинематографа.
Несмотря на свой древний возраст, симфония ужаса может напугать при желании напугаться. Собственно, в этом-то и заключается вся ценность фильма. Фридрих Мурнау создал, изобразил нечто такое, что хотя бы немного, но пугает людей на протяжении девяноста лет. Талант, однако. Но талант не нашего времени, уже слабо волнующий. Как если бы престарелый дедушка, отсоединившись от капельницы, спрятался за дверь, а потом бы беззубым ртом крикнул правнуку «БУ!».
Кино это ничем особенно не примечательно для тех, кто не интересуется кино как таковым. Вся глубина и загадка, которая, наверное, когда-то манила и будоражила зрителей, исчезла вместе со смертью Макса Шрека. Обмелело и высохло чародейство этого фильма, остались лишь небольшие источники, которые оживают только в присутствии графа Орлока на экране, и только тогда из них начинает бить ключом вода. Вполне возможно, что скоро и они иссякнут и уйдут под землю, чтобы вырваться и забить с удвоенной силой где-нибудь в новом месте.
Взяв за основу нашумевший роман Брема Стокера «Дракула», Фридрих Мурнау создал сильную картину, чья история будет очень и очень интересной. Конечно, всем известно, что вдова Стокера отказалась от предложения экранизировать роман, поэтому Мурнау сделал ход «конем» и переделал сюжет своего фильма. Что же из этого вышло?
Агенту по недвижимости по фамилии Хуттер (Густав фон Вангенхайм) сообщают, что некий граф Орлок (Макс Шрек) хочет приобрести в Висборге красивый, заброшенный дом. По словам Кноха (Александр Гранах) «… это будет стоить немного усилий… немного пота и, возможно… немного крови». Хуттер отправляется в поездку за Карпаты. В дороге с ним происходит странный случай: при незапланированной им остановке, ему попадается странного вида кучер, который доставляет Хуттера в замок к графу. Граф так же странен, как и кучер. Мало того, что он на него сильно похож (и это мягко сказано), так у него еще и подозрительно странное поведение. Что ж, Хуттер не зря обратил на это внимание, ведь через некоторое время он узнает настоящую натуру графа и ему придется его остановить, пока Орлок не добрался до его прекрасной жены Эллен (Грета Шрёдер).
Фильм имеет массу достоинств, все из которых перечислить невозможно. Однако, хочется отметить наиболее яркие из них.
Как и в большинстве немых фильмов, здесь присутствуют субтитры. Кратко и ясно объясняется все. Но тут-то и возникает проблема: для зрителей, для которых немецкий язык является иностранным, не везде текст является четко читаемым из-за шрифта. Однако, стержнем любого фильма является игра актеров. Явно ни одна роль не исполнена с чрезмерной наигранностью. Так что во многих случаях благодаря игре актеров даже не нужны слова для объяснения происходящего.
Не менее важным являются места действия. Ясно, что фильм снимали не с картинками за спиной и не в подвале с тонной наложенной после съемок компьютерной графики. Каждое место действия — реальный объект.
Придает реальности и главный злодей — граф Орлок. Движения рук, повороты головы и туловища, походка, а самое главное — глаза, черные, постоянно открытые и не моргающие глаза, все это создает ощущение еще большей реальности картины.
Хоть фильм и немой, все же звуки там присутствуют. Атмосфера сохраняется. Это бесспорно. Но все-таки бывали в фильме такие моменты, когда звуковое оформление было слишком навязчивым и реально выводило из себя. Зато когда начинали чирикать птицы, у меня, смотревшей фильм весной, сразу возникало ощущение близости лета.
Итак, «Носферату. Симфония ужаса» справедливо называется жемчужиной немецкого импрессионизма. Один из лучших немых фильмов. Несмотря на сильные различия с текстом романа Стокера, «Носферату» является отельной самостоятельной картиной.
А вот еще одно выдающееся классическое произведение, поставленное по роману Брэма Стокера, автора «Дракулы». Это известнейший немецкий немой фильм 1922 года, стал первой его экранизацией, и для меня это самый первый фильм про вампиров. Не обращайте внимания на год создания, такие фильмы останутся шедеврами даже сейчас, поскольку немого кино сейчас практически нет, а создать такой визуальный ряд под одну, пусть даже и превосходную музыку, мало кто сможет.
