Действие фильма происходит в Венеции, жители которой жизнерадостные, беспечные, щедрые люди. Они недолюбливают и высмеивают иноверца Шейлока — угрюмого, алчного ростовщика, считающего каждую копейку. Шейлок отвечает им лютой ненавистью.
Конфликт обостряется до того, что кровопролитие кажется неминуемым. Но тут вмешивается созидающая сила женской любви, которая смело противостоит мужским амбициям и побеждает!
Поклялся я святой субботой нашей, Что получу по векселю сполна.
К чему вся это пышность одеяний, к чему создание таких прекрасных зданий как если не для того, чтобы воспевать женскую красоту, добиваться любви от прекрасных созданий. Тех, которые в те века хранили свет, давали смысл жизни, к ногам которых падали принцы, лишали рассудка бывалых ловеласов своей тайною в глазах, своею прелестью небесной… Да, строки писались вашим покорным слугою, вдохновенным прекрасною игрою Линн Коллинз. Живостью, с которой она появлялась на фоне Венецианских дворцов, настоящая сексапильность и жизнерадостность актрисы не нуждалась в игре — это то, что дано ей от природы. Героиня ее по имени Порция обладала к тому же тонкостью ума, позволяющего ей оградить себя и других от ненужных, жестоких клятв, соглашений. Прекрасные стихи, которые звучат в честь красавиц доходят до адресата, когда она видит его своим суженым, и так мало зависит от красноречия, но, любовь — часто это сладкая болезнь.
«О, Венеция, город влюбленных». Благодаря тому, что он прекрасно сохранился во многих своих старых постройках, мы перенеслись в атмосферу тех времен, с обязательными плавающими гондолами и маскарадными масками, с его многочисленными каналами (которые если честно, очень далеки от чистоты) — этот город прекрасен.
Если б был без милости закон, никто не спасся бы тогда (с). Ненависть к евреям живет веками, ненависть неоправданная, лицемерная, прикрываемая христианской любовью к Христу. Забыв о любви к ближнему, к врагу своему, презирали и жители Венеции евреев, заставив их ходить в красных беретах, придумав для них унизительные законы как для чужаков, считая, что угождают Богу, плевком встречая жида, как называют евреев. Шейлок, ростовщик умный, хитрый, богатый еврей. И, как еврей, он пылал гневом к унижающим, придумал хитроумный план смерти, который (по его видению) был справедлив. Но, Божья справедливость другая. Аль Пачино сыграл отлично, он просто выстрадал эту роль, передавая своим образом столько эмоций, что проникаешься к старому ростовщику и начинаешь его жалеть, искренне жалеть, не забывая восхищаться самим Аль Пачино. Безусловно достойная драма, дающая почувствовать и нам с вами себя то на месте купца Антонио, когда он на волоске от смерти, то на месте Шейлока.
Хотите узнать еще, подвергните меня расспросам, но — лучше посмотрите. Невозможно искать, просматривая фильм, недостатки: все создано так, как будто сошло со страниц пьесы Шекспира, но украшено прекрасными балладами, музыкой, которая просто тихо звучит с глубины веков, зовет в Венецию — искать любовь, не предавать ее ради всех богатств мира. Уже давно никто так не старался поднять мне настроение, как это сделали создатели этой картины. Дружба правда между Антонио и Басанио была мне не понятной, ну да Бог им судья.
Да, фильм в стихах. Так что, если не любите в такой форме — я предупредил. Но, тем не менее — это Шекспир.
Старая как мир история… Евреи, антисемиты, любовь, ревность, родители, дети… Забавно, но Шекспир умудряется связывать всё это так неожиданно и непринужденно, что хочется плакать от восторга, умиляясь этой почти детской простоте, но при этом и какой-то космической сложности. Только одно в фильме вызвало у меня недоумение: Аль Пачино. Он гениален. Но именно этого качества Шейлоку совсем не надо! Ведь из-за этого все акценты смещаются!
Почитайте пьесу. Любопытно, если бы в роли Шейлока был кто-нибудь другой, то пьеса получилась бы о другом, и финал был бы логичен. У Шекспира сочувствие еврею противопоказано. И не стоит говорить здесь о шовинизме и заказах с «королевского стола». Это историческое отношение. Верное или нет — другой вопрос. Но у Шекспира сочувствия Шейлоку явно нет. И что же делать, если Аль Пачино влегкую переигрывает весь остальной состав и перетягивает всё внимание и сострадание зрителей на себя? Может, кино переименовать? Кстати, уже был в Москве спектакль «Шейлок», кажется, с Казаковым в главной роли. Вот и здесь Антонио (Айронс) как бы и ни при чем. Аль Пачино достаточно просто поднять глаза, чтобы стало ясно, кто здесь Герой. И финал проваливается потому, что все ждут, что же дальше произошло с Шейлоком, покончил он с собой или нет, крестился или убежал, с каким лицом подписывал документы, отбирающие у него всё имущество… Мне кажется, это интереснее, чем наигранная ссора влюбленных в финале по поводу потерянных колец.
