Заключительная часть знаменитой трилогии. Рассказ о любви, о порой мучительной власти чувств, которые вершат судьбами людей. Авторы размышляют над темой человеческого одиночества, над тем, как любовь, добро и всепрощение помогают пролагать тропки доверия между людьми в холодном и враждебном мире…
Заключительная часть трилогии польского режиссёра Кшиштофа Кесьлёвского, созданной, в основном, благодаря усилиям французского продюсера Марина Кармица, как бы соответствует понятию «братство» в девизе liberté, égalité, fraternité. И можно считать, что тесное человеческое братство обретают не только случайно встретившиеся друг с другом девушка-манекенщица Валентина и Жозеф Керн, стареющий судья в отставке, но и четверо главных героев из предыдущих двух историй, которые спаслись, как и Валентина, в числе семерых счастливчиков на потерпевшем катастрофу пароме в проливе Ла-Манш. Однако «Красный», подобно предшествующим лентам «Синий» и «Белый», всё-таки в большей степени является рассказом о любви, порой мучительной власти чувств, которые как раз и вершат судьбами людей, сводя и разводя их на перекрёстках жизни. А сам постановщик, словно демиург, испытывая персонажей на терпение, точнее — страстотерпие, уже в финале трилогии, любя их и прощая, избавляет от смерти, хотя не может не осознавать, что это будет выглядеть нарочито декларативно.(... читать всё)
Заключительная часть французской трилогии от именитого польского режиссера. Очень интересная штука по настроению, кажется немного приземленным. Какую интересную линию выстроил в трилогии режиссер — одухотворенный, почти неземной синий, белый, доведенный по законам жанра (тут немного режиссер решил поиграться и как бы принять правила жанрового кино) до анекдота и приглушенный красный. Какие все они разные по настроению разные.
Красный — тема братства, и тут как мне кажется братство наступает полностью, извините за каламбур, в отличие от белого и синего. в фильме, как и в белом, также немного красных оттенков (по сравнению с синим), но все они символичны. Особенно та фотография в конце фильма, когда ее снимают со стенда, то перманентно ждешь какой-то беды.
И беда наступает на короткое время, но Кеслевский наверное на то и гуманист, что в последний момент спасает главную героиню. И та фотография на экране снова замирает и наступает затемнение. Между прочим на пароме спасаются еще несколько персонажей. И да-да все они из предыдущих частей трилогии.
Появляются и Жюльетт Бинош, и Жюли Дельпи, и Збигнев Замаховский. Причем пара из Белого появляется вместе, значит наверное у них все получилось и он простил ее. Значит можно достигнуть равенства окончательного (так по крайней мере хочется думать. ..) Ах да чуть не забыл, и здесь появляется та старушка, только в отличие от первых двух фильмов, ей наконец-то помогают. Смотреть это можно долго и все равно до конца не понять всю задумку режиссера — очень захватывающе.
Причем насколько я знаю, у разных людей, смотревших трилогию, есть любимый фильм. Однажды в кафе разговорился с девушками, вспомнили про Кеслевского и оказалось, что у каждого из нас разные любимые фильмы. И синий, и белый, и красный. Вот такое бывает восприятие. В 1994 году Кеслевский привозил в Канны Красный, но ветвь ушла к Тарантино за «Криминальное чтиво», там, кстати был и Михалков с «Утомленными солнцем». Поляк сказал, что его кино сейчас не понимают, а приз отдали модному попкорновому фильму. И заявил, что уходит из кино. Через два года он скончался.
И это режиссер, которого звали на все фестивали класса А, к кому все именитые европейские актеры выстроились в очередь. Ведь именно Кеслевский по настоящему запустил карьеры Дельпи, Бинош и Жакоб и напомнил о Трентиньяне. Поступок достойный уважения.
Но прошло каких то жалких пять-семь лет, Европа наигралась с жанровым кино и снова обратилась к кино морального беспокойства, которое снимал поляк. Без Кесьлевского не было ни Дарденнов, ни Брюно Дюмона, ни румынского режиссера, снявшего триумфальные «4 месяца» и заполучивший главный приз Канн-2007. На мой взгляд, все правильно, потому что кино Кеслевского обращается к вечным темам, которые будут всегда. Причем даже под углом религии. И никогда никого не осуждает. За что его и любят многие кинозрители. В том числе и я.
