Еще один пример того, что большие деньги в отечественном прокате способны заработать только фильмы, похожие на ремейк «Служебного романа» или пренатальную комедию «Беременный». Как ни печально это сознавать, ниша для качественного кино у нас очень небольшая. Формально принадлежа к тому же жанру, что и «Замерзшая из Майами», «Два дня» оказались фильмом, скорее, для ценителей, чем для массового зрителя, и это очень удивительно и даже печально.

«Два дня» — фильм, прежде всего, легкий. В кадре, в основном, воздух, и даже когда внимание зрителя обращается на землю, там все хрупко, непрочно и непостоянно — обреченный провинциальный музей, сломанный забор, обрушивающиеся стены. В «Двух днях» много солнечного света, много неброской лесной зелени — все это совсем не похоже, ни по внешности, ни по внутреннему содержанию, на то, как у нас обычно снимают провинцию.

Легкими, но не плоскими получились и главные герои, что редкость для серьезного нашего кино, и вообще невозможно в кино коммерческом. Как написали уже, кажется, все, персонажи — не очень-то приятные люди, и единственным положительным героем фильма с полной уверенностью можно назвать козу. Тем не менее, за их столкновениями наблюдаешь сочувственно, а когда герой Федора Бондарчука, на редкость реалистичный чиновник (за исключением благородных побуждений), отправляется на ковер к министру, блистательно сыгранному Андреем Смирновым, даже переживаешь.

В общем и целом, именно легкость — основное достоинство фильма. Все остальное не так важно. У нас довольно часто снимают фильмы с хорошим сюжетом, или хорошими актерами, или где удачно шутят, но очень редко получаются картины с такой естественной атмосферой. Передать эту атмосферу словами невозможно, единственное, как можно ее описать: это то самое ощущение, которое возникает, когда читаешь по-настоящему хорошую книгу или смотришь по-настоящему хороший фильм. И вот «Два дня» — это едва ли не первая отечественная картина в этом году, в которой это ощущение есть.

«Два дня» Авдотьи Смирновой, большинству скорее известной как напарница Татьяны Толстой из «Школы злословия» — это, если можно так выразиться, отечественный мейнстрим с человеческим лицом. И это не лицо Сергея Светлакова или Михаила Галустяна, при всем моем уважении. Хотя «Два дня» и не претендуют на статус артхаусной мелодрамы или тем более драмы, определенный уровень интеллекта в картине чувствуется, в отличие от большинства отечественных фильмов.

При этом фильм подкупает, прежде всего, своей обыкновенностью. Главных героев не назовешь оригинальными, на месте федерального чиновника и музейной работницы легко могли оказаться олигарх и учительница, например, и таких кино- и телеисторий десятки. Правда, у Авдотьи Смирновой эти люди почему-то кажутся настоящими, приобретают глубину, перестают быть картонными. Не знаю, насколько это заслуга сценариста, насколько — актеров, играющих главные роли.

Аудитория фильма очерчена очень четко — это люди, соскучившиеся по хорошим мелодрамам, по фильмам, где поминают Толстого с Тургеневым, и не всуе, где обсуждают действительно существующие проблемы, а не беды менеджера среднего звена. Не могу сказать, много ли их окажется, но хорошо, что отечественному кинематографу хотя бы пару раз в год есть, что им предложить.

«Два дня» Авдотьи Смирновой — во многом парафраз знаменитых риторических вопросов — «Кто виноват?» и «Что делать?», облаченный в обертоны басен Крылова и сказок Салтыкова-Щедрина. Осознание и осмысление сегодняшнего удушающего пространства приобретает у Смирновой привычный контекст советского иносказания, когда между строчек проговаривается гораздо больше, чем в изложенном тексте. Режиссер размышляет о забавных вывертах судьбы — когда главные преференции нынешней эпохи вдруг начинают работать против их носителей, гордящихся своим новообретенным политико-социальным статусом.

Федеральный чиновник, полный тезка классика средней руки Петра Сергеевича Щегловитова (явно списанного сценаристами с Тургенева), привыкший решать вопросы в нужном для него русле, вдруг растворяется в живописных просторах среднерусской глубинки, словно попав сюда из картины «Юрьев день». Герой Бондарчука, претендующий на независимость поступков и решений в рамках воспитавшей его системы, всего лишь незаметный, но надежный ее винтик, выполняющий заранее заданные команды. Его судьба предопределена корпоративной этикой так же надежно, как и запрограммированные сотнями лет страдания героини Раппопорт, старающейся остаться под обжитой корягой, словно щедринский пескарь, и выжить в пространстве, предельно загаженном сверху. Классика литературы стала неактуальной, рецессия в культурной жизни вот-вот превратится в окончательную стагнацию, сменяясь окончательным упадком. Деградируем-с.