Да, и ещё об одном. Купюры. Их очень много. Хорошо, если от Шекспировской пьесы осталась треть. Любители и знатоки не услышат сцен с Гоббо, грандиозных монологов Шейлока и, на мой взгляд, одного из самых поэтичных Шекспировских текстов — монолога Джессики о ночи. Конечно, это кино, и надо укладываться во временные рамки, но насколько яснее становится текст, когда он звучит полностью (за примером дословного Шекспира далеко ходить не надо, достаточно вспомнить «Гамлет» Кеннета Брана)! И пусть купюры, но сделанные с умом. А здесь переносы реплик, повторение их, странные обрывки текста, часто не совпадающие друг с другом по рифме и ритму… Ну да ладно… Любители почитать и посмаковать Шекспира могут взять с полки книгу.
Если же говорить в целом, то фильм добротный, качественный, выполненный на высоком Голливудском уровне (вот не уверен только, что это достаточный уровень для Шекспира). Его нужно посмотреть всем фанатам Аль Пачино, чтобы ещё раз убедиться в гениальности последнего, всем фанаткам Чарли Кокса, чтобы посмотреть, что здесь их любимец улыбается точно также, как и в «Звездной пыли», непременно всем поклонницам Джозефа Файнса, чтобы убедиться, что их герой играет не только Шекспира, но и в Шекспире, и непременно всем врачам-сексопатологам, чтобы понять, что Джереми Айронс любит не только малолетних девочек, как в «Лолите», но и вполне себе взрослых мальчиков, как здесь.
Венеция. 1596 год. Евреи гонимы и притесняемы, их удел — ростовщичество. Благородные венецианцы плюют на них, обзывают, обязывают носить красные береты — жидовское клеймо. Но когда это необходимо, спокойно могут взять у них n-ную сумму в долг, как и сделал венецианский купец Антонио, дабы помочь своему другу Бассанио жениться на богатой девушке Порции.
Все действо фильма занимает чуть больше двух часов, которые пролетают на одном дыхании.
Великолепная игра Аль Пачино (Шейлок), Джереми Айронса (Антонио) выше всяких похвал. Шейлок Аль Пачино — персонаж очень неоднозначный. Зритель видит и прожженного дельца, и любящего, но деспотичного отца, и просто обезумевшего на какое-то время человека, жаждущего человеческой плоти в уплату долга.
Антонио Джереми Айронса — это тот, кто на все пойдет ради друга. Даже на то, чтобы из его тела вырезали фунт мяса в уплату долга. А сцена, где Антонио понимает, что Шейлок не сможет истребовать свой кровавый долг — чего одни глаза стоят!
Бассанио Джозефа Файнса не впечатлил, но вот Порция Линн Коллинз! Умница. Сказала своему муженьку, что не совсем молода, глупенькая, учиться ей надо. А потом — оказалась монстром юриспруденции…
Сцена с «разбором полетов» просто великолепна! Повезло Антонио. Было приятно увидеть Зулейху Робинсон, ее Джессика не побоялась вырваться из золоченой клетки, в которой держал ее отец, ради любви.
Вр первых, у меня, как обычно, порадовал Аль Пачино. Собственно, только ради него я и взялся этот фильм смотреть. Его игра была есть и будет на 10 баллов. Но, к сожалению всё остальное сильно не понравилось:
1)Когда в кино говорят стихами это смотрится как-то картонно и не реалистично. Люди так не говорят. Такой стиль подходит только к оригинальному источнику.
2)Мне не понравилось чем и как всё закончилось. Очень слабо. Портит всё впечатление о фильме. Не логичный и бредовый конец.
3)В принципе, если воспринимать фильм как спектакль оценка была бы выше. Но я ставлю за фильм.
Я боялась смотреть этот фильм. Настораживало то, что многие не самые глупые люди увидели в нем антисемитское высказывание.
Моей первой реакцией после просмотра было восхищенное: «Черт возьми. Аль Пачино переиграл Шекспира».
