Молодой клерк Хуттер из Бремена первой трети XIX века отправляется за тридевять земель, в карпатские леса, к инфернальному графу Орлоку, владельцу замка, решившему перебраться в крупный город. Гость выясняет, что Орлок, известный и как Носферату, — вампир, и от его заражающего укуса Хуттера спасает лишь супруга Нина, сверхъестественно сильно влюблённая в скромного и безвольного служащего конторы по продаже недвижимого имущества. Именно она понимает, какое зло несёт в себе мрачный граф.
Мурнау нашел, что в реальной жизни Макс Шрек настолько уродлив, что по большому счету можно обойтись и без гримера: достаточно приделать к этой страшной роже клыки и остроконечные уши.
О, Носферату! Ужасный ужас мирового кинематографа! Безмолвный кровососущий шедевр! Наверное, только с помощью таких регалий и званий можно удержать фильм на волне зрительского интереса, продлить жизнь и не дать утонуть среди литров бутафорской крови, льющейся из прокушенных шеек миловидных дам вот уже практически век с самой зари кинематографа.
Несмотря на свой древний возраст, симфония ужаса может напугать при желании напугаться. Собственно, в этом-то и заключается вся ценность фильма. Фридрих Мурнау создал, изобразил нечто такое, что хотя бы немного, но пугает людей на протяжении девяноста лет. Талант, однако. Но талант не нашего времени, уже слабо волнующий. Как если бы престарелый дедушка, отсоединившись от капельницы, спрятался за дверь, а потом бы беззубым ртом крикнул правнуку «БУ!».
Кино это ничем особенно не примечательно для тех, кто не интересуется кино как таковым. Вся глубина и загадка, которая, наверное, когда-то манила и будоражила зрителей, исчезла вместе со смертью Макса Шрека. Обмелело и высохло чародейство этого фильма, остались лишь небольшие источники, которые оживают только в присутствии графа Орлока на экране, и только тогда из них начинает бить ключом вода. Вполне возможно, что скоро и они иссякнут и уйдут под землю, чтобы вырваться и забить с удвоенной силой где-нибудь в новом месте.
«Носферату, симфония ужаса» — фильм Фридриха Вильгельма Мурнау.
Сюжет
По долгу службы, агент по недвижимости Томас Хуттер (Густав фон Вангенхайм) покидает родной Бремен и отправляется в Трансильванию, дабы уладить формальности с графом Орлоком (Макс Шрек), который изъявил желание приобрести дом в его городе. В дороге Хуттеру открывается страшная тайна графа и тех мест, в которые он держит путь, однако с пути он не сворачивает. Встреча с Носферату станет ужасом для него самого и обернется кошмаром для всего города.
«Носферату, симфония ужаса» — легендарный немой фильма ужасов далекого 1922 года, наследие послевоенной Германии и новый виток развития немецкого экспрессионизма. Он по праву считается знаковой картиной всего XX века и является, пожалуй, самым известным представителем времен зарождения настоящего кинематографа. Легендарность его далеко выходит за чисто «киношные» пределы и не ограничивается лишь на его нетленном статусе и несомненной ценности как произведения киноискусства, что делает эту ленту поистине бессмертной. Прежде всего, речь идет об известной истории, порожденной жуткими слухами о том, что главную роль в фильме играл настоящий вампир, который чуть ли не питался членами съемочной группы. В результате, спустя много лет, будет снят полудокументальный кинофильм «Тень вампира», основой для которого и стало переплетение реальных событий, вымыслов и мрачных поверий времен съёмок «симфонии ужаса» в таинственных чешских горах и лесах. Наличие такого потомка, который по истечении десятков лет фактически воспевает своего «прародителя» — одно это уже говорит о многом.
Фильм во многом новаторский. Здесь и масштабные по тем временам съемки на живой природе, и немногочисленные, но чрезвычайно важные предки современных спецэффектов, вставленные там, где это действительно необходимо и даёт значительный «плюс». Отдельного упоминания заслуживает игра теней, которая в «Носферату» занимает огромную роль в становлении общей композиции кадра, а также вносит существенный и весьма оригинальный вклад в создание неповторимой атмосферы.
