Данная биографическая лента представляет собою сказку. А у всякой уважающей себя сказки должен быть счастливый конец. Так и здесь, после премьеры своего нового фильма в огромном кинотеатре, режиссер уезжает для женитьбы на своей девушке. Наш герой находится на вершине личного призрачного Олимпа. И, благодаря стараниям Тима Бертона, он запоминается нам именно таким — идеалистом-шалопаем, который при вечном мельтешении вокруг себя материально заинтересованных и алчных субъектов продолжает продвигать свои идеи и взгляды, не отступая перед неудачами, и, в конце концов, добивается успеха. К сожалению, подобные сюжеты можно увидеть лишь на экранах.

Рабочие будни худшего режиссера

В реальности же, Эдвард Вуд сняв свой «План 9», еще три года искал непритязательного прокатчика, чтобы всучить ему свой продукт. И премьера все же состоялась, но в захудалом и непримечательном кинотеатре.

Что интересно, в данной экранизации Тима Бертона, даже не упоминается столь важная личность в творчестве Вуда как Алекс Гордон. Именно он является автором рассказа, по которому был поставлен фильм «Невеста монстра».

А сценарий к «Плану 9», будучи уже личным творческим созданием Эдварда, креативность которого была несколько загнана в рамки «баптистско ориентированными» взглядами финансовых спонсоров, есть ни что иное как солянка из лейтмотивов основных sci-fi произведений тех времен.

Наиболее личным творением Вуда считается «Глен или Гленда». Тут уже на помощь ему пришло внешнее проявление психопатии режиссера, выражающееся в одевании женской одежды и некоего фетиша к ангорским свитерам, которое стало следствием острого желания его матери увидеть в своем отпрыске представительницу женского пола.

Еще при некоторых обстоятельствах, можно не гнушаться использованием в фильме кадров и образа уже умершего артиста, лицемерно прикрываясь лозунгами про дань уважения великому актеру. А также тем фактом, что данный лицедей был бы вполне не против любому привлечению внимания к своей персоне. Такая патологическая потребность во всеобщем признании, плавно перетекающая в зависимость, не может привести к чему-либо хорошему. Зачастую неудовлетворенность в этом духовном аспекте, приводит к более тяжелым формам зависимостей (алкогольной, наркотической и т. д.), что и случилось с Белой Лугоши и самим Эдом Вудом.

Предвестник интеллектуального упадка

Удивительно, насколько нам запоминаются крайности. Самый лучший, самый худший… А вся серая масса, находящаяся меж этих двух полюсов остается совершенно забытой и невостребованной. Страх перед перспективой кануть в лету посредственностью, при полном нежелании работать над собой и самосовершенствоваться, побуждает голодных до славы самопровозглашать себя предтечей нового направления, на который, словно мотыльки на свет налетят последователи, пытающиеся заполнить свое существование некими идеями и подобием смысла. Трэш провозглашает объект как таковой, игнорируя философскую подоплеку. Полное отвергание интеллектуальных ценностей делало этот жанр невосприимчивым к критике. Результатом стало, с одной стороны, независимость от внешних суждений и оценок, с другой — безысходная стагнация. Трэш культура, и трэш кинематограф в частности, представляет из себя целый пласт явлений, расписавшийся в собственной полной некомпетентности по созданию не то чтобы шедевров, а «употребимых» результатов творческого процесса. То обстоятельство, что «творческий созидатель» из подобной субкультуры получает удовольствие от своей работы и, имея у себя в голове всю картинку конечного продукта, не слишком утруждает себя в выборе и поиске механизмов донесения своего умозрительного образа, не должно становиться главенствующим. Все-таки, именно задачей донесения до зрителя новой прописной истины или просто его развлечением должны руководствоваться «адепты искусства». А создание фильмов для того, чтобы кучка приспешников могла лицезреть свое фиглярство на экране, я считаю проявлением неуважения к кинематографу. Также не украшающим Вуда фактом, мне кажется и то, как он отнесся к закатывающейся звезде Белы Лугоши. Вставляя его поистине гениальную игру-откровение, между сценами с летающими тарелками, осьминогами и прочими наспех сварганенными монстрами, Эдвард сводит на нет все то зрительское сопереживание к великому актеру и созданному им образу.

Лицедеи представлены в виде неких духовных наркоманов, которым вечно нужна подпитка через восхваление (можно просто упоминании) в СМИ или внимании со стороны обывателей. Плавно данное нелицеприятное пристрастие перетекает из духовно-внутренней плоскости в более внешнее выражение, выливаясь в зависимость от наркотических средств и алкоголю.

Правда никогда не годится для опубликования. Под определение второстепенных событий, якобы принесенных в жертву для более динамического повествования, подпадают порой и откровенно нелицеприятные и не украшающие основного персонажа. Но здесь именно этими отрицательными качествами кичатся создатели картины при лепке «героя эпохи».

Эдвард Вуд, подобно мифическому герою античности или средневековья, был сотворен как некий культ и образ, уже после своей смерти. Сначала, два кинокритика — Гарри и Майкл Медвед — удостоили его звания «худший режиссер всех времен». Некоторые из читателей уловили только вторую часть титула, упуская при этом более важную первую. Рудольф Грей написал биографическую книгу о Вуде — «Кошмар экстаза», которая почитается поклонниками горе-режиссера как некое Евангелие. Затем сценаристы Скотт Александер и Ларри Карашевски сократили данное творение до «десяти заповедей», и передали сотворенное, достаточно почитаемому режиссеру Бертону, чтобы он, аки досточтимый «пророк», донес до нас сие великое откровение.

P.S. Вполне возможно последующие времена потребуют новых героев-отщепенцев для поколений неудовлетворенных и обиженных. Может на эту роль подойдет кто-то вроде Уве Болла? Возможно, и мне найдется место в этом будущем в качестве «Худшего рецензента всех времен и народов»?

5 из 10