Португальский режиссёр Мануэл ди Оливейра — не только признанный классик европейского арт-кино, но и являет собой уникальный пример редкостного и плодотворного долголетия в кинематографе. Ему исполнилось уже 99 лет (!), а этот неутомимый постановщик по-прежнему снимает по фильму в год! И, в частности, «Путешествие к началу мира», лента 1997 года, созданная Оливейрой в возрасте 88 лет, замечательно доказывает, что данный режиссёр создаёт живое кино, будоражащее мысли, подлинно высокое искусство, которое превосходит по уровню многие из работ более молодых коллег.(... читать всё)
К фильмам Оливейры, к этому кинематографу нюансов, иносказаний, отсылок и многосмысленных реплик невзначай, надо привыкнуть. Подобно любому крупному режиссеру, Оливейра говорит на собственном языке — но подобно лишь очень редким талантам он создает экзистенциально значимые для любого человека послания, которые можно при поверхностном восприятии заподозрить в тривиальности, но которые на деле весьма многослойны.
Я согласен с другим рецензентом, что Оливейра обращается в этом фильме к двум классическим фильмам — «Земляничной поляне» Бергмана и «8 с половиной» Феллини. Но сперва ощущаешь лишь внешнее соответствие. Герой фильма, режиссер Мануэл, в исполнение Мастрояни, игравшего режиссера в «Восьми с половиной», и актер Жозе Афонсо вместе с двумя другими актерами, едут осмотреть места, где провел детство Мануэл и откуда родом отец Жозе Афонсо, эмигрировавший во Францию. Мануэл видит руины роскошного отеля — можно вспомнить отель в феллиниевском шедевре. Эти руины как будто зеркально отображают Мануэла — престарелого бонвивана с палочкой, человека, всю жизнь проведшего без «лишений», однако приближающегося к неизбежному для всех концу.
Затем четверо персонажей навещают родную горную деревню отца Жозе Афонсо, тоже Мануэла. Его тетка, всю жизнь проведшая в этой деревне, сначала отказывается признавать в Жозе племянника — ведь он не говорит по-португальски. Но затем все улаживается. Режиссер и его актеры возвращаются в студию, где на стене написано «Путешествие к началу мира».
В этом событийном ряду мы видим, как время отматывается назад — сначала становится призраком люкс-отель, а затем мы уже у истоков цивилизации, в пустеющей деревне, населенной стариками — земледельцами и скотоводами, живущими тяжелой и простой жизнью, какою жили их предки за тысячу лет до люкс-отелей. Эти люди носят фамилию Афонсо, поскольку возводят свой род к королю Афонсо, основателю португальского государства. В этом смысле путешествие действительно приближается к началу мира, к тому пределу, за которым были только горы и море, но еще не было человека.
Португалия — и конец, и начало Европы. Путешествуя к началу мира, парадоксально путешествуют к его концу, тому концу, который угрожает вымирающей деревне. Прошлое отражается в будущем и будущее отражается в прошлом — одна из тем Оливейры, именно поэтому в конце фильма мы видим, как актеры готовятся к съемкам и, вероятно, съемкам «Путешествия к началу мира». Но в этом фильме данный парадокс — только верхний слой фильма-притчи.
Фильм делится на две части — в одной говорит главным образом Мануэл, в другой — Жозе Афонсо. Молчаливое присутствие одного в части, посвященной прошлому другого, сразу порождает недоумение. Постепенно оно сменяется пониманием. Для Оливейры люди разобщены именно собственным прошлом и своей мечтой о будущем, между ними пролегают незримые преграды. Так в притче-короткометражке «Охота» режиссер иронически показывает разобщенность людей, скрытую агрессию и отчужденность, проявляющиеся именно тогда, когда требуется солидарность. И тут мы можем вспомнить, что «Земляничная поляна» и «Восемь с половиной» посвящены именно отчужденности, одиночеству человека посреди людей и попыткам его преодолеть. Поэтому-то старик в глухой деревушке слышал о падре Виэйре, боровшемся в семнадцатом веке за признание человеческих прав индейцев и негров (герое «Слова и утопии» Оливейры). Поэтому тетка Афонсо, не понимающая французского, и Афонсо, не понимающий португальского, при расставании общаются почти без посторонней помощи.
Конечно, не все аспекты внешне простой истории можно раскрыть в рецензии. Есть и религиозный, и относящийся к особенной португальской истории и культуре. Но стоит отдельно предупредить зрителя, что этот «бессобытийный» фильм в действительности смотрится безо всякой скуки, диалоги выдают скрытый драматизм, великолепно поддерживаемый музыкой.
Португальский классик Мануэл ди Оливейра как никто другой знает, что долголетие это дар, но у него есть истинная цена. Режиссер, который большинство ныне живущих патриархов кинематографа может запросто похлопать по плечу и отечески сказать: «сынок!». Удивительно, но жизненное долголетие Мануэла ди Оливейры попало в резонанс с его творческим развитием. Свои главные творения он создал уже в весьма зрелом возрасте. Он единственный, кому вручили два почетных Золотых Льва, и он все еще может весело сплясать чечетку на зависть молодым.