Само творение Мурнау назвать экранизацией всемирно известного романа Брэма Стокера «Дракула» можно с большой натяжкой — уж слишком много расхождений. И касаются они не только, и не столько непосредственно сюжета, сколько самого посыла, подтекста, выразительных средств и вообще восприятия фильма в целом. Уникальная стилистика и художественное выражение картины представляет историю графа Дракулы под совершенно другим углом. Все изменения относительно оригинального произведения сделаны и продуманы именно таким образом, чтобы способствовать этому самому «новому восприятию». Они задают тон, дооформляют который уже кинематографические приемы.
Актеры
Их игра может показаться весьма своеобразной, но она типична для тех времен. Нарочито самозабвенный смех или картинный испуг, эдакий «театральный стиль». Однако, не надо спешить с критикой — отнеситесь с пониманием. Фильм немой, его единственный инструмент для воздействия на зрителя — «картинка». Редкие титры лишь выполняют второстепенную роль и являются не более, чем информатором.
Макс Шрек — Носферату
Образ графа Орлока в его исполнении шедеврален. Прежде всего, он разительно отличается от модернистских Голливудских вампиров, полных лоска и более знакомых зрителю. Здесь нет ни роскошного наряда, ни «прически за сто баксов», ни самодовольно-презрительного взгляда, в котором читается осознание собственного всемогущества вкупе с животной жаждой крови и чувством наслаждения от процесса её утоления. Нет. Граф Орлок диаметрально противоположен этим сексопилам и буквально «рвёт шаблон» зрителю.
Главный герой проработан до мелочей — в буквальном переводе «носферату» означает «переносящий болезнь». Именно этот смысл с потрясающей точностью воспроизводит и переносит на себя персонаж Макса Шрека. Он идеально вписывается в общую концепцию фильма и, являясь её неотъемлемой частью, пропитан каждой её составляющей и представляет собой своеобразный обособленный концентрат, который вместе с тем, непосредственно находится в органичном взаимодействии со всеми остальными её составляющими. Жалкий, но одновременно пугающий старик, сгорбленный, худой, имеющий сходство с иссохшим гниющим деревом — таков его внешний облик. Он напрочь лишен какой-либо романтизации и возвеличивания. Напротив, он словно кара Господня, как наказанье на свете этом. Его тягостное существование, полное внутренней боли, вызывает противоречивые эмоции. Он живет в отторжении, наедине с собой и со своей сущностью. И не случайны здесь параллели с крысами — такими же разносчиками чумы. Вот они — «заклятые товарищи» его — крысы, которым соответствует он как внешне, так и внутренне. Крыса — низкое, отвратительное создание, являющееся объектом всеобщей ненависти и презрения, которое обречено на жизнь чуждого всем изгоя. Это же воплощает в себе граф Орлок, предстающий в образе юродивого отщепенца и затворника.
Особая атмосфера
Ещё большой вопрос — чего здесь больше: собственно самой атмосферы мистики происходящего, или атмосферы эпохи зарождающегося кино. И та, и другая, очень специфичны. И зависит то, в какую из них зритель больше окунется и насколько правильно прочувствует, от того, каков будет его подход к просмотру.
Просмотр картины
Отношение к «Носферату» исключительно как к фильму ужасов, или даже как к классическому фильму ужасов — недопустимо. Такая позиция практически неизбежно приведет к неверному восприятию, а в некоторых случаях — и к низкой оценке, поставленной неосознанно. К этому фильму нужно подходить прежде всего с эстетической точки зрения — это избавит от бессмысленного поиска ужасов там, где их нет, а также позволит тоньше прочувствовать как идейность картины, так и её художественные изыскания и авторские приемы.
Безусловно, нельзя не отметить черно-белый формат этой ленты, являющийся не только напоминанием о времени создания фильма, но и заложником того самого времени. И это чрезвычайно уместно именно здесь — это дарует совершенно особенные ощущения при просмотре, создает неповторимый эмоциональный фон, словно помещает зрителя в магический мир, находящийся где-то между событиями самой картины и нескончаемым завораживающим мельканием старинных кинокадров.