Женщина, живущая в ожидании счастья, по неволе знакомится с судьёй на пенсии. К сбитой машиной собаке, отделавшейся ушибами и ждущей прибавления, он относится с безразличием, и по началу вовсе предлагает Валентине, виновнице автомобильного инцидента, забрать храмую овчарку. Само поведение, и жизнь судьи — невыносимы. Его грубость и отречённость ото всего мира, вызывали у Валентины только жалость к старику, особенно после того, когда она увидела у него в квартире прослушиватель телефонных звонков, которым судья пользуется, а точнее живёт уже несколько лет, познавая секреты и всю эгоистичную сущность людей по ту сторону улицы.
Вспоминается один момент из «Мглы», не очень кстати, но немного в тему. Одна истерическая девушка удивлённо хлопала глазами, когда столпившиеся люди в супермаркете не согласились с ней, о том, что вообщем-то люди хорошие. Когда живёшь в хорошем мире, общаешься с хорошими людьми, или хотя бы с более менее, тем самым ты дальше отдаляешься от всех остальных людей, которые таким же образом не радуются этому миру, которые и вовсе в том мире, в котором вы находитесь, не живут. При столкновении двух этих противовесов, люди начинают непонятно смотреть друг на друга, как на грязную тряпку, или как на нечто с другой планеты. Судья не был ни человеком с другой планеты, и ни тряпкой, как по началу показалось Валентине.
Два человека сталкиваются друг с другом и, не смотря на взаимную неприязнь, начинают рассказывать друг-другу каждый о чём-то своём. Валентине приходится смириться со многими своими и чужими качествами, о которых она и ранее не подозревала, а судье, после трагического для души исхода, удаётся вновь полюбить хотя бы что-то в этом мире. А тем временем, пока они играются друг с другом в слова и разгадывают головоломки у себя в головах, смерть бегает вокруг их дома, издевательски смеётся, бренчит своими неслышимыми погремушками и выжидает своего часа, то есть их часа.
«Три цвета: Красный» — это удивительная книжка о понятиях в самом себе и в чужих душах. После него я открыл для себя несколько важных для меня факторов и о многих других чужих, до которых ранее я добраться своим умом не мог. Прекрасно прописанные диалоги, несколько сюжетных линий и красная кровь, любовь и что-то своё, вливаются в идеальную концовку режиссёрского творчества Кеслевского. Печально, что это конец. Но одновременно радостно за режиссёра.
Перед уходом со сцены кинематографа и со сцены жизни, Кеслевский смог удачно рассказать и показать всё то, что замышлял, кажется, уже много лет тому назад. Чтобы понять всю прелесть цветного трио, ни в коем случае нельзя смотреть вразнобой. Сначала, синий, потом белый, а в уже в последнюю очередь — красный.
С большим удовольствием посмотрел трилогию, каждый из фильмов в которой — шедевр. Что меня поразило, это психологизм, игра актёров, музыка, режиссёрская и операторская работа.
Фильм «Красный» послужил основой для «Питер FM», «Синий» — для «21 грамм». Эти фильмы разобрали по кусочкам и склеили из них хитовые фильмы. Но почему-то плагиат у всех на виду, а реальный шедевр знаком только киноманам.
