Фанис родился в обычной греческой семье, однако провёл всё своё детство в Турции под присмотром деда, который был не только превосходным кулинаром, но и философом. Дед жил по принципу «в жизни как и в еде, всегда найдётся место пряностям».
Человек должен уметь добавлять в жизнь значимые события, чтобы придать ей определённый «аромат». Фанис рос и под его руководством стал первоклассным поваром.
Судьба разделила их, и свои зрелые годы Фанис провёл в Афинах, стараясь по наказу дедушки быть не только отличным кулинаром, но и по возможности «подсластить» жизнь окружающим его людям.
После многих лет Фанис возвращается в Стамбул, к старому деду и женщине, когда-то бывшей его первой любовью, и лишь тогда понимает, что забыл оставить хотя бы щепотку ароматного перца для себя самого.
В эпоху фаст-фуда и бизнес-ланчей в кино появилась новая тема: фильмы о еде. О еде как о священнодействии, в котором пища телесная предстает в своем самом высоком, сакральном и поэтическом качестве. В этих фильмах искусство еды становится таинством и волшебством. Еда, приготовленная дома, руками, с любовью и толикой колдовства, приобретает черты символа подлинности и чуда настоящей — той, что вне фаст-фуда, — жизни.
Эта жизнь ускользает, погибая под натиском мира одноразовой посуды и картошки фри. Но это жизнь, которой стоит жить, и о которой стоит снимать поэтические фильмы. Она пропитана ароматами восхитительных блюд, запахом старого дерева, и она есть любовь.
Тема еды как колдовства и особого языка посвященных звучит в «Шоколаде», «Неотразимой Марте», мексиканском фильме «Как вода для шоколада», «Принцессе специй», отчасти — в «Хорошем годе»… А теперь еще и в «Щепотке перца». Именно поэтому — в частности, поэтому, — фильм поначалу раздражает своей вторичностью. То, что подается как откровение, выглядит утрированным перепевом тем других фильмов. И это нарочитое педалирование все той же темы сакральности пищи мешает. Мешает и многое другое: есть штампы, есть фальшь, есть не вполне удачный юмор, и даже грубость, не совсем уместная в мире, на который пытаются накинуть кружево полусказочной истории, начавшейся в Стамбуле 50-х.
И все же в фильме есть не только это. Есть моменты настоящего хорошего Кино. Это кино оказывается поэтичным, горьковатым на вкус, нежным и таинственным. Это моменты — но они есть. Есть также чудесная музыка, без которой фильм утратил бы две трети своего очарования. И, наконец, есть подлинность — подлинность тоски, беды и изгнанничества. Печаль этой картины скромна и не нарочита, — поэтому ей веришь. Она соткана не столько из фактов и слов, сколько из намеков и недомолвок, понятных только своим.
Тема потерянной родины, затаенного страха гонимого народа, — страха, всегда готового вновь проснуться, — намечена пунктиром, но тень старых трагедий все время стоит где-то за кадром. Это покрывало печали ложится на прекрасный Стамбул (или все же Константинополь?), как снежная пелена. Этот город — город детских грез, мечты, первой и главной любви, тревожного шепота взрослых, опасных звонков в дверь, неясной угрозы, тайной памяти о чем-то страшном из прошлого, — важное действующее лицо фильма. Этот город, вырезавший армян и изгнавший греков, — стал ли он от этого счастливее? В его воздухе явственно разлита печаль, и, наверное, это не выдумка греческих авторов фильма — ведь и в чудесной книге турка Орхана Памука «Стамбул, город воспоминаний» слово «печаль» встречается чаще всех остальных.
И вот в этом пункте тема еды внезапно избавляется от вторичности, становясь горьким символом попытки победить рок. Старые семейные рецепты и фамильные секреты становятся языком изгнанников, объединенных общей судьбой.
Моя любимая сцена в этом фильме — короткий эпизод в публичном доме, когда маленький школьник и содержательница борделя узнают друг друга по запахам родных для них обоих блюд. Женщина говорит несколько слов, звучащих для иностранного зрителя загадкой: она упоминает название своего родного города, может быть, греческого, может, турецкого, — даже это остается неясным, — но ясно из этих нескольких слов одно: там тоже произошла какая-то еще одна старая, забытая трагедия. Там эта женщина потеряла своего маленького брата и, наверное, много кого еще. Все, что она сохранила, — старые семейные рецепты. По этим рецептам два изгнанника, таких разных, узнают друг друга, и между ними мгновенно возникает некая общность: родство всех изгнанных и переживших утрату.