Вместо эпилога
«Носферату, симфония ужаса» — это фильм, который не ведет борьбу со временем, ибо находится вне него. Он не может устареть, потому что уже давно устарел. Он не может потерять актуальности, потому что это понятие к нему фактически неприменимо. Он не может быть забыт, потому что течение времени — неотъемлемая часть этого процесса.
Абсолютно также не имеет никакого смысла оценивать этот фильм в каких-либо баллах. Можно пытаться вычислять его значимость для всего мирового кино, его роль в развитии киноискусства, даже придирчиво разбирать достоинства и недостатки, как отдельно взятого кинопроизведения, а затем пытаться подытожить всё и конвертировать это в какую-то оценку. Но какой бы ни был результат, все эти старания глупы и невежественны, так как есть категория фильмов, по отношению к которым подобные «математические» подходы являются натуральным кощунством. «Носферату, симфония ужаса» именно в их числе. Он ни в чем из этого нуждается. Это классика мирового кинематографа.
Давайте оглянемся назад, в двадцатые годы прошлого века. Какой был кинематограф в то время — не было звука, не было цвета, картинка оставляла желать много лучшего, но это не мешало людям организовывать компании и снимать кино.
Ведь основной залог успеха фильма кроется в игре актеров, в силе постановки, а не в сделанных на компьютере роботах. Многим эти фильмы покажутся скучными, неинтересными, отсталыми и глупыми, но это классика. Классика очень редка, и найти фильм, выпущенный в первой половине прошлого века, очень нелегко.
И вот, в двадцать втором году, на свет выходит «Носферату». Фильм произвел на публику сильное впечатление, у зрителей стыла кровь в жилах (по некоторым данным), а образ графа надолго остался в головах людей.
Фильм был поставлен по роману «Дракула» Брема Стокера. Если не ошибаюсь, то это первая экранизация «Дракулы» в истории. К сожалению, создатели не смогли уладить проблемы авторских прав и поэтому имена персонажей были изменены — Дракула стал Орлоком, Харкер стал Хаттером. К счастью, имена персонажей не повлияли на атмосферу фильма.
Все, кто интересуются произведениями о Дракуле, знают сюжет наизусть (да что говорить, этот сюжет должен знать наизусть каждый).
Как я уже заметил ранее, в фильме отсутствует звук.
То есть звук есть — на заднем плане играет музыка, это создает неповторимую атмосферу, вот нам показывают дневные поля и играет радостная мелодия, но вот Хаттера уже везет адский экипаж через глухие леса Трансильвании и музыка сменяется на мрачную мелодию.
Говоря о качестве картинки, много на ум не приходит. Это двадцать второй год, так что изображения на пол стены ждать не приходится. В этом черно-белом изображении, местами с слишком яркими и слишком темными местами есть свой шарм, такая картинка усиливает эффект ужаса, мистики и мрака. Известно, что Фридрих Мурнау, чтобы добавить мистики в фильм, снял один эпизод в лесу в негативе — с белыми деревьями, но с черным экипажем.
Получилось очень эффектно.
Говоря об актерах. Сказать что-то можно лишь про Макса Шрека (Орлок).
Собственно, граф Орлок это жемчужина данного фильма. Длинные ногти, клыки, уродливый корявый нос, безжизненные глаза.
С самого первого взгляда этот персонаж внушает ужас. Крадущая тень надолго останется в вашей памяти, как и мертвое лицо Орлока.
Может, образ Макса Шрека и остался в тени Белы Лугоши, но Орлок, несомненно, заслуживает внимания как один из самых пугающих персонажей кинематографа.
В общем, о фильме можно сказать, что это 100% классика, фильм очень редкий и если вы еще не ознакомились с ним, то почему вы сидите и читаете отзывы, вместо того, что найти «Носферату» и посмотреть его.
Моя любимая классика забытого вами великого кинематографа. 132 часть.
Великий фильм навсегда останется великим!