Впрочем, месседж Смирновой лишен подчеркнутого театрального мессианства Серебренникова, а запрятан в рамках картонной мелодрамы о двух противоположностях, которые, как известно, всегда притянутся вне зависимости от полярности. «Два дня» как индикатор положения современной России и квинтэссенции ее состояния в кинематографе — режиссеры сегодня могут фиксировать действительность либо в эстетике легкой и иногда чересчур театральной чернухи (новая российская волна), либо в виде гиперболизированной метафоры, где сказка ложь, да в ней намек. Авдотья Смирнова, четко улавливающая, пожалуй, главную черту нулевых, размашисто сформулированную задолго до этого еще Мандельштамом, отделяет сказочную мелодраму от ее социальной составляющей.

Извечный русский вопрос, обострившийся во времена декабристов, звучит актуально и сейчас — раз в стране существуют две не зависимые друг от друга силы, желающие как-нибудь обустроить покинутое скифами пространство, то почему она до сих пор продолжает оставаться в огромной куче навоза? С одной стороны, это снобистская, а поэтому одинокая интеллигенция, считающая себя вправе распределять угасающие потоки дворянской пассионарности по населению замшелых уездов. С другой, новая прослойка властьимущих нуворишей, желающих как можно быстрее урвать барыши, оставив в дураках большую часть страны. Объединяет обе стороны лишь гложущая изнутри лакуна ужаса нахождения наедине с самим собой. Высится Охта-центр, забрасываются именные усадьбы, растет капитализация новых хозяев жизни, культура ползает где-то у подножий Парнаса — а чувства удовлетворенности как не было, так и нет. Первые не знают, как быть счастливыми, вечно оставаясь несчастными из-за пресловутого долга перед отчизной, вторые никак не могут оправдаться перед собой за то, что выскочили из дремотной глубинки лишь для того, чтобы окончательно втоптать ее в грязь.

Ответ Смирновой очевиден — мир лишен любви. Пусть даже это чисто кинематографическое решение, когда федеральный чиновник будет добиваться взаимности обычного искусствоведа. Можно сказать, что разорванное пространство худо-бедно соединяется крепкими и надежными нитками. Хочется пожелать госпоже Смирновой подольше оставаться в этом прекрасном состоянии, поскольку остальные ее коллеги гораздо агрессивнее реагируют на окружающую их реальность. Чего-чего, а настоящей (при этом неглупой и не оторванной от реальности) сказки нам сегодня точно не хватает.

Ах, Дуня, Дуня, надо быть поистине большим талантом, чтоб в одном фильме объединить романтическую золушки историю и юмористично — реалистичный срез ситуации в стране. Заявленные цели явно не взяты.

Все что касается музейных дел и ситуации в стране как -то по детски показано. Очередная сказочка на тему -Царь не знал.. Впрочем ход с культурой, стоящей на коленях в буквальном смысле, был неплох очень даже. Оценила. Но это больше для зрителя, а в реале такой жест вряд ли был бы воспринят целевой аудиторией. А так то что мы увидели?Все то что итак все знают. Бедственное положение культуры, продающиеся за бесценок активы, взаимовыгодный междусобойчик местных и федеральных властей. Все об этом знают, Дуня Смирнова об этом знает, но вот Сам в ее версии событий в очередной раз не в курсе ситуации. А вот как только влюбленный министерский чиновник ему-то глаза открыл, так Сам все схемы преступные и поломал сразу, и дал младоуправленцу зеленый свет. Твори, сын мой, сделай как надо. А величие Самого огого какое, за дверями в его кабинет свет сияет и чистота, так обычно в фильмах любят двери к Богу показывать. Но Дуня то понимает, кто в России царь и бог..

А вот романтическая линия достаточно симпатичная. Конечно сама история сказана пересказана не раз. Столкновении двух миров :шумного успешного и буйного с тихим провинциальным романтичным не раз уже в кино порождало бурю страстей и чувств. И тут породило. Но здесь такой знакомый российский этнический колорит сыграл безусловно положительную роль. Куры, кролики и козы, настойка и грибочки, восхитительно прекрасная заброшенность усадьбы и небо, где звезды не скрывает смог, мужчина и женщина. Тут не возникновение отношений исключено. Их конечно же просто ждешь в этой ситуации.