Вот в 2005 году я посмотрел «Зов Ктулху», снятый в духе того времени, и удивился — есть же все таки люди, которые понимают, что дело не в технологии и озвучивании персонажей, а в создании особенной атмосферы. Не могу сказать, что этот фильм лучше или хуже, чем «Дракула», я вообще избегаю сравнений одной работы с другой. Но поскольку сценарии очень похожи, вам будет интересно, что все же лучше смотрится.
На мой взгляд, Дракула получился сильнее и как фильм, и как персонаж. Все таки он более зловещий и сильный вампир на экране, чем граф Орлок. Поэтому мне было вдвойне интересно посмотреть этот вариант сценария, чтоб сравнить этих экранных персонажей для себя. Здесь я не буду говорить, что объективно лучше.
Вот честно, я сам не могу понять, чем же он так поражает. Наверное, это удивление, когда немой персонаж умудряется напугать вас даже не своим внешним видом и, тем более, визгом или рыком, а скорее его манерой движения. Лично я начал убеждаться, что когда нечто, напоминающее человека, двигается на экране согласно другой, непостижимой нам манере, это может оказать какое — то гнетущее воздействие на зрителей. И при этом, в некоторых сценах, граф — вампир выглядит даже забавно, для меня — даже в какой то мультяшной манере. Да, кстати, по списку это первый полуторачасовой фильм, так что можете быть уверены, за это время будет немало моментов, стоящих вашего внимания.
Фильм Мурнау обладает зверской для немого кино втягивающе-подавляющей силой: он поглощает, пугает, гнетёт, закрадывается в душу и чёрт бы меня побрал, если вытрясти его из глубин своей бездонной души не в пример сложнее, чем впустить его туда. Растиражированные приёмчики хоррора, стандартизировавшиеся и опопсевшие к настоящему моменту, в фильме, их породившем, выглядят так, словно не было этих девяти десятилетий с их многократным перемалыванием-пережёвыванием всего того, что кинематограф 10—20-30-х гг. изобрёл, усовершенствовал и завёл на конвейер, который и не думает останавливаться, разве что нуждается в косметическом ремонте и визите ребят из дезинфекции. Напротив, приёмчики, которым лет стукнуло больше, чем кинокомпании эмджиэм, в своём материнском фильме смотрятся органично, естественно, главное — задняя мысль о том, что 90 лет их потом насиловали как бесплатную шалаву, пропадает, уступая место хрен пойми откуда взявшемуся соображению об их чистоте, но они ведь и вправду чисты. Это ещё ребёнок, а не опустившаяся шалава.
Есть несколько моментов, которые на полном серьёзе кажутся мне вполне примечательными. Один из них касается общей судьбы немых фильмов. Я уверен: немое кино, оставаясь номинально в статичном и давным-давно застекленевшем положении, непрерывно при этом развивается и эволюционирует на протяжении всех тех лет, когда на смену немоте приходил звук, на смену чёрно-белым теням подваливали все цвета радуги и ещё чёрт знает чего, на смену малому экрану заводили широкий и тд, — все эти годы на фоне объективного технического развития привычного нам кинематографа немой кинематограф, брошенный и забытый где-то в далёком и неприятном прошлом, медленно и уверенно приближался и приближается к той исторической отметке, за которой уже никто не подвергнет сомнению его актуальность в современной нам действительности, его неповторимость и его оригинальность. В новых условиях кинематографическая стилистика 10—20-х гг. получает новое рождение. Эволюция кино от корявого и однообразного к высокотехнологическому и разноликому должна была преодолеть все те стадии, которые она преодолела, только лишь для того, чтобы выработанная в процессе этой эволюции философия кино обосновала необходимость возвращения к активной жизни стадии N1. Цепь сомкнулась. Звуковое и цветное кино, в своё время убившее немое и чёрно-белое, отдало должок за грехи юности и возродило своего предшественника под маской постмодернизма и гиперкреативизма. Одновременное и равновеликое существование кино из разных эпох нивелирует различия прошлого с настоящим и допускает их нивелировку с будущим. Немое кино 1920-х и 3D-многотонники 2010-х годов оказываются в положении равнозначимых постоянных величин. Наступила эра бесконечности. С точки зрения киновселенной она характеризуется характеризуется как нигде и никогда и как везде и всегда.