Или у вашей жены очень красивая шейка…
Носферату, симфония ужаса (я люблю этот фильм)
Перед нами великая классика немецкого кинематографа и в частности немецкого экспрессионизма. Конечно, Жорж Мельес оказал большое влияние на ужасы, но именно Германия просто создала этот жанр. Из этой страны приходили разные шедевры, и один из них назывался «Носферату, симфония ужаса». Данный фильм вышел в очень далеком 1922 году. Снял его самый одаренный немецкий режиссер в мире Фридрих Вильгельм Мурнау. Очень грустно, что позже он попадет в аварию и уйдет слишком рано из этой жизни, но все равно он успел подарить нам очень много гениальных картин.
Данная картина настоящий шедевр Мурнау, может быть это даже самая лучшая его работа. Мало кто знает, что этот фильм дался Мурнау очень тяжело. Он хотел экранизировать роман Брэма Стокера про вампира, но ему это не разрешили сделать, и у него не было прав на экранизацию. Он очень сильно хотел снять этот фильм, и пошел на одну небольшую хитрость. Он изменил многих героев в своем фильме и дал им другие имена, но почва оригинального романа все равно чувствовалась в этой работе.
Естественно тут не было графа Дракулы, а тут был граф Орлок. А все остальное тут было, как и в романе Брэма Стокера. Страшный вампир перебирался в большой город. Ему нужна была новая кровь. Мурнау удалось в своем фильме передать атмосферу ужаса. Даже сейчас этот фильм может напугать. Конечно, больше всего этот фильм пугает своими тенями. Я еще никогда так не боялся именно черного цвета в фильмах. Мурнау был настоящим мастером. Ну и, конечно же, без главного актера Макса Шрека этот фильм не был бы таким страшным. Макс Шрек просто пугает одним своим видом, а уж про его гениальную игру даже говорить не стоит.
В итоге мы имеем фильм, который проложил дорожку всем остальным фильмам про вампиров. Поэтому критиковать этот фильм просто бесполезно, и он заслуживает только максимальных оценок. Очень жалко, что к этому фильму невозможно найти разных бонусов. Я очень хотел бы посмотреть на то, как его делали. Но все-таки небольшой бонус мы имеем. Есть такой фильм «Тень вампира», который немного открывает завесу над этим мрачным фильмом. Все фанатам нужно обязательно ознакомиться. Рекомендую.
Оценивать сейчас немое кино довольно сложно. В нем совершенно другие законы, приоритеты и общая составляющая. Многие вообще крикнут, что это отстой, потому что нету компьютерной графики, взрывов и синих созданий из «Аватара». Поэтому сразу хочется сделать акцент на том, что данное кино сможет оценить и понять только тот, кто уже знаком с немыми картинами.
Перед нами все тот же фильм про Дракулу, который превратился в нечто большее чем просто кино по книге.
Молодой клерк Хуттер отправляется в замок к графу Орлоку, чтобы подписать с ним контракт на приобретение дома. Как не сложно догадаться — замок находиться в Трансильвании, а его главный обитатель никто иной как вампир. Дальше все идет по цепочке.
Все ключевые моменты взяты из книги Брэма Стокера, но в некоторых местах есть серьезные отличия. Главной причиной послужил тот факт, что вдова Стокера запретила экранизацию произведения своего мужа. В итоге, пришлось поменять все имена героев и некоторые ключевые моменты.
Как для тех лет, в фильме есть довольно неплохая игра освещения и потрясающая игра актеров. Макс Шрек выглядит великолепно в роли графа Орлока и его образ можно увидеть на многих даже современных книгах про вампиров. Получилось действительно загадочно и жутко. Остальные актеры тоже не вызывают нареканий, но на фоне Макса, отходят на второй план.
Картина рекомендуется всем поклонникам немого кино и фильмов про вампиров.
Перед нами своеобразный шедевр, который сейчас оценят далеко не все.
Фильм Мурнау обладает зверской для немого кино втягивающе-подавляющей силой: он поглощает, пугает, гнетёт, закрадывается в душу и чёрт бы меня побрал, если вытрясти его из глубин своей бездонной души не в пример сложнее, чем впустить его туда. Растиражированные приёмчики хоррора, стандартизировавшиеся и опопсевшие к настоящему моменту, в фильме, их породившем, выглядят так, словно не было этих девяти десятилетий с их многократным перемалыванием-пережёвыванием всего того, что кинематограф 10—20-30-х гг. изобрёл, усовершенствовал и завёл на конвейер, который и не думает останавливаться, разве что нуждается в косметическом ремонте и визите ребят из дезинфекции. Напротив, приёмчики, которым лет стукнуло больше, чем кинокомпании эмджиэм, в своём материнском фильме смотрятся органично, естественно, главное — задняя мысль о том, что 90 лет их потом насиловали как бесплатную шалаву, пропадает, уступая место хрен пойми откуда взявшемуся соображению об их чистоте, но они ведь и вправду чисты. Это ещё ребёнок, а не опустившаяся шалава.