Федор Бондарчук — очень хороший актер кстати, чего о нем как о режиссере сказать не могу. Но актер на 5+. Он всю эту историю на себе вынес. Все сказанное им за столом ведь вовсе и не глупость. Бедные, но гордые, вечно строящие планы, но никогда ничего не делающие и презирающие успешных людей интеллигенты тоже уже поднадоели порядком. Люди -практики вполне достойны уважения. Они отнюдь не глупы, как принято их изображать, и ценят культуру. Только они вместо охов и ахов что -то делают. И временами получают достойный результат, а иногда нет. Но ведь не ошибается тот кто ничего не делает, как известно.

И за этой историей любви наблюдать интересно именно благодаря Бондарчуку. Он увлекся, но мы не знаем, что это. Мимолетно или серьезно и существует ли для него само понятие серьезных отношений. Постепенно приоткрывается его личность. Интересно наблюдать. И приятно, что не произошло чудесное превращение чиновника в сопливого романтика. В ссорах с Машей его авторитарная управленческая суть ярко видна. Чтоб сделал влюбленный интеллигент когда его послали вон, развернулся и пошел бы молча страдать в угол. А он и не думал. Если фига любимую не убедила, то он как настоящий мужчина готов на самые решительные действия. Ну приятно, что Дуня не заставила его персонаж бросить все и жить в глуши. Каждый должен делать то, что у него лучше всего получается.

А вот Ксения Раппопорт особого впечатления не произвела. Все в ней чрезмерно. Все она в жизни видела, все то она знает, во всем-то она разуверилась, но при первых знаках внимания влюбилась. И такая она принципиальная, и такая горда, и такая неуступчивая, что так и хочется сказать:довольно уже может, чего вам, барышня, вообще надо-то? Но ничего, Бондарчук поработал и за себя и за нее и в результате вполне смотрибельная история получилась.

7 из 10

Фильм «2 дня» — это один из самых душевных ромкомов современного российского кинематографа. Картина, наделенная красотами русской природы и приятным юмором, в какой-то степени задевает классовую борьбу, бесстыдно сталкивая представителей политической сферы и, казалось бы, вымершей интеллигенции.

Смирнова упорно продолжает «эксплуатировать» людей: интеллигенты пресмыкаются, Раппопорт заделалась дояркой, а Бондарчук осваивает повадки утки. Самое интересное, что все вышеперечисленное вызывает искренний восторг, настолько все органично и мило получилось в итоге. И даже Бондарчук здесь на своем месте: он вполне симпатичный и располагающий к себе «жлоб». Но хотелось бы больше уделить внимание Раппопорт, такой неприступной, бесконечно правильной и принципиальной. Вот здесь уже прощупывается коллизия: «жлоб» и дотошная защитница святого не могут уживаться вместе по понятным причинам, и поначалу, как это и присуще ромкомам, героев тошнит друг от друга, но, как известно — до поры до времени. И вот «жлоб» уже готов пасть к ногам интеллигентки, но та почему-то продолжает строить барьер. Но вот когда этот самый барьер буквально обрушивается на её голову, тут-то интеллигентка внезапно исчезает, и просыпается женщина. Женщина с претензией к Богу по поводу несостоявшейся семейной жизни и несостоятельности и в целом. Пожалуй, героиню Раппопорт можно отнести к тому типу женщин, которые любят все усложнять и которые просто не хотят жить нормально, постоянно придумывая все новые и новые преграды. Хотя, может это и правильно. В конце концов, мужчина должен добиваться женщины и обходить преграды, заботливо приготовленные ею. Прямо как в классических произведениях… Эх, были люди в наше время. И понятие о нравственности еще имело место быть.

В моей любимой телепередаче «Школа Злословия» Дуня Смирнова может сколь угодно долго справедливо рассуждать о кризисе российской кинорежиссуры и вообще выглядеть едва ли не совестью нации. Однако как только дело дошло до себя любимой, Авдотья Андреевна сама слегка присела в лужу.

Кто этот человек? Кто тот малый, убедившей сценариста Дуню Смирнову, что она может стать режиссёром? Хотя, скорее всего, дело, конечно, элементарно в тщесла… амбициях самой Авдотьи Андреевны и определённом весе, который в своё время позволил заняться этой профессией не имея ни образования, ни опыта.