Второй момент, который меня жутко интересует, уже непосредственно касается заявленного фильма. А именно он касается внешнего облика и сценарной прописанности заглавного героя фильма Мурнау. Почему граф Орлок изображён столь кричаще явным, столь очевидным монстром? Не по деяниям его даже, но по морде лица и прочим ужимкам. Орлок у Мурнау — это абсолютное зло. И для того, чтобы понять это, нам достаточно на него взглянуть. Что в этом от застарелой традиции награждать отрицательных героев в немом кино нарочито отталкивающими данными, а что — от авторского расчёта Мурнау изначально абсолютизировать зло в облике данного персонажа и оградить тем самым зрителя от излишних вольностей в деле самостоятельной характеристики героев? Режиссёр не оставил зрителю ни тени сомнения: вот граф, посмотрите на него, — он явный плохиш, его надо бояться. Какую цель преследовал Фридрих наш Вильгельм, облачая Макса Шрека в столь режущий глаз инфернальный облик? У меня только один ответ на это: да, он действительно таким образом вместо зрителя, но именно для зрителя, расставил галочки «свой» — «чужой». Орлок и в принципе не может быть «своим», но Мурнау почему-то решил подстраховаться.
Но что же символизирует этот персонаж? Он появляется в Бремене издалека, завозя с собой полчища крыс — разносчиков захлестнувшей город эпидемии чумы. Это — нововведение Мурнау, у Стокера ничего про крыс, несущих алую смерть, не было. То самое абсолютное зло, доселе формально выраженное лишь в отвратительной фактуре Орлока, находит своё выражение и в делах его — он опасен не только и не столько сам по себе. Намного более значительную опасность он представляет в качестве инициатора зачумления просвещённого и цивилизованного мира. Орлок убил цивилизацию. Судя по некоторым эпизодам фильма, Бремен вымер. Побочная миссия Орлока выполнена — жизненное пространство, кишащее людьми, пространство столь чуждое и таящее в себе столько опасностей для одинокого вампира, пребывающего в евротуре за свой счёт, наконец расчищено для наведения новых порядков. Впрочем, сложно сказать, собирался ли Орлок прям уж строить новый мир взамен прежнего. Он остаётся таинственным и загадочным в этом плане. Его помыслы остаются за пределами позволения понять их. Он, как и любой абсолютный монстр, вселенский зверь, олицетворение космического ужаса, не преступает ту прелестную грань, которая отделяет страшное и непознанное от карикатурного и банального. Образ Орлока остаётся в тени, он приходит на сцену всего на девять минут отведённого ему экранного времени, незримо суетит всех вокруг, и, не выходя из сумрака, покидает подмостки так, как свойственно ночному кошмару. Внезапно. Ну и напомню, что чумной мотив у Мурнау не может не быть прямым отголоском небезызвестной «испанки», терзавшей за два-три года до появления «Носферату» всю Европу. Возможно, именно в таком облике, в облике Носферату, Мурнау, как истинный художник-экспрессионист, сконцентрировал антропоморфное воплощение исходной причины беспримерного всеевропейского зла. Носферату как зримое отображение абстрактного облика пандемии.
В итоге мир получил такого вампира, о котором и не помышлял. Эталоннейший образец отвратительного упыря. Пугает ли Орлок сейчас? О да, он страшен. Он необъяснимо страшен. Внешнее уродство в этом случае остаётся не у дел. Бояться уродов глупо. Но ужас, вселяемый Орлоком, достигает своего адресата не прямым визуальным влиянием, а пробуждая этим визуалом в головах и сердцах зрителя его собственные потаённые страхи. Вроде детских бабушкиных сказок про домашнюю нечисть, которая благодаря Орлоку обзаводится осязаемым, пусть и на уровне подсознания, воплощением. Правда, иногда он бывает нелеп, но в целом он производит эффект рычащей годзиллы одним своим внешним видом, обходясь для этого очень скромными, почти минималистичными средствами. Ну и игра теней помогает: Мурнау один из первых, кто по достоинству оценил возможности теневых экспериментов для игры в рок-н-ролл на нервах зрителя. А ещё он не моргает. Не разговаривает. Не жестикулирует. Не спешит. Никогда и никуда. Он последователен и он неумолим. Он — это тень вампира. Вампир — это тень его. Это то, что называется тихий ужас.
Это твой гроб. Радуйся. Другим не узнать каково там.
