Что происходит с людьми, когда их никто не видит? И зачем это с ними происходит? Охваченный страстью к электронике продавец порножурналов, следователь, увлеченно конструирующий орудия эротического труда, художник — изощренный чучелодел с очумелыми ручками, его соседка — маньячка, почтальонша, балдеющая от хлебных катышков… Всех этих чудоковатых героев кудесник Шванкмайер связал странными отношениями, которые воплотились в необычную сказку для взрослых.
Это нереально! Точнее — ирреально, но в то же время «где-то рядом». Каждый кадр анимации в фильме абсолютно оправдан. И смешно в жанре читать «мультфильм». Это абсолютно нормальное кино с меньшим количеством спецэффектов, нежели у 70 процентов американской кинопродукции.
Фильм без единого слова — и это только плюс. Тот случай, где лишнее слово может все испортить.
Вот только концовка немного идет на спад. Но, в общем, фильм — гениален.
Артхаузное полотно экспериментального толка из разряда «не для всех». Однако настолько нездорово талантливое и уникальное в своем роде, что глаз оторвать нельзя.
Режиссер карикатурно изобразил потаенные фантазии людей (преимущественно, сексуальные) в самом зените человеческого абсурда, намекая на то, что они есть абсолютно у каждого человека. Те самые сладострастные фантазии, которых он стесняется обнажить перед обществом, сохраняя перед последним облик, казалось бы, рядового адекватного гражданина, эдакой неприметной серой мыши. Однако, если сказать, что он в своей картине подобные фантазии утрировал — это ничего не сказать.
Шванкмайер связал всех героев тонкой нитью причинно-следственных связей, наделив каждого своей персональной манией, которая во имя получения искомого удовлетворения бросает их на такие невообразимые мероприятия, которые не грезились даже в самых воспаленных снах Фрейда.
Каждый из персонажей отдает себе полный отчет о том, что его действия, пускай, и не преступны, но совершенно противоестественны и даже смешны, отчего все они действуют в буквальном смысле втихую — за весь фильм никто из героев не роняет ни слова, — как истинные конспираторы своих индивидуальных некому невиданных наслаждений.
«Конспираторы наслаждения» («Spiklenci slasti» / Conspirators of Pleasure», 1996) Яна Шванкмайера
Существует редкая каста кинофильмов, в которых при первой же мизансцене высвечивается издевательский императив «Интерпретируй меня?!». Заглавные кадры вызовом нарочитой недосказанности и вопиющего подтекста требуют включить рефлектирующий механизм, не отвлекаясь на созерцание сюрреалистических картинок в клубке обыденности. Так анемичные и безмолвные «Конспираторы наслаждения» («Spiklenci slasti» / Conspirators of Pleasure», 1996) Яна Шванкмайера, иначе как кинематографической вязью психоанализа и не назовешь. Лучшей иллюстрацией фрейдизма с лаканизмом, вероятно, не найти. Здесь некое извращенно буквальное толкование доминирующей тезы в позднем психоанализе о том, что бессознательное суть язык. Что может быть «красноречивей» того киноповествования, где при полном отсутствии вербальной коммуникации и минимальном наличии привычных бытовых действий разыгрывается «экстаз бессознательного». Коннотативные жесты, предметная механистичность, искаженная вырывающейся наружу рефлексией мимика, ирреальное бытие рядовых вещей, выходящий за пределы ежедневных забот постсовременный ритуализм, более того — мифический ритуализм отправления сексуальности на исходе «тоталитарного века». Всё это — симптоматическая часть полуторачасового монолога «бессознательного», которое в иных условиях здесь-и-сейчас могло бы вылиться в совершенно иных перверсиях. Не гениальное кино, а совершенное иллюстративное приложение к ведущему дискурсу «постсовременности», оптимальное прикладное пособие, где любой психоаналитической закономерности можно найти визуализированное подтверждение.
Пуристский академический подход, где звуковая дорожка по степени интенсификации продавливает видеоряд, по-видимости делает картинку со зрительской стороны однозначной. Та обманка, которая первоначально дает аудитории торжествовать с вроде бы окончательно дешифрованным кинотекстом, оказывается первотолчком, бросающим интеллектуального зрителя в океаническую бездну трактовок. Исходное впечатление: мастеровитый режиссер в абсурдистко связанной манере предъявляет визуализацию нескольких неочевидных способов самоудовлетворения. Но данный смысл, атомарно размазанный по всей нарративной длительности кинофильма, прорывается бессознательными эксцессами через кадр. Что означает эта нарциссическая завороженность подручным эротоманским инструментарием, чем вызвана практически групповая мотивация опосредованного достижения Наслаждения, какую роль играет предельная замкнутость на себе персонажей с вроде бы проигрываемой моментами амбивалентности невротичной открытости Другому и одновременно патологичной боязни разомкнутости перед «пристальным взглядом» Другого? и прочее…
«Конспираторы наслаждения» — некий проблематизирующий «парадиз», тематический кладезь. Означивающий всплеск «бессознательного» в титрах и милостью автора, конечно же, находит себе выход из смысловой заводи; то бишь за ответами обращайтесь к эклектичному корневищу из Фрейда, Эрнста, Захер-Мазоха, Бунюэля, де Сада. Короче, шестедесятническое «открытое произведение» (У. Эко), погранично раскрывающее себя перед аудиторией и, тем не менее, остающееся не понятым, четко не интерпретированным, житейски не разгаданным. Смысловой задник, как зарвавшийся болельщик на дальнем плане, перманентно прорывает первичный акт и его назначение, но не дает и единого шанса рассмотреть его знаковый лик, агонизирующую гримасу. Пустота «бессознательного» обитает в гипертрофированных опредмеченных звуках, в мимически нюансированных чертах, в нелепейших фантасмагорических ситуациях. Обитает, но не дает ухватиться. Сознательной логике здесь не место, но именно таковая в культурологических формулировках и логоцентристских трактовках будет преследовать призрачно неотступным шлейфом эту кинокартину.