Аль Пачино с его гениальной игрой, с его невероятно благородной внешностью (по большому счету, старый Пачино — единственный в этом безумно красивом фильме, кто по-настоящему красив), одним своим появлением в кадре снимает вопрос о том, кто тут главный герой и кому должно принадлежать зрительское сочувствие.
Именно Шейлок, его трагедия, его монологи — суть и нерв фильма (как, впрочем, и должно быть — но об этом позже). Остальные, те, кто рядом, — не более чем, виньетки, балетные номера в опере. Не случайно все «положительные» персонажи получились какими-то заурядными, мелковатыми, местами даже отталкивающими и скользкими, как Джозеф Файнс — Бассанио: чувствительный альфонс, меняющий покровителя на богатую наследницу. Среди противников Шейлока, мужчин и женщин, нет никого, кто останавливал бы на себе взгляд красотой, или обаянием, не говоря уж о человеческом масштабе — в подлинном аристократизме с нашим ростовщиком тут никто не сравнится, даже в самых сложных для исполнения сценах, призванных, по идее, вызвать к Шейлоку отвращение.
Место подлинного антагониста Шейлока никем не занято: достойных соперников нет. Да, Порция блистательно хитра и изобретательна, да, Антонио временами очень хорош в своей жертвенности, и все же, все же — по-настоящему не они противостоят Шейлоку, а все венецианское общество с его законами, государство собственной персоной, — не удивительно, что объединенным силам посредственностей удается раздавить одинокого человека, осмелившегося мечтать о справедливости и отмщении.
Антонио, вроде бы задуманный как главный герой пьесы (вообще-то это он, а не Шейлок — венецианский купец), проигрывает в этом поединке личностей. Не говоря о том, что великолепный актер Джереми Айронс откровенно бледнеет на фоне огненной страсти Пачино, акценты в фильме расставлены очень тонко: так, впервые мы встречаем Антонио в момент, когда он храбро плюет в лицо человеку, не сделавшему ему ничего плохого и не имеющему возможности ответить. И сомнительному благородству «положительного» Антонио ни разу не удается уравновесить гнев и боль «алчного» Шейлока.
Противоречит ли эта трактовка шекспировской идее? Рискну сказать, что — нет. Оказывается — нет. Шекспир — на то и Шекспир, что самые простые его пьесы бесконечно многозначны и при внимательном рассмотрении обнаруживают в себе не только второе, но и десятое дно. Если подумать, то пьеса, традиционно считающаяся антисемитской, может рассматриваться как самый проеврейский текст, который можно было опубликовать в шекспировскую эпоху. Главные аргументы в пользу этой версии — монологи Шейлока, которые он бросает в лицо зрителям и своим врагам (что, впрочем, часто — одно и то же), монологи, которые остаются без ответа. Христиане ничего не могут ответить на обвинения Шейлока: ни тогда, когда он называет их своими учителями в ненависти, ни тогда, когда «просит» подсказать, почему в ответ на оскорбление христианин мстит, а иудей должен проявлять милосердие, ни тогда, когда уличает читающих ему мораль в занятиях работорговлей (кстати, венецианцы действительно увлекались этим бизнесом, активно торгуя в том числе и своими братьями по вере).
Иными словами, такая трактовка конфликта — возможна, более чем возможна, и я очень признательна Майклу Рэдфорду за то, что он выбрал именно ее.
В фильме вообще немало деталей, которые могут показаться отсебятиной, но на самом деле ею не являются: например, сомнения и угрызения совести Джессики перекликаются с ее неожиданной репликой, брошенной в разгар веселья по поводу унижения ее отца: «От сладкой музыки всегда мне грустно». Намек на нечто большее, чем дружба, между Антонио и Бассанио отсылает к английскому оригиналу, в котором по поводу отношений этих двоих используются слова love и даже lover.
Вообще, экранизация получилась очень сильной, что тоже было приятным сюрпризом для меня. Пьесы трудно экранизировать. Театральная природа накладывает жесткие ограничения. В пьесах много говорят и мало действуют. В хорошем кино, напротив, говорят мало, кино надо именно смотреть. «Венецианский купец» Рэдфорда — это именно кино. Не телеспектакль. Это динамичный, яркий, красивый фильм с замечательной музыкой, в котором великолепно показана старинная Венеция, это роскошное живописное полотно с тончайшими — шекспировскими — переходами от пульсирующего болью мрака к очаровательно-прозрачным утренним краскам, от трагедии к комедии и обратно.
Как экранизация — шикарно. Но лишний раз убедилась, что экранизировать Шекспира — дохлый номер. Его очень трудно перевести на русский адекватно — это во-первых.