Вампир Лестат
Шесть веков минуло с тех пор, как сидел на валашском престоле воевода Влад третий, прозванный Цепеш. Прославился тот воевода борьбой с турецкими ордами, терзавшими мир христианский и жестокостью удивительной даже для того темного времени. История пишется победителями, а проигравшим малюют рога, поэтому, что вымысел, что истина в сказаниях о деяниях его неизвестно. Возможно, так и осталось бы имя Дракулы только в исторических хрониках, и прах его покоился мирно в Снагове, если бы не сон, приснившийся однажды Брэму Стокеру, и сделавший владельца мрачного Поенари не просто кровопийцей образным, но самым что, ни наесть натуральным. А мир за один только век буквально охватила одержимость вампиризмом, в основном благодаря кинематографу, который «оживил» Дракулу и его детей ночи. Сам лик вурдалаков менялся от десятилетия к десятилетию. Утонченные аристократы в черных плащах, изящные, с нежно голубым оттенком, проклятые Райс и даже вампирши-лесбиянки честно заработавшие свою страничку в «Википедии». Настоящая эпидемия. Чума.
«Носферату. Симфония ужаса» первый из сохранившихся фильм о вампирах. Шедевр немецкого экспрессионизма, в котором смерть от укуса не-умершего жители города, где нашел себе новую обитель граф Орлок, связывают с чумой. В самом названии уже заключен намек на заболевание, с которым практически невозможно бороться. Ибо одно из возможных значений слова «носферату» — «несущий болезнь». И вот мрачная процессия шествует по улицам Висборга, медленно пересекая границу экрана, выходит в мир и несет эпидемию вампиризма дальше в кинематограф, литературу, музыку.
Фильм Мурнау не совсем экранизация «Вампира» Стокера. «Prana Film», компания выпустившая «Носферату» не смогла приобрести права на произведение «сумасшедшего ирландца» и пошла на хитрость, немного изменив сюжет, имена персонажей, время и место действия. Последствия были печальны для компании, шалость ей, увы, не удалась, но не для фильма, который перемены сделали уникальным. Вампир в исполнении Макса Шрека не утонченный аристократ, сексуально улыбающийся, обнажая сверкающие, как кожа Эддика Каллена клыки. И даже не книжный Дракула, который хоть и был существом весьма отталкивающим, но все же сохранил некоторые занимательные черты своего «предка». Это упырь, нежить, восточноевропейских преданий, страх перед которыми еще хранился в двадцатых годах прошлого века в сердцах крестьян, но был изгнан из просвещенного наукой общества больших городов, как тени под кронами деревьев древнего леса на рассвете, когда солнце уже согревает опушку, но в глубине еще царит ночная тьма. Мурнау вернул этот страх на девяносто минут, дав зрителям возможность не только еще раз убедиться в величии науки и кино с помощью натурных съемок и спецэффектов, но и пустить в свой мир сомнения и частичку ужаса перед тем, что невозможно измерить и объяснить посредством разума и логики. Возможно сейчас некоторые сцены «Носферату» покажутся комичными, например, как Орлок бегает по городу в обнимку с гробом, но девяносто лет назад при виде Макса Шрека зрители наверняка в спешке искали нюхательную соль и вытирали выступивший внезапно пот шелковыми платочками с вышитыми инициалами.
И все же не смотря на частично измененный сюжет, основная идея книги осталась не тронутой, зло должно быть наказано и мертвым не место среди живых. Однако при всей мифологичности финала «Носферату», добро побеждает не с помощью суеверных осиновых колов, чеснока и распятий, а через чистоту и стойкость Нины, внутреннюю силу человека, готового пойти на жертву ради любви. И солнечного света, света, как противоположности тьме, которую собой воплощает граф Орлок. Не просто мертвец, восставший из могилы, но чужеродная, неправильная частичка, клетка из которой вырастает раковая опухоль. Даже метания с гробом под таким углом выглядят, как лишнее подтверждение его неуместности в пышущем здоровьем и благополучием городе. Тихие улочки Висборга не готовы принять такого жильца, ему нет места в этом мире, единственный приют, который его не отторгнет это собственный гроб, как напоминание о мертвой сущности и том, что Орлок потерял и уже никогда не обретет. Как ни странно, но именно в «Носферату», фильме без слов и надрывных диалогов это состояние отверженности и инородности показано лучше, чем во всех последующих лентах о вампирах вместе взятых.