И поворот сюжета, уже готовый принять забавно-эротический оборот (мальчишка в борделе — какой простор для фантазии), приобретает вкус целомудренно горький. Никакой эротики, никакого постижения первых радостей секса. Мальчик будет помогать хозяйке борделя готовить еду, которую они оба знают и хранят, как нечто драгоценное. И всё.
Фильм разнообразен, как букет специй. Это фильм об одном Городе. Это фильм о еде, о кухне. В нем история народа в истории одной семьи, история любви, история целой жизни. Над ним можно плакать и смеяться.
Греческая семья живет в Константинополе. Дедушка маленького Фаниса держит лавку специй. Он преподает внуку уроки жизни по специям.
Фанис учит географию по специям: Гвоздики растут в Микенах, розы — в Дельфах, а орегано — в Акрополе. А это урок астрономии:
Перец — это Солнце, оно везде, поэтому перец идет во все блюда. Корица — это Афродита (Венера), одновременно сладкая и горькая, как женщина. А соль — это Земля, на Земле есть жизнь, жизнь — это пища, а чтобы она была вкуснее, мы добавляем соль. И жизни тоже требуется соль, чтобы быть вкуснее.
Прекрасное детство в прекрасном городе. Но отношения между Грецией и Турцией осложняются и семье приходится уехать из Константинополя. Однако дедушка остается. Он до конца своей жизни не покинет Город.
Константинополь называют «Полис» — Город, потому что это прекраснейший город в мире. Никто из нас не покинул бы Константинополь по доброй воле и ни за какие блага.
Им трудно привыкнуть к жизни в Греции, где их считают турками. Фанис скучает по Константинополю, по дедушке, по своей юной подруге, и находит утешение в кулинарии. Пребывание на кухне с тетушками и уроки дедушки не прошли даром — он любит и умеет готовить. Но семья считает это отклонением и всячески пытается отучить его от «дурной привычки».
Прошло 3 десятилетия. За эти годы дедушка так и не приехал в Грецию. Фанис увидится с ним только перед его смертью, когда сам приедет в Константинополь. Там он встретит турецкую девочку, в которую был влюблен в детстве. Но Сайме, хотя и кажется эмансипированной турчанкой, не решается оставить мужа. Любовь, которую Фанис пронес через всю жизнь, ускользает от него.
Действие фильма постепенно переносит нас в 60-е года, сначала в Турцию, потом в Грецию. Глазами ребенка нам показаны исторические и политические события в стране, способы приготовления пищи, первая влюбленность и конечно семейные ценности.
Наша кухня появилась на свет, благодаря людям, которые не доели свой обед в другом месте… На востоке специи — это самый важный и основополагающий ингредиент в еде. Вот и главный герой фильма, семилетний мальчик, тоже так считает и к своим годам уже вовсю владеет ремеслом повара и кулинара. Однако родители не особо поощряют это его занятие.
Если люди не придают пикантность своей еде, то они придают пикантность своим разговорам во время еды… Весь фильм пропитан различными ароматами и магией приготовления еды, он получился очень душевным, теплым и добрым, местами трогательным и печальным, местами смешным и остроумным.
На выходе мы имеем очень тонкий, красивый и нежный фильм о детстве и взрослении с красивой и мелодичной инструментальной национальной греческой и турецкой музыкой.
в жизни как и в еде, всегда найдется место пряностям… и горестям
Фильм потрясающий. И я бы сказал здесь в действительности говорится не столько про умение сотворить кулинарный шедевр, сколько постичь жизнь путем простых доступных реалий.
Глубокая философия фильма заставляет проникнуться к самым обыденным ситуациям и посмотреть на них под иным углом. В жизни всегда есть место и пряностям и горестям, нужно уметь и подсластить жизнь, иногда подсолить, но когда умело добавляешь в повседневный жизненный рацион своих родных и близких щепотку пряного перца, может забываешь оставить хотя бы малую, незначительную щепотку себе?
197.2 тыс., 
135 тыс., 
38.7 тыс., 