Есть несколько моментов, которые на полном серьёзе кажутся мне вполне примечательными. Один из них касается общей судьбы немых фильмов. Я уверен: немое кино, оставаясь номинально в статичном и давным-давно застекленевшем положении, непрерывно при этом развивается и эволюционирует на протяжении всех тех лет, когда на смену немоте приходил звук, на смену чёрно-белым теням подваливали все цвета радуги и ещё чёрт знает чего, на смену малому экрану заводили широкий и тд, — все эти годы на фоне объективного технического развития привычного нам кинематографа немой кинематограф, брошенный и забытый где-то в далёком и неприятном прошлом, медленно и уверенно приближался и приближается к той исторической отметке, за которой уже никто не подвергнет сомнению его актуальность в современной нам действительности, его неповторимость и его оригинальность. В новых условиях кинематографическая стилистика 10—20-х гг. получает новое рождение. Эволюция кино от корявого и однообразного к высокотехнологическому и разноликому должна была преодолеть все те стадии, которые она преодолела, только лишь для того, чтобы выработанная в процессе этой эволюции философия кино обосновала необходимость возвращения к активной жизни стадии N1. Цепь сомкнулась. Звуковое и цветное кино, в своё время убившее немое и чёрно-белое, отдало должок за грехи юности и возродило своего предшественника под маской постмодернизма и гиперкреативизма. Одновременное и равновеликое существование кино из разных эпох нивелирует различия прошлого с настоящим и допускает их нивелировку с будущим. Немое кино 1920-х и 3D-многотонники 2010-х годов оказываются в положении равнозначимых постоянных величин. Наступила эра бесконечности. С точки зрения киновселенной она характеризуется характеризуется как нигде и никогда и как везде и всегда.
Второй момент, который меня жутко интересует, уже непосредственно касается заявленного фильма. А именно он касается внешнего облика и сценарной прописанности заглавного героя фильма Мурнау. Почему граф Орлок изображён столь кричаще явным, столь очевидным монстром? Не по деяниям его даже, но по морде лица и прочим ужимкам. Орлок у Мурнау — это абсолютное зло. И для того, чтобы понять это, нам достаточно на него взглянуть. Что в этом от застарелой традиции награждать отрицательных героев в немом кино нарочито отталкивающими данными, а что — от авторского расчёта Мурнау изначально абсолютизировать зло в облике данного персонажа и оградить тем самым зрителя от излишних вольностей в деле самостоятельной характеристики героев? Режиссёр не оставил зрителю ни тени сомнения: вот граф, посмотрите на него, — он явный плохиш, его надо бояться. Какую цель преследовал Фридрих наш Вильгельм, облачая Макса Шрека в столь режущий глаз инфернальный облик? У меня только один ответ на это: да, он действительно таким образом вместо зрителя, но именно для зрителя, расставил галочки «свой» — «чужой». Орлок и в принципе не может быть «своим», но Мурнау почему-то решил подстраховаться.
