Малопривлекательная разговорная манера этого кино может вызвать объяснимую настороженность у любителей динамичных сюжетов. Но, что отличает здешние диалоги, так это возникающее ниоткуда желание слушать и вслушиваться в бесконечную болтовню и препирательства нескольких десятков действующих лиц разного пола и возраста.

Пара семей в загородном домике. Супруги, родители, дети, братья, кузены — разнообразный микст конфликтов и связей, с наслоениями характерных осложнений, безграничным набором бытовых и личных проблем, опутавших всех, от мала до велика.

На экране практически ничего не происходит, да и сами события не выходят далеко за пределы домашних сцен, крутясь неподалеку — вокруг дома, лишь пару раз устремляясь вслед бродящим подросткам в затуманенную водными испарениями горную даль.

Без намёков понятно, как глубоко засосала всех бытовая рутина, вечное перетирание костей знакомым, междоусобные разборки, трудности переходного возраста, мелкие и крупные дрязги, переходящие в потоки гнева и раздражения.

Неяркие фразы несут в себе все: от состояния до настроения, типажи, характеры — в них весь сюжет опостылевшего быта, сквозь который явственно просматриваются нотки чеховских пьес, исподволь отдавая тоном знаменитого «Вишнёвого сада». Тут даже обнаруживается свой Фирс, только не старый, как в той пьесе, а ещё ребёнок, о котором, занятые своим взрослые, забывают, оставляя на произвол коварной судьбы.

Наверно, только женщина способна сплести такую паутину слов, но как надо было постараться, чтобы не превратить её в навязчивую сплетню. Лукреция Мартел нашла код живого слова и совершенно не стесняется театральности большинства представленных мизансцен.

Срабатывает эффект погружения: это разговорное кино поглощает и засасывает в себя необъяснимым реализмом происходящего, когда на медитативном уровне начинаешь понимать и чувствовать, что все это не к добру. В болоте слов — трясина жизни.