Младший брат оказался взрослее оных… Его зрелость, сложность, исключительная неоднозначность выделяется сильнее, чем красная тряпка в стереотипно-неверном «черно-белом» мире быка. Нет, в каждой части трилогии Кислевского, в каждом из его детей, есть что-то невообразимо-уникальное, характерно-отдельное, но «Красный» на их фоне стоит совершенным особняком. И вот почему…
Если и «Синий» и «Белый» учили познанию, принятию высшей любви, то «Красный» учит отказу от нее… «Три цвета: Красный» безропотно кончает молодецкую лирику и юношеский романтизм, рассказывая о предательствах и горестях с жестокостью и прямотой старого судьи, знающего цену своим словам. Третья картина Кшиштофа Кислевского будто берется осуждать человеческие чувства, говоря о том, что ни к чему, кроме огромного страшного шрама, они не приведут. Здесь режиссер опускает излюбленный фатализм, уничтожает однобокость геройского пути, дает многообразие и возможность выбора. Только, скажу честно, меня такая выборность пугает… Перед вами либо беспомощная бессмысленная старость во главе с Судьей, либо серая и томящая юность по главе с Юристом, либо мрачная и болезненная смерть во главе с целым «Титаником»… А всему виной Кровь и Любовь — не просто замечательно-примитивная рифма, а две ужасных, злых барышни, нарядившихся в одинаковые платья, поссорившихся и втянувших в свою жестокую и изуверскую склоку всех окружающих…
Но с другой стороны смотришь — видишь, что, может, все не так уж и плохо? Благо, и главная героиня наконец-то решается помочь этой несчастной сгорбленной старушке, так напоминающей своей трогательностью и беспомощностью Мадам Францию иль даже саму Мадмуазель Любовь, вдруг предстающую милой и слабой. Благо, и персонажи — семь священных, семь избранных — выживают. Благо, у них есть перспектива будущего. Только перспектива какая-то очень слабая, тонкая, неуверенная… Впрочем как и сама жизнь…
Исключительная неоднозначность… «Три цвета: Красный» дает надежду и эту надежду ломает. Показывает, что можно смиряться, но не забывать. Что можно прощать, но при этом позволяет ненавидеть… Здесь у Кислевского оказывается, что Любовь — окрыляющая и чарующая — может быть обычной барышней с бульвара красных фонарей… Все это гнетет и тревожит, печально приводя пример, что люди, их добрые и ласковые отношения допустимы без любви… Хотя… Если ее не будет, то от чего тогда мы станем страдать, ценить друг друга, притягиваться и привязываться? Последствия любви делают нас ближе, подобно перелому шейки бедра, собирающего в одной палате десантника, метросексуала и аспиранта биологической кафедры.
На мой взгляд, третий брат, «рожденный» потрясающими Жакоб, Тринтиньяном, Федером, разумеется, Кислевским и Прейснером, вышел интересней двух предыдущих. Он жив и, как ни странно, как ни больно, коммуникабелен. Его живость, жизненность передается сквозь экран, вливается в вас и заставляет суматошно искать верный ключик к обитому пурпуром ларцу смысла этой картины. Это фильм, входящий в контакт со зрителем, не сочувствующий ему, но разделяющий его «годы и невзгоды». Крайне символичный, трудно-перевариваемый, жестоко-жизненный «Три цвета: Красный» поглощает в себе двух остальных братьев, становясь большим, объемным, глубоким и сложным произведением, беспощадно расправляющимся с расслабленным после «Белого» зрителем.
P.S. Все хотел написать о невообразимой, фантастической развязке трилогии, все откладывал, а в итоге не нашел достойных слов, которые могли бы предшествовать такому блистательному сгустку смысла, эмоций и размышлений… И все же скажу…
Совершенно гениальная концовка! Она лучше, чем спелые воздушные ягодки малины или клубники; лучше, чем туго набитые кардиналовые бархатные подушечки; лучше, чем наполненные соком гранатовые зернышки, обтянутые тонкой, прозрачной кожицей; лучше, чем солено-сладкая, дурманящая капелька крови на мясистой подушечке пальца… Она лучше, лучше всего кроваво-любвеобильно-красного… Пожалуй, она вообще одна из лучших во всей истории кинематографа…
Из всей трилогии это самый яркий и запоминающийся фильм. Откровенный, красивый и пронзительный.
В начале хочу сказать, что мне очень понравилась главная героиня. Милая, изящная, женственная. Истинная француженка.
При этом её характер… стоит заметить, что только она из всех героев трилогии помогла, наконец, старому человеку выбросить бутылку в мусорный бак. Помогла потому, что просто не могла иначе. У неё очень открытое и доброе сердце.
И в какой-то момент эта девушка знакомится со странным пожилым человеком, у которого, как сразу же становится понятно, есть свои секреты. Их разговоры, мысли, поиски заставляют задумать о жизни, как будто по-другому на неё посмотреть. В них нет напыщенной философии и чего-то надуманного. Они искренни и слегка не досказаны.
Но не только в этом прелесть этого фильма. Он показывает нам две параллельные истории отношений. Такие близкие, но не пересекающиеся. От этого на душе появляется какое-то щекочущее ощущение предчувствия.
В итоге, этот фильм оставляет после себя какое-то странное ощущение. Одухотворённости, тепла, истины. Ощущение, от которого становится как будто легче дышать. Великолепное кино.