Но что же символизирует этот персонаж? Он появляется в Бремене издалека, завозя с собой полчища крыс — разносчиков захлестнувшей город эпидемии чумы. Это — нововведение Мурнау, у Стокера ничего про крыс, несущих алую смерть, не было. То самое абсолютное зло, доселе формально выраженное лишь в отвратительной фактуре Орлока, находит своё выражение и в делах его — он опасен не только и не столько сам по себе. Намного более значительную опасность он представляет в качестве инициатора зачумления просвещённого и цивилизованного мира. Орлок убил цивилизацию. Судя по некоторым эпизодам фильма, Бремен вымер. Побочная миссия Орлока выполнена — жизненное пространство, кишащее людьми, пространство столь чуждое и таящее в себе столько опасностей для одинокого вампира, пребывающего в евротуре за свой счёт, наконец расчищено для наведения новых порядков. Впрочем, сложно сказать, собирался ли Орлок прям уж строить новый мир взамен прежнего. Он остаётся таинственным и загадочным в этом плане. Его помыслы остаются за пределами позволения понять их. Он, как и любой абсолютный монстр, вселенский зверь, олицетворение космического ужаса, не преступает ту прелестную грань, которая отделяет страшное и непознанное от карикатурного и банального. Образ Орлока остаётся в тени, он приходит на сцену всего на девять минут отведённого ему экранного времени, незримо суетит всех вокруг, и, не выходя из сумрака, покидает подмостки так, как свойственно ночному кошмару. Внезапно. Ну и напомню, что чумной мотив у Мурнау не может не быть прямым отголоском небезызвестной «испанки», терзавшей за два-три года до появления «Носферату» всю Европу. Возможно, именно в таком облике, в облике Носферату, Мурнау, как истинный художник-экспрессионист, сконцентрировал антропоморфное воплощение исходной причины беспримерного всеевропейского зла. Носферату как зримое отображение абстрактного облика пандемии.
В итоге мир получил такого вампира, о котором и не помышлял. Эталоннейший образец отвратительного упыря. Пугает ли Орлок сейчас? О да, он страшен. Он необъяснимо страшен. Внешнее уродство в этом случае остаётся не у дел. Бояться уродов глупо. Но ужас, вселяемый Орлоком, достигает своего адресата не прямым визуальным влиянием, а пробуждая этим визуалом в головах и сердцах зрителя его собственные потаённые страхи. Вроде детских бабушкиных сказок про домашнюю нечисть, которая благодаря Орлоку обзаводится осязаемым, пусть и на уровне подсознания, воплощением. Правда, иногда он бывает нелеп, но в целом он производит эффект рычащей годзиллы одним своим внешним видом, обходясь для этого очень скромными, почти минималистичными средствами. Ну и игра теней помогает: Мурнау один из первых, кто по достоинству оценил возможности теневых экспериментов для игры в рок-н-ролл на нервах зрителя. А ещё он не моргает. Не разговаривает. Не жестикулирует. Не спешит. Никогда и никуда. Он последователен и он неумолим. Он — это тень вампира. Вампир — это тень его. Это то, что называется тихий ужас.
А вот еще одно выдающееся классическое произведение, поставленное по роману Брэма Стокера, автора «Дракулы». Это известнейший немецкий немой фильм 1922 года, стал первой его экранизацией, и для меня это самый первый фильм про вампиров. Не обращайте внимания на год создания, такие фильмы останутся шедеврами даже сейчас, поскольку немого кино сейчас практически нет, а создать такой визуальный ряд под одну, пусть даже и превосходную музыку, мало кто сможет.
Вот в 2005 году я посмотрел «Зов Ктулху», снятый в духе того времени, и удивился — есть же все таки люди, которые понимают, что дело не в технологии и озвучивании персонажей, а в создании особенной атмосферы. Не могу сказать, что этот фильм лучше или хуже, чем «Дракула», я вообще избегаю сравнений одной работы с другой. Но поскольку сценарии очень похожи, вам будет интересно, что все же лучше смотрится.
На мой взгляд, Дракула получился сильнее и как фильм, и как персонаж. Все таки он более зловещий и сильный вампир на экране, чем граф Орлок. Поэтому мне было вдвойне интересно посмотреть этот вариант сценария, чтоб сравнить этих экранных персонажей для себя. Здесь я не буду говорить, что объективно лучше.
Вот честно, я сам не могу понять, чем же он так поражает. Наверное, это удивление, когда немой персонаж умудряется напугать вас даже не своим внешним видом и, тем более, визгом или рыком, а скорее его манерой движения. Лично я начал убеждаться, что когда нечто, напоминающее человека, двигается на экране согласно другой, непостижимой нам манере, это может оказать какое — то гнетущее воздействие на зрителей. И при этом, в некоторых сценах, граф — вампир выглядит даже забавно, для меня — даже в какой то мультяшной манере. Да, кстати, по списку это первый полуторачасовой фильм, так что можете быть уверены, за это время будет немало моментов, стоящих вашего внимания.