Реальный Влад Цепеш использовал заразу в борьбе со своими врагами, посылая переодетых в турецкий костюм воинов больных чумой в стан противника. Интересно кукловодами или марионетками в чалмах были Стокер и Мурнау, посеявшие первые прижившиеся семена «вампиризма» в массовой культуре? Фильмы и книги, посвященные вурдалакам, растут, как конопля под зорким оком наркоторговца. Пригламуренная готика соблазняет с глянцевых страниц, а девочки-подростки мечтают бегать, как собачонки, визжа и рыдая, за Сальваторами и Калленами. Сам шедевр Мурнау цитировал Коппола, переснимал Херцог, а Полански, поместил сильно напоминающий графа Орлока «портрет» вместо майеровского льва в заставке «Бесстрашных убийц». Однако стоит заметить, что после «Носферату» многие фильмы о не-умерших выглядят, как реклама «нового» товара в витрине сэконд-хэнда. Вот и получается, что вампиры действительно бессмертны, легенды правдивы, а чума, поразившая массовую культуру в двадцатом веке — вурдалако-мания.
«Комары просто безумствуют. Меня укусили в шею сразу два!»
Свой юбилейный, сотый отзыв, я решил посвятить общепризнанной классике фильмов ужасов и всего кинематографа в целом — картине Фридриха Вильгельма Мурнау «Носферату. Симфония ужаса». Лента была снята ровно 90 лет назад (!) и было бы лукавством говорить, что она смотрится на одном дыхании и в состоянии напугать. Взможно потому, что картина Мурнау — первый и единственный немой фильм, который я посмотрел в своей жизни. Я смотрел «Носферату» с неподдельным интересом, фильм вызвал у меня восхищение и в некоторых моментах приятно позабавил.
Первое, на что обращаешь внимание — это музыка. Она действительно приятно впечатляет и ее безостановочное звучание на протяжении всего фильма абсолютно не надоедает и не раздражает. Мелодии, звучащие в фильме, по настоящему жуткие и дадут фору многим саундтрекам современных фильмов ужасов. Особенно мне понравилась динамичная музыка, звучащая во время прибытия графа Орлока в гавань Висборга. Интересно то, что даже пение птиц в некоторых эпизодах фильма складывается в пугающую мелодию. Несмотря на то, что фильм немой, необходимости услышать человеческую речь во время просмотра не возникает. Все понятно и без слов.
Впечатляет масштаб и размах фильма. В «Носферату» зритель сможет увидеть и панорамные виды маленького, уютного Висборга, дремучие леса, горы, бурные горные реки, величественные замки. Никаких искуственных декораций, никакого намека на павильонные съемки. Даже если они и присутствовали, то это невозможно заметить в самом фильме. К сожалению, я смотрел вариант картины с цветовым тонированием отдельных эпизодов. Это якобы было сделано для более глубокой передачи атмосферы фильма. Этот ход мне показался не совсем оправданным, нивелирующий особую магию черно-белого кинематографа. Как я уже отметил, в ленте Мурнау присутствует несколько забавных и комичных эпизодов. Например, меня рассмешил момент, где граф Орлок собирается в дорогу после приобретения недвижимости в Висборге.
Игру актеров довольно сложно оценить. Она соответствует канонам того времени и в глазах современного зрителя выглядит уж слишком манерной. Но, несмотря на это, отдельные персонажи блестяще сыграны даже с учетом современных требований к актерскому мастерству. Прежде всего, я имею ввиду неподражаемого Макса Шрека в роли графа Орлока. Очень понравился также Кнок в исполнении Александра Гранаха. Уж слишком убедительно он сыграл роль обезумевшего агента по недвижимости.
В отличие от романа Брэма Стокера (экранизацией которого является «Носферату»), фильм Мурнау не объясняет нездорового интереса графа Орлока по отношению к Элен Хаттер. Этот факт делает сюжет фильма несколько затуманенным в двух последних актах (забыл отметить, что фильм разделен на 5 актов). «Носферату» Фридриха Мурнау является знаковым и культовым фильмом, имевшим огромное значение и влияние на все дальнейшее развитие жанрового кинематографа. Достаточно вспомнить оскароносный фильм «Дракула», являющийся практически покадровой калькой первых трех актов картины Мурнау. И дело тут далеко не в литературном первоисточнике…
9 из 10
P.S. «Вам предстоит чудесное путешествие. Ничего, если это Вам будет стоить боли или даже немного крови…»
Давайте оглянемся назад, в двадцатые годы прошлого века. Какой был кинематограф в то время — не было звука, не было цвета, картинка оставляла желать много лучшего, но это не мешало людям организовывать компании и снимать кино.
Ведь основной залог успеха фильма кроется в игре актеров, в силе постановки, а не в сделанных на компьютере роботах. Многим эти фильмы покажутся скучными, неинтересными, отсталыми и глупыми, но это классика. Классика очень редка, и найти фильм, выпущенный в первой половине прошлого века, очень нелегко.