Не раз встречала размышления о том, есть ли смысл смотреть отдельно какой-то один фильм из трех цветов Кесьлевского. Мне кажется, что есть, потому все фильмы трилогии являются, на мой взгляд, законченными органично выстроенными историями, единственная отсылка на другие фильмы содержится в только в последнем «Красном», причем и она никак не влияет на понимание смысла какой-либо из историй, является скорее лишь приятным упоминанием для посмотревших две предыдущие. Но именно «Красный» понравился больше всех.
Заложенная в основу история красива и проста, прежде всего она о близости людей «с разницей», как каждый из них открывает что-то новое для другого. Отставной судья Жозеф Керн — законченный циник, живущий один, как волк, пробавляющийся жалким занятием — прослушиванием телефонных звонков соседей. Что занятие, что сам Керн, по сути не нужны никому, но могут сильно навредить. Манекенщица Валентин предстает, напротив, тонкой девушкой с чистой душой. Но и Валентин нельзя назвать абсолютно счастливым человеком, посмотрев уже хотя бы первые минуты фильма. С Жозефом Керном у нее гораздо больше общего, чем это может показаться на первый взгляд, ведь она одинока, почти также как и он.
Отношение каждого из героев к жизни, к будущему и к самим себе, показано с помощью очень душевного и трогательного примера — через отношение к животному. Собака по имени Рита, вдобавок оказавшаяся беременной, является своеобразным символом — как жизни, так и любви. Став невольной причиной знакомства и сближения героев она предоставляет очередную возможность убедиться в том, что у судьи уже нет ни надежд, ни особого желания жить, а Валентин — полна ожиданий и открыта для счастья. Ее одиночество временно, его же — неисчерпаемо и постоянно. Показательно и то, что режиссер вводит личность возможного спутника жизни Валентин, как очередной символ продолжения жизни уже для Жозефа Керна, его своеобразный еще один шанс, шанс дожить эту жизнь по-иному, без присущего ему цинизма и горечи.
Еще, наверное, «Красный» нравится больше благодаря его образам, созданным уже пожилым Жан-Луи Трентиньяном и очень красивой, нежной и спокойной актрисой Ирен Жакоб. Уже само по себе приятно, смотреть на лицо Валентин, когда она снимается в рекламе жевательной резинки или ходит по подиуму. Именно ее героиня кажется мне самой красивой из всех троих главных «женщин трех цветов», поразумевая не только внешнюю красоту, Валентин получилась красивой душой. А начиная с эпизодов, когда герой Трентиняьна все же соглашается по-другому взглянуть на происходящее, по постаревшему великому актеру все равно видно, что его притягательность никуда не пропала. При том, он, конечно, убедителен и с самого начала, его персонажи по-прежнему интересны.
Последний фильм трилогии — последний фильм Кшиштофа Кесьлевского, становится печально от этой мысли. Для меня — он очень красив, искренен и по-настоящему близок.
Когда сталкиваешься с последней (то есть совсем последней) работой режиссера ли, музыканта или писателя, невольно ищешь что-то особенное, отличное от предыдущих его творений, нездешнее; тень предчувствия, возможно…
«Красный» лучший фильм трилогии, он снят как-будто лично для меня. Грустное но не безнадежное кино об одиночестве, отчужденности и о братстве, которое им противостоит. (Обычно одиночеству противопоставляют любовь, реже дружбу. Но герои картины не любовники и не друзья, я бы даже не придумал названия их отношениям, если б не французский триколор.) Девушка, большими печальными глазами глядит вперед (в будущее?). Мне для приятного просмотра довольно и этого. Но есть еще незнакомая по первым двум картинам мистика: знаки, совпадения, химерные «скрещенья судеб», пересечение прошлого с настоящим. «Или, значит, я не встретил Её. Может быть я не встретил Вас» — говорит старый судья. Мне видеться такой посыл: если тебе не случилось найти свою единственную, не расстраивайся: через три десятилетия кто-то другой повстречает свою любовь. Странное утешение, но — невероятно — в контексте фильма оно звучит совершенно убедительно.
… Ей-ей заглядывал к Кеслевскому перед съемками незнакомец в черном плаще с капюшоном.
Надо бы на этом и остановиться, но как не рассказать о «мелочах» которые и делают большие полотна. Обратили внимание на бабушку, которая в Белом и Синем не могла выбросить бутылку, пока ей не помогла героиня Красного? А чего стоит эпизод с разгневанным администратором театра, который разыскивает уборщицу не для того, чтобы дать нагоняй, как мы думаем, а чтобы помочь носить ведра? В деталях не только дьявол, но и гений.
