Скромное обаяние буржуазной семьи разрушается с появлением в доме лабораторной крысы, подаренной детям главой семейства. Общение с животным разрушает гармонию домочадцев, рождая в душе порок.
Сын становится гомосексуалистом, у дочери появляется садомазахистские склонности, дополненные суицидальным синдромом, у матери просыпается комплекс Электры, и лишь отец остается сторонним наблюдателем происходящего. Но и его коснется мощная энергетика маленького «безобидного» животного.
Скандальное и вызывающее в фильмах Франсуа Озона — не более чем ширма, театральный занавес и прочие явные сценические условности, которые французский режиссёр намеренно открывает перед зрителями, не отрекаясь от того, что всего лишь играет с экранной реальностью. Очевиднее это как раз в «Ситкоме» — но ни русское название «Крысятник», ни подзаголовок «Комедия положений» не передают истинной сути предпринятой Озоном в первой полнометражной работе язвительной операции по развенчанию и переосмыслению типичного западного тележанра, который следовало бы определить как комический вариант слезливых «мыльных опер». Эти самые ситкомы тоже ведь рассчитаны на добропорядочных домохозяек, которым, кроме желания растрогаться, ещё и хочется посмеяться над семейно-любовными проблемами телевизионных персонажей.(... читать всё)
Однозначно фильм смотреть только в паре с «Забавными играми». Франсуа Озон элегантно и зло высмеял то, что в своем фильме пытался морализировать строгий Ханаке. Фильм тоже был в Каннах. Правда теперь в программе «Особый взгляд». Тоже не поняли ребята. Их в общем-то проблемы.
Гомосексуализм, инцест, убийства — все это очень и очень серьезно. Но на экране это так гомерически смешно, что невозможно спокойно усидеть от смеха. Европейская буржуазия настолько зажралась, настолько увлеклась поисками чувственного и плотского удовольствия, что это привело ее к очень странным результатам. Гомосексуализм — это норма, даже хорошо (правда у Озона это всегда хорошо), его лечат инцестом, народ от неудовлетворения прыгает с окон, целуется с крысами (отличная, кстати метафора, не то, что у Мартина Скорсезе — нагляднее), а на все это с безразличием взирают со стороны (эти мотивы есть и у Ханеке).
Франция, да и Европа в целом по Озону, давно превратилась вот в такой крысятник. Им нормально, нам смешно. Причем раздувают мелочные неприятности до таких проблем, ходят к аналитикам. У нас проще все как то — взял водки, пошел к хорошим друзьям, посидел, излил душу, послушал других и пошел себе с миром (но главное не переборщить). И на душе как-то спокойнее. А у них целая дилемма. Европа гниет. и давно. Но весело (хотя наверное грех смеяться над чужими бедами). А вот получается.
В далёком 1998 году Франсуа Озон, тогда еще молодой режиссёр, но уже известный по своим скандальным короткометражкам, не менее эпатажно дебютировал в «большом кино». Первым полнометражным режиссёрским дебютом для Озона стала лента «Крысятник», хорошо воспринятая и критиками и зрителями. Уже в «Крысятнике» проявился характерный для режиссёра почерк: выявление скелетов в шкафу в рядовой буржуазной семье.
Первая сцена сразу задаёт бодрый темп всему повествованию — короткому, анекдотичному, перенасыщенному эротическими и психологическими выкрутасами. Перед нами традиционная, стопроцентно французская, семья. Глава семейства — мудрый отец, добропорядочная мать, сын, корпящий над учебниками и ничем непримечательная дочь. Но в один прекрасный день отец приносит домой безобидную лабораторную крысу. Вскоре милая зверушка начинает оказывать своё плодотворное влияние. Побывав в руках каждого, она разрушает привычную семейную идиллию, рождая в каждом из домочадцев порочные желания: Николя тотчас заявляет, что он бисексуал, Софи начинает страдать суицидальным синдромом дополненным садомазохистскими наклонностями, у матери просыпается комплекс Электры и только отец остаётся равнодушным ко всему происходящему в доме, но надолго ли?
Озон старательно препарирует каждого члена семьи, даёт выход всем потайным желаниям героев, да так, как самому Пазолини не снилось. За фасадом идиллической картинки с мирно ужинающей семейкой скрывается весёлый наборчик отборнейших извращений: инцест, мазохизм, гомосексуализм и педофилия, мастурбация и вуайеризм, а так же прочие прелести потаённых страстей.
Развлекаясь подобным образом с героями картины, демонстрируя нахальный и беспардонный перечень всевозможных сексуальных извращений одичавшей семейки режиссёр преподносит подготовленному зрителю серьёзный подтекст. Вам потребуется много времени, чтобы разобраться во всех скрытых и явных смыслах ленты, при том, что сюжет картины можно легко уместить в одном предложении.
Короткая, шокирующая, злая и очень смешная, история одной семьи французских мещан, с кучей смысловых и ситуативных шуток запомнится надолго, не оставив своего зрителя равнодушным. Мне этот гремучий коктейль из издевательств над зрителем пришёлся по душе, а смотреть или нет решать Вам.