«Путешествие к началу времен» рассказывает, казалось бы, очень простую историю. Несколько членов съемочной группы, среди которых французский режиссер преклонных лет на имя Мануэл в исполнении смертельно больного Марчелло Мастрояни (его памяти и посвящен фильм), актеры Афонсо, Жудит и всезнающий Дуарте отправляются на съемки, в Португалии. Для Мануэла — это страна его далекого детства, а для Афонсо — родина погибшего отца, тоже Мануэла. Остальные двое — аборигены со знанием культуры и языка. И в этом кратком путешествии у каждого свои цели и задачи.
На первый взгляд, герой Мастрояни (играть режиссеров ему не впервой) — альтер-эго Оливейры — имя, профессия, внешность и даже фирменная светлая шляпа, все указывает на это. Однако все немного сложнее, ибо кроме истории Мануэла-режиссера, в фильме незримо присутствует еще один Мануэл, отец Афонсо, покинувший родину еще в ранней юности. И в переплетении истории двух таких непохожих друг на друга Мануэлов где-то кроется разгадка кода жизни португальского классика.
По форме это непритязательное роуд-муви чем-то напоминает бергмановскую «Земляничную поляну», герой которой за один день также совершил путешествие длиной в собственную жизнь, к самым ее истокам. И хоть Оливейру лукаво можно заподозрить в переосмыслении классиков (а он этого, казалось бы, никогда и не отрицал), тот, кто видел хотя бы пару его фильмов, никогда не перепутают его ироничную стилистику с чем-то другим. Живости его ума можно только по-доброму позавидовать, ибо настолько адекватно реагировать на мир на девятом (!), десятом (!!) и одиннадцатом (!!!) десятке лет дано единицам.
Сквозь фильм красной ниткой проходит большая любовь к родной Португалии, которая и по нашим временам скромна на фоне остальной сытой Европы. Чувствуется боль и ностальгия за тем, что уже не вернуть, за тем, что упущено и нескрываемое любование страной. За неполные полтора часа нам покажут трогательную в своей беззащитности и неидеальности страну, которую откроют, нет, не с помощью туристических достопримечательностей, а вещами, которые тонко может подметить только искренний патриот. Страна раскрывается тонкими штрихами: старым деревом, на котором записаны первые любовные клятвы; разрушенным отелем, где когда-то обитали элитные проститутки, крутившие голову старым богачам и развлекавшиеся обществом молодых любовников; памятником герою поневоле Педру Макао со столетней ношей; потерянной в глубине детской памяти золотой рекой Дуоро (кстати, «персонажем» дебютной короткометражки Оливейры). Но главная ценность Португалии — ее люди. Добрые, простые, поначалу слегка недоверчивые, которые помнят важные страницы собственной истории. Оливейра находит удивительно живые лица, которые говорят гораздо больше страницы сценария. Бедная Португалия то и дело поставляет свои таланты в более богатые Францию и Испанию, получая взамен лишь уныние да нищету. Ее деревни пустеют и стремительно стареют, оставляя малочисленных жителей наедине со своими проблемами, холодом, иногда голодом и прошлогодними новостями. Много говоря в начале путешествия, герой Мастрояни становится все более молчалив, вживаясь в роль немого созерцателя, замолкают и другие герои, проникаясь особым настроением и собственными мыслями.
Картина про детство, старость, их взаимосвязь и поиск своих корней, и столь эпичное название отлично передает ее суть. Путешествие на родину — отнюдь не в географических координатах, оно происходит на тонких материях, и если душа еще не окончательно зачерствела, то ее невидимые струны обязательно сыграют в резонанс с местами и воспоминаниями детства. Твоего ли, твоих родных ли — не суть так важно.
Тонкая и глубокая ирония, присутствующая во всех фильмах Оливейры находит свое отражение в диалогах, которые настолько просты, насколько и остроумны. Очень показательный момент, когда телевизионный актер Афонсо пытается найти общий язык с родной тетушкой, и та не только клянет дьявольское ТВ, но и многократно, почти анекдотично, недоумевает по поводу незнания племянником португальского. И даже три переводчика не могут им помочь, до тех пор, пока родные люди не осознают, что в их жилах течет одна кровь. И уже ближе к расставанию наступает момент, когда тетушка и племянник общаются, почти забывая про переводчиков.
Настроение фильма во многом формирует камера. Операторская работа ведущего европейского мастера Ренато Берта не просто играет дополнительную роль, но и становится одним из главных участников магии этого внешне простого фильма. Практически весь хронометраж фильм камера фиксирует удаляющиеся пейзажи и героев на их фоне. Этот нехитрый, но очень точный прием будто фиксирует углубление героев в себя, отдаление от того, что так привычно, и лишь в самом конце камера оператора освобождает героев, отпуская вперед темно-синюю машину. Примечательно, что неприметную, но символичную роль водителя сыграл сам режиссер, исполнив роль некоего проводника, ведущего своих пассажиров навстречу лавине памяти.
Эпиграф фильма выражен цитатой Ницше «Уметь укротить хаос в самом себе», который удачно перекликается с финальным аккордом, сообщая о том, что в нескольких душах все стало хоть чуточку, но спокойнее. Ведь иногда, чтобы немного двинуться вперед, надо пройти немалый путь назад.
38.8 тыс., 