И вот, в двадцать втором году, на свет выходит «Носферату». Фильм произвел на публику сильное впечатление, у зрителей стыла кровь в жилах (по некоторым данным), а образ графа надолго остался в головах людей.
Фильм был поставлен по роману «Дракула» Брема Стокера. Если не ошибаюсь, то это первая экранизация «Дракулы» в истории. К сожалению, создатели не смогли уладить проблемы авторских прав и поэтому имена персонажей были изменены — Дракула стал Орлоком, Харкер стал Хаттером. К счастью, имена персонажей не повлияли на атмосферу фильма.
Все, кто интересуются произведениями о Дракуле, знают сюжет наизусть (да что говорить, этот сюжет должен знать наизусть каждый).
Как я уже заметил ранее, в фильме отсутствует звук.
То есть звук есть — на заднем плане играет музыка, это создает неповторимую атмосферу, вот нам показывают дневные поля и играет радостная мелодия, но вот Хаттера уже везет адский экипаж через глухие леса Трансильвании и музыка сменяется на мрачную мелодию.
Говоря о качестве картинки, много на ум не приходит. Это двадцать второй год, так что изображения на пол стены ждать не приходится. В этом черно-белом изображении, местами с слишком яркими и слишком темными местами есть свой шарм, такая картинка усиливает эффект ужаса, мистики и мрака. Известно, что Фридрих Мурнау, чтобы добавить мистики в фильм, снял один эпизод в лесу в негативе — с белыми деревьями, но с черным экипажем.
Получилось очень эффектно.
Говоря об актерах. Сказать что-то можно лишь про Макса Шрека (Орлок).
Собственно, граф Орлок это жемчужина данного фильма. Длинные ногти, клыки, уродливый корявый нос, безжизненные глаза.
С самого первого взгляда этот персонаж внушает ужас. Крадущая тень надолго останется в вашей памяти, как и мертвое лицо Орлока.
Может, образ Макса Шрека и остался в тени Белы Лугоши, но Орлок, несомненно, заслуживает внимания как один из самых пугающих персонажей кинематографа.
В общем, о фильме можно сказать, что это 100% классика, фильм очень редкий и если вы еще не ознакомились с ним, то почему вы сидите и читаете отзывы, вместо того, что найти «Носферату» и посмотреть его.
«Носферату, симфония ужаса» — фильм Фридриха Вильгельма Мурнау.
Сюжет
По долгу службы, агент по недвижимости Томас Хуттер (Густав фон Вангенхайм) покидает родной Бремен и отправляется в Трансильванию, дабы уладить формальности с графом Орлоком (Макс Шрек), который изъявил желание приобрести дом в его городе. В дороге Хуттеру открывается страшная тайна графа и тех мест, в которые он держит путь, однако с пути он не сворачивает. Встреча с Носферату станет ужасом для него самого и обернется кошмаром для всего города.
«Носферату, симфония ужаса» — легендарный немой фильма ужасов далекого 1922 года, наследие послевоенной Германии и новый виток развития немецкого экспрессионизма. Он по праву считается знаковой картиной всего XX века и является, пожалуй, самым известным представителем времен зарождения настоящего кинематографа. Легендарность его далеко выходит за чисто «киношные» пределы и не ограничивается лишь на его нетленном статусе и несомненной ценности как произведения киноискусства, что делает эту ленту поистине бессмертной. Прежде всего, речь идет об известной истории, порожденной жуткими слухами о том, что главную роль в фильме играл настоящий вампир, который чуть ли не питался членами съемочной группы. В результате, спустя много лет, будет снят полудокументальный кинофильм «Тень вампира», основой для которого и стало переплетение реальных событий, вымыслов и мрачных поверий времен съёмок «симфонии ужаса» в таинственных чешских горах и лесах. Наличие такого потомка, который по истечении десятков лет фактически воспевает своего «прародителя» — одно это уже говорит о многом.
Фильм во многом новаторский. Здесь и масштабные по тем временам съемки на живой природе, и немногочисленные, но чрезвычайно важные предки современных спецэффектов, вставленные там, где это действительно необходимо и даёт значительный «плюс». Отдельного упоминания заслуживает игра теней, которая в «Носферату» занимает огромную роль в становлении общей композиции кадра, а также вносит существенный и весьма оригинальный вклад в создание неповторимой атмосферы.