Казалось бы, в фильме нет ни одного слова, и это должно быть скучно, но оторваться от просмотра невозможно: непонимание, возмущение и невероятное любопытство просто приклеивают к экрану. Вопросы «что это?», «для чего это нужно?», «зачем ты это делаешь?» просто разъяряют нетерпение, а в груди стоит какой-то иронично-насмешливый смешок. Впрочем, этот смешок вырывается, и вырывается не один раз. Порой оттого, что ты догадывался о цели, об итоге действий того или иного персонажа, и вот так и вышло, как ты предполагал. А порой оттого, что ты и подумать не мог о такого рода, мягко говоря, «странных» поступках, которые просто обескураживают своей немыслимой нелепостью.
Но у каждого из нас есть свои чуднЫе мысли, которые никто из нас никогда в жизни никому бы не рассказал. Может степень их необычности и различная, но всё-таки у каждого есть свой скелет в шкафу (и эта метафора реализована в фильме — образ шкафа постоянно мелькает, и в конце скрипит своими дверками, как бы напоминая о наличии в нем того самого скелета).
В любом случае стоит посмотреть сие творение, по крайней мере, вы почувствуете себя вполне обыкновенным, нормальным, если можно так сказать, человеком. Это тоже порой необходимо.
В «Конспираторах», Ян Шванкмайер более социальный, нежели символичный, без кружащихся в любовном танце кусков мяса, сливовых косточек и надкусанных столовых приборов, он исследовал сферу человеческого одиночества.
Фильм о побочном эффекте уединения человека, о невозможности общения породившей одиночество в виде сексуальных извращений. Люди по своей природе конспираторы всего своего существования. Человек полностью открывается только наедине с самим собой и поражает та изобретательность, к которой прибегает он на пути к удовлетворению своих желаний.
Перед нами бессловесный шедевр о смысле жизни в маленьких личных секретах, секретах не единичных и далеко не одиноких. Дух авангардизма в каждом кадре и в каждом действии. Своеобразный киноальманах психических отклонений на почве самоудовлетворения. Порочно- анимационные истории болезни, истории поведанные в эмоциях, без единого слова и как всегда эпатажными образами. Болезненная непринужденность, раздражающая серьезностью намерений на наслаждение. Шванкмайер показал запретную территорию, спрятанную сущность желаний людей с которыми мы сталкиваемся каждый день.
Таким образом чешский алхимик кино открыл зрителю двери в лабиринты душ больных детей порока.
Это действительно гениальная картина. Лишенная пресловутого экшена, искрометных, запоминающихся и вообще каких-либо диалогов, она берет другим — уникальностью задумки и уникальностью же исполнения. В общем-то, мне ничего подобного вообще видеть не приходилось. Эта почти притчевая сюрреалистичная история, разворачивающийся в Чехии на развалинах двадцатого века, я думаю, выше однозначных смысловых интерпретаций — творящееся на экране изысканное безумие на каждую больную голову ляжет по-особенному.
Помимо прочего, фильм пестрит отсылками к самой разной киноклассике: от «Фотоувеличения» Антониони до «Видеодрома» Кроненберга, — что, разумеется, не может не радовать.
Так что просмотр «Конспираторов удовольствий» — киноэкспириенс самой высшей пробы. Несмотря на подсмазанную концовку, ничего кроме
У вас было такое, что начав смотреть фильм, вы не могли оторваться? И это при том, что в картине не произнесли ни одного слова! Незабываемая сюрреалистическая лента Шванкмайера.
Герои фильма — вежливые, учтивые люди. Короче, обычные, каких тысячи. Но это только на первый взгляд. У каждого — свои тайные мысли, желания, безумные идеи и действия, приносящие им состояние эйфории, экстаз.
Парень, наряженный в плащ и петушиный шлем, одевает большую куклу в одежду соседки, а потом дубасит её, что есть мочи. Соседка, одетая в кожу и латекс, проделывает тоже самое, только с соседом. Мужчина, мастерящий в своем гараже мазохистские игрушки, применяет их на практике. Его жена, доставляющая себе удовольствие рыбами. Продавец газет, влюбленный в эту жену виртуально, но ему итак хорошо. И, наконец, почтальонша, остервенело катающая хлебный мякиш в шарики.
Вы скажите странно? А кто знает, что скрываете вы.
2 тыс., 
