Бонзы тамошнего кинематографа давно используют нехитрую, но весьма эффективную схему создания байопиков. Берется за основу жизнеописание некой не слишком до того известной обывателю личности. К примеру, немецкого коммерсанта Оскара Шиндлера, математика Джона Нэша или аккомпаниатора Владислава Шпильмана. Расставляются там-сям вешки каркаса — реальные факты или поступки персонажа. И всё оставшееся пространство заполняется многократно проверенной потребителем карамельной патокой. Если команда создателей попадает в единый резонанс — фильмы собирают коллекции призов и пополняют реестр великих творений. Не покатили артисты (режиссер, сценарист, композитор…) — картина уходит на вторые планы, не потеряв при этом достаточно уважаемый в среде киноманов ярлычок «биографическое кино».
Боксером Рубин «Ураган» Картер был не выдающимся. Победил парочку бывших чемпионов, но и сам каждый третий свой бой заканчивал поражением. Однако тюремные университеты, пожизненный срок (тройной) и публицистика сделали его достойным кандидатом на экранизацию.
Глупо критиковать Солнце, что оно жёлтое и тёплое. Наивно опровергать постулаты теоремы Пифагора или Ферма. Точно так же безнадежно выискивать минусы фильма «Ураган». Потому, что он правильный. Образцово-американски правильный.
Никто ведь в здравом рассудке не будет поддерживать расизм. Пусть на рубеже столетий толерантность вывернулась чуть ли не наизнанку. Особенно в черно-белой «афро-американской» гамме (пройдет время, может быть, также будут сдувать пылинки с пары оставшихся индейцев). Вот и здесь, несправедливость была выделена полужирным шрифтом, потом подчеркнута и набрана прописными литерами. В любой сценке, от пыряния ножом малолетним преступником до неподчинения тюремному уставу, зритель естественным путём становится на сторону Урагана, настолько всё очевидно и понятно.
Робкие попытки усомниться в правдивости происходящего гасятся штемпелем «Основано на реальных событиях!» Смотрите, вот настоящий Мохаммед Али стоит с плакатом в защиту невинно осужденного. Вот действительно изданная книга «Шестнадцатый раунд». Вот финальные титры, которые пару минут объясняют, что случится в ближайшем будущем после последнего кадра.
И убеждаешь себя в разных нестыкующихся мелочах. Что тюремные камеры напоминают санаторные покои, где любой скандалист может спокойно работать на личной пишущей машинке. Что человек, прошедший трущобы, интернаты, армию, тюрьму и семь лет спортивного рукоприкладства — раз, и излагает свои мысли литературным слогом на четыреста страниц (именно сам, а не с помощью литературного нег.. афроамериканца), одно эссе молодому почитателю чего стоит. А колоритный чернокожий детинушка лет двадцати, которого забирают у родителей жизнерадостные строители-канадцы на воспитание с основным доводом «Уж очень он у вас способный!» «Да, — гордо отвечает мать, — правда, он читать не умеет, но со своими способностями в колледж поступит!»
Да и с оправдательным судом дело не совсем понятное. Типа, сторона обвинения оказалась неготовой к рассмотрению дела, нашлась какая-то старая служащая, вспомнившая странную фару и далее в таком духе. Реальных доводов в защиту, как и ранее против, зрителю почему-то не продемонстрировали, ограничившись стандартным хеппи-эндом.
Поверим? Конечно, поверим. Уж больно убедителен Дензел Вашингтон. И его образ на ринге, и его интеллигентная внешность позже (поклонники современного хоккея могут к месту привести пример «ботанической» личины Андрея Назарова, неординарного тренера «Витязя»). Но и Дензел здесь тоже очень правильный, корректный и выдержанный. Как будто одинокий кавказец в славянском квартале.
А, может, таким кино и должно быть. Где добро побеждает зло, люди улыбаются и помогают друг другу. Тюремные надзиратели вежливы и обходительны. Учиться никогда не поздно. Истина рождается в суде. Мистеру Фёрсту по-мироновски картина бы понравилась наверняка.
368.9 тыс., 
362.1 тыс., 