Фильм потрясающий. Смотрел его ночью, и это создало еще большее впечатление. Музыка и картинка создают очень мистическое ощущение. В некоторых моментах было действительно жутковато и это при том, что в фильме нет новомодных спецэффектов, и отсутствует поднадоевший уже прием с резким появлением в кадре различного рода монстров!
Рецензировать это кино, по меньшей мере, бессмысленно. Так как это — классика, нетленный шедевр кинематографа. Фильм на все времена!
Ну и что, что это копия «Дракулы» Брема Стокера в чистом виде, ну и что, что фильм достаточно дешевый даже для своего времени, ну и что, что он уже смотрится вовсе не так захватывающе, как современные вампирские саги и кровавые хорроры. Это — классика кинематографа, и этим все сказано!
Имена создателей ленты и исполнителей главных ролей в ней уже вошли в историю немецкого, да и мирового кино в целом.
Это, например, скандальный режиссер Фридрих Вильгельм Мурнау, про «странности» которого был даже снят фильм с Уильямом Дефо и Джоном Малковичем в главных ролях. Ходили слухи, что психически неуравновешенный Мурнау прибегал к психологическому давлению на актеров, чтобы они играли лучше…
Также, это исполнитель главной роли Макс Шрек, про которого вообще говорили, что он, якобы, настоящей вампир, так как он был настолько уродлив (из описаний Мурнау), что его даже не пришлось гримировать. Начав карьеру как театральный актер, он сыграл в этом киношедевре свою главную, и единственную достойную роль в большом кино. Глупо говорить о работе режиссера (а для тех лет она великолепна), операторской работе, так как фильм черно — белый. Но актеры играют великолепно!
Этот фильм — немой. Но, несмотря на это, лично я его смотрел с большим интересом, хотя бы как некое пособие по истории кино. И хотя далеко не каждый в наше время высидит пусть и небольшой по хронометражу, черно-белый и немой фильм, но, уверяю вас, это — нестареющая классика, фильм, который навсегда останется в истории жанра и кино в целом!
Это твой гроб. Радуйся. Другим не узнать каково там.
Вампир Лестат
Шесть веков минуло с тех пор, как сидел на валашском престоле воевода Влад третий, прозванный Цепеш. Прославился тот воевода борьбой с турецкими ордами, терзавшими мир христианский и жестокостью удивительной даже для того темного времени. История пишется победителями, а проигравшим малюют рога, поэтому, что вымысел, что истина в сказаниях о деяниях его неизвестно. Возможно, так и осталось бы имя Дракулы только в исторических хрониках, и прах его покоился мирно в Снагове, если бы не сон, приснившийся однажды Брэму Стокеру, и сделавший владельца мрачного Поенари не просто кровопийцей образным, но самым что, ни наесть натуральным. А мир за один только век буквально охватила одержимость вампиризмом, в основном благодаря кинематографу, который «оживил» Дракулу и его детей ночи. Сам лик вурдалаков менялся от десятилетия к десятилетию. Утонченные аристократы в черных плащах, изящные, с нежно голубым оттенком, проклятые Райс и даже вампирши-лесбиянки честно заработавшие свою страничку в «Википедии». Настоящая эпидемия. Чума.
«Носферату. Симфония ужаса» первый из сохранившихся фильм о вампирах. Шедевр немецкого экспрессионизма, в котором смерть от укуса не-умершего жители города, где нашел себе новую обитель граф Орлок, связывают с чумой. В самом названии уже заключен намек на заболевание, с которым практически невозможно бороться. Ибо одно из возможных значений слова «носферату» — «несущий болезнь». И вот мрачная процессия шествует по улицам Висборга, медленно пересекая границу экрана, выходит в мир и несет эпидемию вампиризма дальше в кинематограф, литературу, музыку.