А во-вторых, кино настолько далеко от литературы! В кино используются совершенно иные методы. Фильм, где только и делают, что говорят, да еще стихами.
Антагонизм, гротеск, условность — так можно описать эту пьесу. Взвешивается и сравнивается практически всё: люди, нравы, отношения, события, политическая ситуация — на фоне венецианской жизни той эпохи, с её кипучей торговлей и праздничным духом. Антураж, музыка, костюмы, органичность игры — очень порадовали. На мой взгляд, экранизация удачна, несмотря на условность положений пьесы и неправдоподобные сюжетные ходы (например, адвокатская «находка» Порции: кровь — такая же часть тела, как воздух — часть дома). В фильме герои ожили, характеры стали детальнее и интереснее. Лишь интермедии с Ланцелотом получились плоскими, а они должны искрить, Чарли Кокс же оказался настолько сахарно-ватным, что линию Джессика-Лоренцо вытягивала Зулейха Робинсон.
«Венецианский купец» не антисемитская пьеса; на мой взгляд, Шекспир по своему обыкновению выступил в защиту прав личности. Иначе не было бы монолога Шейлока о равноправии христиан и евреев. Да и потом, кто из нас знает, что значит быть изгоем? Не просто белой вороной — изгоем, который обязан носить знак отличия, как неприкасаемый? И неважно, каков он в душе, неважно, каковы его помыслы, — есть тавро, и оно уравнивает всех клеймённых и не даст подняться. Что чувствуют эти люди? Что, в принципе, чувствует человек, когда ему при всём народе плюют в лицо из-за принадлежности к «непопулярной» национальности / вероисповеданию / профессии? Не само ли общество создало фундамент для процветания ростовщичества? Не оно ли провоцировало непомерный рост процентных ставок? В Англии, например, с XIII и до середины XVII века верующие евреи были лишены права жительства и доступа к доходным профессиям. В драматургии того времени часто встречались сюжеты с алчными евреями-ростовщиками, которые ради наживы не останавливались перед чем. Кто знает, может, пьесы ставились и не на пустом месте, но когда иностранцу — Джордано Бруно — в Лондоне бросился в глаза шовинизм, и это было основное его впечатление от города, то понимаешь масштаб травли. Ну а клеймённые платили обществу той же монетой.
Да, Шекспир выступал в защиту прав личности (в пьесе «Сэр Томас Мор» — часть которой приписывается Шекспиру, — Томас Мор, будучи мэром, выходит к народу, готовому разграбить товары иностранных купцов, и предлагает людям представить, что бы они чувствовали на месте торговцев), но стяжательство и гордыню клеймил, и это видно в «Венецианском купце»: и в линии с ларцами, и в линии с Шейлоком. Но… где корни жажды накопления Шейлока? Ведь с ним чуть не случился приступ от новости, что его дочь растратила за вечер 80 дукатов. Когда человек переживает настоящий голод, как в блокаду, то у него на всю жизнь остаётся комплекс «последнего куска», который нужно откладывать про запас. Мы не знаем того, как Шейлок начал создавать свой капитал, но я предположу, что это далось ему непросто. И как любой персонаж, на котором завязан конфликт, Шейлок (Аль Пачино) интереснее прочих. Аль Пачино потрясающий драматический актёр! Если не знать его фильмографии, кто заподозрит в Пачино-Шейлоке — Пачино-Корлеоне? Сутулый, дребезжащий, неаккуратный, расчётливый, сметливый, хитрый, скупой — Шейлок ходит так, словно постоянно преодолевает сопротивление, словно людское презрение превратилось в жижу, в которой он и вынужден двигаться. Даже когда его лицо спокойно, он внутренне готов к обороне, и — он так устал от этого. И когда сбегает его дочь, к Шейлоку словно подносят спичку. Всё, что копилось и подавлялось, — взлетело на воздух. Удивительная по силе сцена, мощнее только монолог Шейлока («Да разве у еврея нет глаз? Разве у еврея нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей?.. Если нас уколоть, разве у нас не идёт кровь? Если нас отравить, разве мы не умираем? А если нас оскорбляют, разве мы не должны мстить?») да сцена суда, где от ростовщика не оставляют камня на камне. И пересматривая пьесу, я каждый раз жду, что Шейлок накинет себе на шею верёвку, ведь он потерял — абсолютно — всё, и хуже того — должен сменить веру.