Само творение Мурнау назвать экранизацией всемирно известного романа Брэма Стокера «Дракула» можно с большой натяжкой — уж слишком много расхождений. И касаются они не только, и не столько непосредственно сюжета, сколько самого посыла, подтекста, выразительных средств и вообще восприятия фильма в целом. Уникальная стилистика и художественное выражение картины представляет историю графа Дракулы под совершенно другим углом. Все изменения относительно оригинального произведения сделаны и продуманы именно таким образом, чтобы способствовать этому самому «новому восприятию». Они задают тон, дооформляют который уже кинематографические приемы.
Актеры
Их игра может показаться весьма своеобразной, но она типична для тех времен. Нарочито самозабвенный смех или картинный испуг, эдакий «театральный стиль». Однако, не надо спешить с критикой — отнеситесь с пониманием. Фильм немой, его единственный инструмент для воздействия на зрителя — «картинка». Редкие титры лишь выполняют второстепенную роль и являются не более, чем информатором.
Макс Шрек — Носферату
Образ графа Орлока в его исполнении шедеврален. Прежде всего, он разительно отличается от модернистских Голливудских вампиров, полных лоска и более знакомых зрителю. Здесь нет ни роскошного наряда, ни «прически за сто баксов», ни самодовольно-презрительного взгляда, в котором читается осознание собственного всемогущества вкупе с животной жаждой крови и чувством наслаждения от процесса её утоления. Нет. Граф Орлок диаметрально противоположен этим сексопилам и буквально «рвёт шаблон» зрителю.
Главный герой проработан до мелочей — в буквальном переводе «носферату» означает «переносящий болезнь». Именно этот смысл с потрясающей точностью воспроизводит и переносит на себя персонаж Макса Шрека. Он идеально вписывается в общую концепцию фильма и, являясь её неотъемлемой частью, пропитан каждой её составляющей и представляет собой своеобразный обособленный концентрат, который вместе с тем, непосредственно находится в органичном взаимодействии со всеми остальными её составляющими. Жалкий, но одновременно пугающий старик, сгорбленный, худой, имеющий сходство с иссохшим гниющим деревом — таков его внешний облик. Он напрочь лишен какой-либо романтизации и возвеличивания. Напротив, он словно кара Господня, как наказанье на свете этом. Его тягостное существование, полное внутренней боли, вызывает противоречивые эмоции. Он живет в отторжении, наедине с собой и со своей сущностью. И не случайны здесь параллели с крысами — такими же разносчиками чумы. Вот они — «заклятые товарищи» его — крысы, которым соответствует он как внешне, так и внутренне. Крыса — низкое, отвратительное создание, являющееся объектом всеобщей ненависти и презрения, которое обречено на жизнь чуждого всем изгоя. Это же воплощает в себе граф Орлок, предстающий в образе юродивого отщепенца и затворника.
Особая атмосфера
Ещё большой вопрос — чего здесь больше: собственно самой атмосферы мистики происходящего, или атмосферы эпохи зарождающегося кино. И та, и другая, очень специфичны. И зависит то, в какую из них зритель больше окунется и насколько правильно прочувствует, от того, каков будет его подход к просмотру.
Просмотр картины
Отношение к «Носферату» исключительно как к фильму ужасов, или даже как к классическому фильму ужасов — недопустимо. Такая позиция практически неизбежно приведет к неверному восприятию, а в некоторых случаях — и к низкой оценке, поставленной неосознанно. К этому фильму нужно подходить прежде всего с эстетической точки зрения — это избавит от бессмысленного поиска ужасов там, где их нет, а также позволит тоньше прочувствовать как идейность картины, так и её художественные изыскания и авторские приемы.
Безусловно, нельзя не отметить черно-белый формат этой ленты, являющийся не только напоминанием о времени создания фильма, но и заложником того самого времени. И это чрезвычайно уместно именно здесь — это дарует совершенно особенные ощущения при просмотре, создает неповторимый эмоциональный фон, словно помещает зрителя в магический мир, находящийся где-то между событиями самой картины и нескончаемым завораживающим мельканием старинных кинокадров.
Вместо эпилога
«Носферату, симфония ужаса» — это фильм, который не ведет борьбу со временем, ибо находится вне него. Он не может устареть, потому что уже давно устарел. Он не может потерять актуальности, потому что это понятие к нему фактически неприменимо. Он не может быть забыт, потому что течение времени — неотъемлемая часть этого процесса.