А может я зря грешу на одну из лучших телеведущих страны, быть может, у ребят просто закончились деньги и от того уже на середине, даже где-то чуть раньше художественный фильм превращается в будничный дневной сериал на федеральном канале?

Нет, ну правда, от «Двух дней» ждёшь какого-то волшебства, лёгкости, романтики, юмора, в общем, всех обязательных качеств, которые должны быть присущи в целом позитивной мелодраме. Ради этого можно даже потерпеть неизбежные для нас рассуждения и иллюстрации на избитую тему тягостей жизни в родной стране. Наоборот, оно может и кстати, оно, возможно, будет отличать отечественную картину от аналогичной сахарно-голливудской. Но если социальная пропасть на примере конкретных персонажей раскрыта наглядно, то вот всего вышеперечисленного (волшебства, лёгкости, романтики) в фильме Смирновой кот наплакал.

Да, начинается эта история весьма занятно. Прямо скажем, с одной стороны, не очень верится в то, что федеральный чиновник уровня замминистра будет напару с единственным помощником-охранником сидеть за одним скромным столом с крошечным персоналом провинциального музея-усадьбы, но что-то в этом есть. Для сказочной мелодрамы вполне нормальное допущение. Далее работает классический приём «симпатия на антипатии» — эмоциональный спор двух главных героев, располагающихся на разных полюсах социальной лестницы, быстро приобретает личный обертон. Недаром именно та беседа и даёт начало влюблённости героя Бондарчука в героиню Раппопорт.

Неплохо используется и приём радикального изменения персонажа. Конечно, он тоже довольно избит, но всё же в пьяном дебоше замминистра на территории провинциального городка действительно что-то есть. Имеется в ленте и юмор. Правда, строится он тоже на измятой теме комичности гиперболизированного русского. Точно также как в Прожектореперисхилтон с триумфом прокатывала тема про то, как Iphone оказался настолько умным, что стал председателем колхоза, так и в «Двух днях» подобные парадоксы пару раз удачно использовались. Особенно врезается в память сцена, где лихая тётушка-бухгалтер бальзаковского возраста пытается очаровать респектабельного московского помощника чиновника, а тот бежит от неё как от огня.

При этом всём где-то начиная с середины, возможно даже раньше «Два дня» превращаются в российский бытовой мыльный сериал. На надеждах на то, что режиссуру будет отличать хоть какая-то оригинальность и выдумка можно сразу поставить крест. Однообразные планы, одни и те же камеры, однотонная игра актёров, ноль импровизации и оригинальных сцен — всё снято так, будто ребята либо просто бездарны, либо делали всё с жёсточайшим лимитом времени и средств. Единственной сценой выделяющейся в видеоряде ленты является сон чиновника, в котором он в образе героя 19 века на лихом коне и с мечом приезжает к своей Марии. Финальная фраза той сцены, пожалуй, лучшее, что есть в фильме.

Однако мало того, что режиссура «Двух дней» представляют собой ксерокопию, но и сценарий предлагает нам досматривать какую-то рутинную историю полную серых, прозаичных персонажей, которые всё время между собой что-то выясняют (а то нам в нашей обыденной жизни таких рядовых склок и скандалов не хватает), о чём то спорят, слегка врут, слегка лицемерят и так далее. Внятный, яркий финал просто отсутствует. Да и прямо скажем, если к Раппопорт ещё можно претензий не предъявлять (хотя ничего особо выдающегося она тоже не показала), то Бондарчук органичен и естественен лишь в сценах чиновничьих разборок. Фёдор много раз после съёмок говорил о том, что был влюблён то ли в саму Ксению, то ли в её героиню, но глядя на то, что в итоге получилось, в это как-то сложно поверить.

6,5 из 10

Современная интерпретация истории любви вымышленного «второсортного» классика Петра Щегловитова. Казалось бы, история мимолетного романа, в корне меняющего судьбу, стара как мир, но все же есть в этом исполнении что-то такое, не дающее отнести этот фильм к большому количеству среднеразрядных или даже низкопробных картин российского кинематографа.

Да, мне понравилось, и сценарий, и режиссерская работа, и актерская игра.