Примечателен и момент, где Шейлок выговаривает Антонио свою обиду. Вообще, связка Шейлок — Антонио очень интересна. Лишь одно объединяет антагонистов — они оба умеют обращаться с деньгами, и деньги работают на них. Только один рискует, вкладывая все средства в торговлю, а второй выбрал более безопасный путь. Один возносит культ дружбы и готов отдать, что имеет и не имеет («Когда же дружба будет ждать приплода от бесплодного металла?»), второй признаёт деловые отношения. Один способен радоваться жизни, а второй выживает. Антонио отлично сыграл Джереми Айронс. Тонкая нюансная игра, в ходе которой держалось впечатление, что мыслями Антонио далеко за пределами действия. О, эта его одухотворённая печаль и резкий отпор, когда друзья спросили, не влюблён ли он — а Антонио в том момент смотрел на Бассанио, на свет в своём окне. Ни к кому в пьесе Антонио не привязан так, как к своему другу, шутка ли — заложить фунт своего тела. На аляповатом празднике жизни (после просмотра ленты создалось впечатление, что съёмки в основном захватывали каналы Венеции и бордели) Антонио выглядит ржавым гвоздём, который вбили в ворох разноцветного тряпья. Он бесконечно устал, он издёрган, он не находит себе места, и только Бассанио возвращает его к жизни. И тем ему больнее от женитьбы друга — ведь Бассанио не только поправил своё положение, но и влюбился — вот стечение обстоятельств! — в собственную жену. Как и Шейлок, Антонио в конце пьесы остаётся один — с той разницей, что ростовщик лишился всего: и семьи, и дома, и капитала, и положения в общине, а купец ещё поправит свои дела.
Бассанио — молодой жизнелюбивый мот — в самом деле освещает действия в актах, как переносная лампочка. Порция — умная, дальновидная и предприимчивая женщина. Остальные персонажи даны штрихами, и разбирать их не особенно интересно. Наверное, стоит отметить только реплику Лоренцо, когда он говорит Джессике о музыке, как о целителе души: «Тот, у кого нет музыки в душе, кого не тронут сладкие созвучья, способен на грабёж, измену, хитрость; темны, как ночь, души его движенья и чувства все угрюмы, как Эреб» — в сущности, он говорит об её отце. И в фильме показано — за что отдельное спасибо режиссёру, — что Джессика тяготится своим побегом, что чувствует вину перед отцом, который нуждается в ней, как никогда раньше.
Концовка пьесы подобная транспаранту: «Вновь победила любовь!». Но впечатление смазывается, если присмотреться к героям. Всё как в жизни,
Шекспировская экранизация, с Шекспировскими диалогами, и с Шекспировской философской интригой.
Всё смотрится, как один большой спектакль, ни каких упрёков к великолепной игре актёров, ни каких вопросов к режиссуре, есть только большое удивление и разочарование по поводу самого Вильяма, аристократичного, самовлюблённого антисемита, чьё произведение похоже на королевский заказ, вовремя подданный к утреннему столу её величества. Хорошая экранизация, не совсем доброго гения, но это Шекспир, и этим уже всё сказано.
Не читала пьесы, но то, что увидела в фильме — понравилось. В первые минуты напрягал разговор стихами (в кино это как-то не привычно), но минут через пять уже все воспринималось как надо. Телеспектакли не очень люблю, театр уважаю, а этот фильм смотрелся замечательно — зрелищности намного больше чем в телеспектакле! Аль Пачино в роли еврея великолепен!
Роль ростовщика получилось неоднозначной. Даже как-то показалось странным название фильма. Купца почти не видно за ролью Аль Пачино. Буду читать пьесу (интересно, сколько своего Аль Пачино привнес в роль). Браво!
Фильм смотрится на одном дыхании. Текст без единого лишнего слова, декорации, костюмы, свет, типажи, игра — все это создает неповторимую поэтичную ауру «Венецианского купца».
Стиль выдержан, настроение передано. Каждый кадр как будто списан с фресок средних веков. Такое сильное создается впечатление достоверности. С визуально-эстетической точки зрение фильм просто бесподобен.
Игра Пачино изумляет.
Смотреть фильм не стоит лишь в одном случае — если вы не любите стихотворный слог в кино, предпочитая ему прозаичное правдоподобие жизни.
В 1995 году Марлон Брандо, Джонни Депп, Дебра Уингер и Джон Хёрт прибыли в ирландскую рыбацкую деревушку Балликоттон в графстве Корк. Актеры начали сниматься в картине «Божественное вознесение» (Divine Rapture), но работа над фильмом прекратилась из-за сложностей с финансированием. Спустя 17 лет проект снова возрождается, но с новым актерским составом, во главе которого окажется Джеффри Раш. (...)
238.7 тыс., 