Фильм Мурнау не совсем экранизация «Вампира» Стокера. «Prana Film», компания выпустившая «Носферату» не смогла приобрести права на произведение «сумасшедшего ирландца» и пошла на хитрость, немного изменив сюжет, имена персонажей, время и место действия. Последствия были печальны для компании, шалость ей, увы, не удалась, но не для фильма, который перемены сделали уникальным. Вампир в исполнении Макса Шрека не утонченный аристократ, сексуально улыбающийся, обнажая сверкающие, как кожа Эддика Каллена клыки. И даже не книжный Дракула, который хоть и был существом весьма отталкивающим, но все же сохранил некоторые занимательные черты своего «предка». Это упырь, нежить, восточноевропейских преданий, страх перед которыми еще хранился в двадцатых годах прошлого века в сердцах крестьян, но был изгнан из просвещенного наукой общества больших городов, как тени под кронами деревьев древнего леса на рассвете, когда солнце уже согревает опушку, но в глубине еще царит ночная тьма. Мурнау вернул этот страх на девяносто минут, дав зрителям возможность не только еще раз убедиться в величии науки и кино с помощью натурных съемок и спецэффектов, но и пустить в свой мир сомнения и частичку ужаса перед тем, что невозможно измерить и объяснить посредством разума и логики. Возможно сейчас некоторые сцены «Носферату» покажутся комичными, например, как Орлок бегает по городу в обнимку с гробом, но девяносто лет назад при виде Макса Шрека зрители наверняка в спешке искали нюхательную соль и вытирали выступивший внезапно пот шелковыми платочками с вышитыми инициалами.
И все же не смотря на частично измененный сюжет, основная идея книги осталась не тронутой, зло должно быть наказано и мертвым не место среди живых. Однако при всей мифологичности финала «Носферату», добро побеждает не с помощью суеверных осиновых колов, чеснока и распятий, а через чистоту и стойкость Нины, внутреннюю силу человека, готового пойти на жертву ради любви. И солнечного света, света, как противоположности тьме, которую собой воплощает граф Орлок. Не просто мертвец, восставший из могилы, но чужеродная, неправильная частичка, клетка из которой вырастает раковая опухоль. Даже метания с гробом под таким углом выглядят, как лишнее подтверждение его неуместности в пышущем здоровьем и благополучием городе. Тихие улочки Висборга не готовы принять такого жильца, ему нет места в этом мире, единственный приют, который его не отторгнет это собственный гроб, как напоминание о мертвой сущности и том, что Орлок потерял и уже никогда не обретет. Как ни странно, но именно в «Носферату», фильме без слов и надрывных диалогов это состояние отверженности и инородности показано лучше, чем во всех последующих лентах о вампирах вместе взятых.
Реальный Влад Цепеш использовал заразу в борьбе со своими врагами, посылая переодетых в турецкий костюм воинов больных чумой в стан противника. Интересно кукловодами или марионетками в чалмах были Стокер и Мурнау, посеявшие первые прижившиеся семена «вампиризма» в массовой культуре? Фильмы и книги, посвященные вурдалакам, растут, как конопля под зорким оком наркоторговца. Пригламуренная готика соблазняет с глянцевых страниц, а девочки-подростки мечтают бегать, как собачонки, визжа и рыдая, за Сальваторами и Калленами. Сам шедевр Мурнау цитировал Коппола, переснимал Херцог, а Полански, поместил сильно напоминающий графа Орлока «портрет» вместо майеровского льва в заставке «Бесстрашных убийц». Однако стоит заметить, что после «Носферату» многие фильмы о не-умерших выглядят, как реклама «нового» товара в витрине сэконд-хэнда. Вот и получается, что вампиры действительно бессмертны, легенды правдивы, а чума, поразившая массовую культуру в двадцатом веке — вурдалако-мания.
Уиллем Дефо собрался вот уже в третий раз за свою жизнь сыграть вампира. Актер предстанет в образе демонического кровопийцы в необычном фильме Пола Вейца «Цирк уродов», работы над которым начались еще зимой. (...)
Мы снимали ночную сцену „Женщины в черном“ на железной дороге, и я вернулся к себе только под утро. Я пошел налить себе чашку чая, просто хотел расслабиться. И, кажется, это был почтальон, который почему-то пришел очень рано. Его лицо возникло в окне, и я чуть не умер от испуга... (...)