Достаточно умело и доходчиво показана современная система функционирования исполнительных органов нашего государства. И в этом нет ничьей вины. Они просто бессильны, ведь не видят ничего, кроме стены, построенной их же коллегами. Погружаешься в фильм так, что потом ветер реальности кажется холоднее, чем обычно. Мне кажется, что игру актера можно назвать хорошей тогда, когда ее не замечаешь. Ты просто будто заглядываешь через окно в естественную среду обитания человека и делаешь из этого какие-то собственные выводы. И вот здесь как раз я эту игру не увидела, что в принципе не может не радовать. Авдотья Смирнова на верном пути. И те проблемы, которые она поднимает в фильме, по крайней мере те, над которыми задумалась я, они довольно профессионально прошиты (даже прострочены) красными нитками через всю ленту. То есть это значит, что они очевидны. И тот факт, что фильм оканчивается неожиданным для заявленного жанра «драма» «happy end-ом», никакой свет на решение этих проблем не проливает. Но это и не было целью сего действа, я уверена.

В итоге, изначально стремясь избежать этих своих пространных, но по сути пустых рассуждений, я все же на них все и закрутила. И сама не поняла, как же еще я отношусь к этому фильму, кроме простого «понравилось». Вот так вот на уровне простых чувств. И все. А может, и не стоит здесь особо рассуждать, ведь этот фильм просто дает нам еще один шанс поверить в чудеса.

8 из 10

Но отзыв нейтрален.

В плавное течение дней в музее-усадьбе русского классика Щегловитова, за четыреста километров от Москвы, грубо вмешивается сама жизнь: все разваливается, отстроить заново невозможно, приехавший зам. министра (Бондарчук) хочет все снести, пока за ужином севшая напротив него хрупкая заведующая музеем (Раппопорт) не нахамит и не обвинит в глупости, он от злости выпьет и все закрутится. Он, пьяный, придет извиняться; она в это время будет, затаившись, доить козу — второй день из заявленной пары пройдет в ускользании друг от друга и ссорах, но классика уже въелась в судьбы и от нее никуда не убежать.

«Два дня» похожи сразу на все мелодрамы и любовные истории — и вообще ни на что не похожи, Авдотья Смирнова проявляет чудеса драматургии, удерживая историю одновременно в злой комедии и чувственных метаниях, как по учебнику забрасывая в далекий туманный красивый угол грязный тапок, и изучая, что же случится, если в угол еще и забредет кот. С водкой, баней, лошадьми, в какой-то момент Бондарчуку и вовсе приделывают волосы (ближе к концу Раппопорт, поглаживая голову Бондарчука, спросит — «А ты переживаешь из-за лысины?»), во сне звучит неуместная фамилия Путина, высмеивается от души чиновничество (штат музея ходит на коленях перед губернатором первые минут десять) и очевидная несовместимость двух культур. Быть женой губернатора — пошлятина, царапать на деревьях — пошлятина, приезжать в святое место свадьбой и все громить — пошлятина (разогнать всех ружьем): таких людей не бывает и вот они, такой любви больше нет — раскройте объятия и радуйтесь, пошлое тоже может иногда переродиться.

Ироничные диалоги, в нужном месте «помолчи», конечно, все равно не помогают выбраться из заплутавшего настоящего — Смирнова сама придумала классику, сама вписала в нее на первый — скорее, их — взгляд не вписывающихся героев, возвышенно-одухотворенную Раппопорт и нахмуренного Бондарчука, и остановилась. Последний выглядит чуть ли не главным резонансом — это и есть самая большая ирония и колкость, с которой смиряешься, даже после того как тот ночью смотрит на звезды — есть в оттеняющих красках старинных усадеб та самая романтика; Смирнова, в прошлом сценаристка текучей «Прогулки» и еще фильмов Учителя, потом снявшая свое, больше курит, чем говорит, но здесь остроумно высказывается — о том, что что-то уже кончилось и еще не началось, но самое главное — она остро чувствует фальшь и вовсю ее использует, так что даже лысина здесь блестит совершенно к месту.

Так называемая романтическая комедия, в которой через слово поминают засахаренные имена наших классиков, а высокопоставленный держиморда с человеческим лицом влюбляется в музейную барышню с ружьем. Но обо всем по порядку…

В сельские просторы несется солидный кортеж правительственных мужей. Там, «средь зеленыя дубравы», в старинной усадьбе выдуманного писателя всея Руси приютился чудом уцелевший музей, занимающий ценные лесоплощади. Такую нерентабельность терпеть невозможно и по большой нужде государственного масштаба контору требуется осмотреть, упразднить и экспроприировать.

Выполнять долг перед Родиной предстоит Петру Дроздову aka Федор Бондарчук. Однако, несмотря на моральные качества и язву, он вступает в перебранку с духовно богатой Машей (Ксения Раппопорт), напивается в зюзю и проваливается в сладкий сон.