Старуха Мойра в красной судебной мантии, не отставая от своих престарелых сестер-богинь, плетет странный жизненный узор. В ее руках несколько нитей. Жизнь юной девушки, Валентины, красавицы, умницы и фотомодели, жизнь пожилого судьи и жизнь молодого мужчины, только-только ступившего на путь постижения юриспруденции.
Размеренная и привычная жизнь Валентины изменилась, когда она случайно ночью сбила на машине овчарку с грустными глазами. Будучи нормальным человеком с сердцем и душой, Валентина пытается вернуть раненую собаку владельцу, весьма неприятному типу, тут же отказавшемуся от своей питомицы. Девушке ничего не остается, как самой отвезти Риту к врачу, который, оказав собаке первую помощь, сообщил Валентине, что пострадавшая ждет щенят. И наша героиня, долго не раздумывая, забирает будущую маманю к себе домой.
С этого и начинается история Валентины. Встреча с неприветливым хозяином раненой собаки оказалась встречей, изменившей ее жизнь. Судьба в лице Риты, убежавшей к прежнему хозяину, вновь сталкивает ее с этим человеком. И тут Валентина случайно узнает неприглядные подробности из жизни этого странного замкнутого ехидного старика. И начинается их диалог. Разговор юной девушки и мрачного, обиженного на весь мир, судьи в отставке. В начале беседы этот тип кажется ей просто омерзительным, а все его поступки отвратительными. «Вы думаете, что я сволочь?» — спрашивает старик. «Да… К Вам можно испытывать одну лишь жалость…» — честно отвечает Валентина.
Но затем этот человек начинает открываться ей с других сторон, она начинает понимать его мотивы. А судья в лице девушки обнаруживает тот необходимый ему глоток кислорода, доброты и искренности, который он уже в своей жизни и не надеялся встретить. Валентина оказалась для него той самой ниточкой Ариадны, ухватившись за которую, старик выкарабкался из многолетнего мрачного анабиоза. Благодаря своей новой знакомой он вспомнил, что есть нормальная жизнь за пределами его участка, обнесенного забором.
Споря, стараясь доказать свою правоту и порой обижая друг друга, эти двое пытаются найти истину о том, ради чего стоит жить? Какова природа людей? Имеем ли мы право судить других людей и выносить приговоры за их ошибки и проступки? И благодаря этим разговорам, жизнь обоих собеседников наполняется новым смыслом и новыми эмоциями.
А что же, вы спросите, с юным юристом? Его жизнь идет параллельно жизни Валентины. Они живут в соседних домах, ходят в одни и те же магазины и кафешки, даже иногда они встречают друг друга в городе, но еще не знают друг друга. Молодой судья Огюст пока в шоке от своих собственных личных проблем и о том, что на свете существует такое Чудо, как Валентина, он еще не догадывается.
Но для этого и существует судьба и старухи Мойры, которые одним взмахом руки, одним движением пальцев могут изменить всё раз и навсегда! И они это делают.
Финальные кадры трилогии потрясают! Человеческая жизнь — оказывается настолько хрупкой и тоненькой ниточкой, что прервать ее может даже непогода… И как бы не старались тысячи людей, оказавшихся вместе в неудачном месте в неудачный час, как бы не копошились и не пытались чего-то добиваться, что-то доказывать, один поворот судьбы, один щелчок костлявыми пальцами, и всё будет напрасно. И ниточки порвутся.
Это фатализм. Это своего рода предопределенность жизни и смерти, которая выносится за общие рамки трилогии…
Но пока мы слышим хороший сон: «Вам было 50 лет. Вы были счастливы. Вы проснулись и улыбнулись кому-то, кто был рядом с вами…» — этот сон про будущее Валентины, рассказанный ей старым судьей обязательно сбудется! Будущее Валентины и кого-то, кто предназначен ей судьбой (а вдруг это будет наш молодой Огюст?), должно быть светло и безоблачно. И мы будем в это верить!