Абсолютно также не имеет никакого смысла оценивать этот фильм в каких-либо баллах. Можно пытаться вычислять его значимость для всего мирового кино, его роль в развитии киноискусства, даже придирчиво разбирать достоинства и недостатки, как отдельно взятого кинопроизведения, а затем пытаться подытожить всё и конвертировать это в какую-то оценку. Но какой бы ни был результат, все эти старания глупы и невежественны, так как есть категория фильмов, по отношению к которым подобные «математические» подходы являются натуральным кощунством. «Носферату, симфония ужаса» именно в их числе. Он ни в чем из этого нуждается. Это классика мирового кинематографа.
Кинематограф уже давно отошел от первоначального образа вампира, бытовавшего в народных поверьях, с увлечением создав свой собственный уникальный тип. Если первоначально упырь являлся отвратным созданием мрака и ночи, выползавшим из могилы или пещеры, чтобы насытить свою мертвую плоть кровью живых, то теперь его черты существенно изменились. Вампир стал неким изгоем из общества, вызывающим более жалость и сочувствие, нежели животный страх и брезгливость; несчастным страдальцем, коротающим одинокие ночи в поисках жертвы, а дни — в каком-нибудь укромном особняке. Или превратился в эстета, ищущего новых впечатлений, и оттачивающего свое смертоносное искусство на ничего не подозревающих людях. Вампир приобрел свои характерные черты в массовой культуре, по которым он нам сейчас более знаком: страдающий от собственной кровожадности человек. Или почти человек.
Но антигерой не становится героем, что не мешает, впрочем, ему быть символом эпохи. Эпохи, которая ищет своих героев там, где их никогда и не было. Еще начиная с Брэма Стокера, Дракула при всем аристократизме обладал какой-то внутренней потусторонней силой, не способной укрыться за внешним изяществом и пугающей главных героев одноименной книги. Однако, со временем создатели фильмов ужасов перестали обращать на это свое внимание.
«Носферату» несколько выбивается из этих рамок. Фридрих Мурнау создал образ графа Орлока, даже не столько опираясь на произведение Б. Стокера, сколько на легенды и суеверия, бытующие у различных народов мира. Вряд ли вампир, созданный воображением режиссера, может вызвать у кого-нибудь чувство сострадания: острые уши летучей мыши, тонкие паучьи пальцы с длинными когтями, немигающий взгляд и телодвижения, менее всего говорящие, что перед нами находится живой человек. И все это в окружении мрачноватых, готических декораций.
Конечно же, Ф. Мурнау не пытался задаться целью с точностью воспроизвести все то, что можно услышать о вампирах и вурдалаках или прочитать о них в средневековых бестиариях, и, собрав все вместе, воплотить в кинокартине. Стоит только приглядеться и увидишь совершенно своеобразный мир, в котором эмоциональность Хуттера, взвинченность и повышенная чувствительность Эллен смешиваются с картинами природы, как в ее диком состоянии (в Трансильвании и на берегу Балтийского моря), так и в искусственном (в лаборатории профессора Бульвера). А на заднем фоне, то появляется, то вновь исчезает сам вампир — оживший мертвец, роковым образом вторгающийся в жизни главных героев, принося с собою в вымышленный городок Висбург лишь чуму и смерть.
Немецкий экспрессионизм и выразительность характеров персонажей достигают здесь одной из своих вершин в только еще осваиваемом жанре хоррор. А граф Орлок остается навсегда одним из самых запоминающихся монстров в кинематографе, болезненно притягивая своим обликом зрителей, несмотря на уже устаревшие приемы актерской игры. И самым реалистичным из созданных образов вампира, если конечно верить древним преданиям.
Фильм потрясающий. Смотрел его ночью, и это создало еще большее впечатление. Музыка и картинка создают очень мистическое ощущение. В некоторых моментах было действительно жутковато и это при том, что в фильме нет новомодных спецэффектов, и отсутствует поднадоевший уже прием с резким появлением в кадре различного рода монстров!
Уиллем Дефо собрался вот уже в третий раз за свою жизнь сыграть вампира. Актер предстанет в образе демонического кровопийцы в необычном фильме Пола Вейца «Цирк уродов», работы над которым начались еще зимой. (...)
Мы снимали ночную сцену „Женщины в черном“ на железной дороге, и я вернулся к себе только под утро. Я пошел налить себе чашку чая, просто хотел расслабиться. И, кажется, это был почтальон, который почему-то пришел очень рано. Его лицо возникло в окне, и я чуть не умер от испуга... (...)