Наутро замминистра Дроздов просыпается с головной похмельной болью, в драном костюме и уже немного влюбленный в зама по науке — красивую даму с винтажной брошью на воротничке и благородной прической «Дворянское гнездо», словно восставшую из одноименного романа. Наверное, так и должен представлять себе некую интеллигенцию наш некий народ.

При этом не то что смешной, но даже забавной назвать ее довольно сложно: музэйщица дьявольски серьезна, исполнена очей и время от времени толкает пламенные речи о бедственном положении культуры в стране.

Зато на второй день знакомства и после первичного секса она уже активно обсуждает совместную жизнь и строит планы на будущее. Со стороны это даже забавно, но вряд ли по доброй воле режиссера…

Юмор здесь вообще по-петросянски толстый, лубочно наглядный и не всегда уместный.

Кажется, что авторам фильма шутить так непривычно и неловко, что они прыгают в эту бездну, очертя голову и крепко зажмурившись. Ничем другим объяснить утиную пантомиму я не могу. К счастию нашему, основной ингредиент в компоте — душераздирающий лиризм с крыжовниковым вкусом.

Дамы постарше смеялись над перезрелой соблазнительницей в исполнении Ирины Розановой, я же испытывал смущение.

«Очень большой артист», по словам Смирновой, Бондарчук как обычно играет обаятельную картофелину, чем фильм не портит, но и не украшает.

Оставшиеся персонажи говорят конспектами учебника по литературе средней школы, впрочем, довольно убедительно. Без милых сердцу анахронизмов не обошлось, но на фоне русской усадьбы и в окружении дубов Толстого и Тургенева слова не застревают в диалогах.

На мой субъективный и неправедный взгляд, в фильме есть одна неувязка: Авдотья Смирнова — не очень сценарист и не совсем режиссер. И дело не в отсутствии образования, просто называть вещи своими именами — это журналистка, а не искусство. Уж больно прямолинейно… «кричалка» на злобу дня в романтической виньетке. Ползающий на коленях перед московскими чиновниками директор музея — это карикатура для журнала «Крокодил»: и в глаз, и в бровь, и контрольный навылет…

Однако… можно считать вышесказанное достоинствами или недостатками, но отторжение кино не вызывает.

Наверное, мы так привыкли к абсурду в жизни, что именно такая мешанина и создает болезненную радость узнавания. Это действительно про нас, без западных шаблонов и европейской манерности: несуразность, интеллигентские комплексы, тоска, беспомощность и очень наивная, трогательная вера в человеческие идеалы, которые последней соломинкой связывают нас с далеким, почти мифологическим прошлым.

Это не комедия о любви, это — летопись нашей чудовищной жизни.

Вопрос о том, существует ли любовь с первого взгляда, до сих пор остается открытым — по крайней мере, для русской литературы — и обыгрывается многими писателями снова и снова. Как и вопрос о том, существует ли вечная любовь. И может ли любовь преодолеть любые преграды.

Впрочем, это вечное и самое человеческое чувство интересует не только писателей: ему посвящен целый жанр в области кино — мелодрама. «Два дня» — это самая что ни на есть классическая мелодрама о любви. И тот факт, что действие развивается на фоне музея якобы современника Тургенева — Петра Щегловитова — только подтверждает ее преемственность по отношению к самым классическим, самым трогательным историям о глубоком и чистом чувстве.

Герои носят традиционные русские имена — Мария и Петр, и их встреча происходит на фоне традиционной русской усадьбы. Хотя действие происходит в наше время — и поэтому Мария одета в дешевенькое платье, а Петр — в дорогой черный костюм, и на первый взгляд их чувство обречено погибнуть, так и не успев расцвести. Но, несмотря на то, что времена сейчас самые что ни на есть жестокие, а миром правят только деньги, чудеса все-таки случаются…

Фильм получился очень красивым. Несмотря на то, что Федора Бондарчука никак не назовешь мелодраматичным героем, да и лицо Ксении Раппопорт настолько знакомо, что сложно поверить в то, что она — экскурсовод без гроша в кармане. Буквально через четверть часа эта удивительная атмосфера затягивает настолько глубоко, что уже не вспоминаешь ни о том, что перед тобой актеры, ни даже о том, что находишься в кино.

Сейчас немного таких фильмов — глубоких, чувственных и при этом целомудренных, рассказывающих о настоящей любви и настоящих людях, воспевающих культуру и духовность, а не гламур и глянец. Хотя бы поэтому «Два дня» стоит посмотреть.