Символика цвета в этом фильме очень выразительна. Даже, как мне показалось, слегка излишне. Красный цвет и сам по себе очень ярок, и все эти цветовые пятна бьют в глаза. Но, если подойти к этому, как к выразительному завершающему аккорду режиссера, то тогда всё встает на свои места. И ярко-красный свитер Валентины и пухлая алая куртка ее молодого человека, и красненький джип, на котором раскатывает по городу Огюст, и хореографический зал, где занимается танцами наша героиня, и театральный зал, где проходит показ мод, и даже маленькое одеяльце, лежащее в собачьей коробке, и конечно же огромный рекламный плакат с тревожным лицом Валентины над улицами города…
Красный цвет в фильме наполняется глубоким смыслом, стоит только вспомнить, что в Христианстве он символизирует кровь Христа, пролитую ради спасение людей, а, значит, — и его любовь к людям, а, следовательно, и ЛЮБОВЬ в-целом.
Кроме этого, красный цвет издавна у людей считается цветом тревоги и беспокойства. И я с этим соглашусь, хотя, противореча мне, Гёте рассматривает чисто красный как гармоничное соединение полюсов тепла и холода, чувств и разума, и поэтому глаз находит в этом цвете «идеальное удовлетворение». Ну, как говорится, Гёте видней.
Красный (кармин), по его словам производит впечатление серьезности, достоинства, прелести и благоволения. Более темный символизирует старость, а светлый — юность.
Говоря о пурпуре, Гете указывает, что он — любимый цвет правителей и судей, и выражает серьезность и величие. Но если рассматривать окружающий пейзаж через пурпурное стекло, то он предстает в ужасающем виде, как в день «страшного суда». И в этом я с ним полностью согласна.
А вам, смотревшим этот фильм, слова Гёте ни о чем не напоминают?
Подводя итоги всей трилогии про цвета, скажу, что Кислевский — Гений, каких мало! Каждый из трех фильмов уникален по-своему!
Открывающий трилогию «Синий» несет в себе невероятную глубину восприятия и ощущений через звучащую потрясающую музыку, через потрясающую игру Жюльетт Бинош, через символический мистический синий цвет.
Второй «Белый» фильм более легок в восприятии, даже в чем-то немного комичен, благодаря абсолютно чудесному актеру Збигневу Замаховскому. Я к концу фильма просто влюбилась в него! Этот фильм светел, и прозрачен! Главная идея — чистота помыслов и смена жизненных этапов заключена в Белом цвете.
Третий, завершающий фильм «Красный» несет в себе настоящую Любовь к людям, к жизни через главную героиню Валентину, девушку с огромным сердцем и прекрасной душой. Идея серьезности отношений с обществом и его законами, идея справедливости судей и правоты приговоров донесена до зрителя устами старого судьи, великолепно, сыгранного Трентиньяном. Я просто потрясена его игрой в этом фильме!
И есть то, что объединяет все три фильма: это Судьба. И это фатализм режиссера.
Говоря о выставленных оценках, скажу, что я совсем не хочу выискивать какие-то слабые места и выбирать, какой фильм мне более дорог. Все три фильма поразили меня до глубины души. Какой-то фильм чуть больше, какой-то чуть меньше, но они все прекрасны! Буду смотреть каждый из них еще не раз, потому что уверена, что в «Трех цветах» я найду для себя еще много удивительного!
Безумно прекрасный фильм, чарующий и завораживающий, исполненный душевной силой и манящим привкусом чего-то беспрекословно выдающегося и гениального. Кшиштоф Кьеслевски бесподобен в роли человека, сплетающего канву реальности причудливыми нитями разных чувств. Это режиссер, который смог сконцентрировать в своих фильмах саму суть жизненной философии. И этот концентрат пьянит каждого соприкоснувшегося с творением бесподобного поляка. «Три цвета: красный» это торжество любви, это великое всепрощенье, это чувственная поэтика, волшебное признание, испепеляющее всех ярким лучом сердечности и красоты. Красный — это цвет огня и крови, цвет страданий и могущества. В нем спрятана сила, способная вызывать полярные ощущения, в нем кроется какое-то древнее бессознательное, страстно-печальное и непреклонно-напористое, способное вносить в мир каждого из нас нотки агрессии и побуждать к какому-то определенному действию. Кьеслевски по-настоящему открыл всем нам таких чувственно-тонких и пронзительно-трогательных актрис, как Жюльет Бинош, Жюли Дельпи и Ирэн Жакоб. В этом же фильме солирует непревзойденная Ирэн. Сюжет сложен и многоступенчат, он самозабвенно апеллирует к нашим потаенным и сокрытым чувственным состояниям, пытается призвать к полнейшему соучастию в жизни персонажей, навечно запечатленных на призрачную кинопленку величайшем из мастеров.