Обожаю всякие странные, маргинальные штучки. Но у этого фильма руки растут совсем из другого места. Фильм — моральный урод. Фильм — карикатура на черный абстрактный юмор. Неудачная попытка суицида, нервические брат с сестрой, да еще плюс инцест между самыми близкими родственниками (или намек на него) — такая солянка никак не хотела перевариваться во мне.
«Жизнь подобна дуновению ветра — мы ее не ощущаем, не ценим, пока не чувствуем настоящей боли. Жизнь надо ценить! А смерть — уважать». Вот как я поняла главный замысел Озона. Конечно, я могу ошибаться. Может он просто издевался над зрителем, напичкав историю про обычную семью всякими непристойными мерзостями?
Я хотела, очень хотела поймать мораль или урок, что-то наподобие главной мысли в фильме. Но единственное, что удалось выудить в результате мыслительного процесса то, что жизнь -дерьмо, а люди в нем актеры. Причем не всегда талантливые. По большей части дилитанты и клоуны.
Хотя фильм вызвал самые противоречивые чувства — от омерзения до столбняка непонятливости происходящего, все же считаю Озон имеет место быть, как и его «Крысятник».
Шедевр!! каждую минуту глаза зрителя расширяются все шире, когда порядочная на первый взгляд семья превращается в психушку. Выражение «и смех и грех» — очень уместно. Давно я не видела таких фильмов…
Впечатления следующие: фильм хорош по режиссуре по определению, набор актеров очень грамотный и талантливо подобранный, сюжет на простых вещах, довольно распостраненных в Европе — гомосексуализм, садо-мазо, суицид, инцест, и т. д. и т. п.
Режисер, собрав эти явления в одном фильме, поглумился над возможно не раскрытыми желаниями, присутствующими в каждом из нас. Крыса отождествляет собой эксперимент, проводимый не в лабораториях, а в подсознании. Таким образом, принеся домой лабораторную крысу, глава семьи провел эксперимент по избавлению от комплексов над своей скучающей буржуазной семьей!
Все, кто имели контакт с крысой (все герои фильма, кроме жениха дочери), пересмотрели свое отношение к якобы не социальным нормам. Несчастный сын был латентным гомосексуалистом, и открыл себя. Дочь, страдавшая комплексом неполноценности, реализовала себя в садо-мазо. Мать, живя с аморфным мужчиной и переживая за сына, открыла в себе Электру. Гувернантка оказалась вуйэристкой…
Отец, которому вечно нет дела до детей и духовных ценностей, представил себя маньяком-убийцей-некрофилом… Суть фильма в минимализме и максимализме, в белом, которое становится черным, в скрытом, которое становится явным.
Своей садистско-эротической фантазией с элементами черного юмора молодой амбициозный режиссер открывает нам панораму морального разложения обычной буржуазной французской семьи. Озон с одержимостью развенчивает стереотипы жанра социальной мелодрамы для удобного семейного просмотра, нарочито показывая нам через увеличительное стекло пороки, словно черви пожирающие главных героев.
Все начинается с принесенной домой главой семейства лабораторной крысы. Животное становится последней каплей переполненной чаши похоти в глубинах подсознания членов семьи. Каждый из домочадцев, пообщавшись с крысой, открывает в себе новые грани желания, прорывающиеся наружу с неистовостью вулкана. Белое создание становится катализатором целого эксперимента, поставленного язвительно-легкой рукой режиссера. Сын из «ботаника» превращается в красавца-гея и теперь устраивает оргии у себя в комнате, его сестра, неудачно выбросившись из окна, обнаруживает в себе садистские наклонности, извращенно мучая своего парня. Скромная домработница оборачивается в вульгарную лесбиянку, бестактно подглядывающую в замочную скважину новоиспеченного гея, и ее темнокожий муж также меняет ориентацию. Мать, из желания помочь сыну преодолеть порок, совращает его, обнажая комплекс Электры. И только лишь отец во всем этом «крысятнике» сохраняет спокойствие. Равнодушно воспринимая все половые извращения его семьи, он отвечает на все умными поговорками и тешится разгадыванием кроссворда. Но и мимо него не проходит влияние хвостатого чудовища, разрушающего семейную идиллию. Жану снится спасительное убийство своих близких пока по нему ползает красноглазый грызун, но его сон прерывает звонок жены, уехавшей на несколько дней с детьми за город. Она, осознав причину всех бед, просит избавиться Жана от виновника — крысы. Но знал ли он об уготованной ему роли, цинично поедая зажаренную в микроволновке тварь? Его финальное кафкавское перевоплощение олицетворяет собой идею материализации скрытых потаенных желаний. В итоге черной насмешки Озона все заканчивается хорошо. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы, и пастуху вечная память…
У культовых режиссеров есть одно проклятье. Большинство их дебютных фильмов не смотрят, как например у Вуди Аллена и Гаса Ван Сента. Франсуа Озон же напротив ворвался в мир французского и мирового кино с оглушительной помпой под названием «Sitcom», которую и сегодня посматривают все любители нестандартного кинематографа, а в первой ленте Озона «нестандартностей» хоть отбавляй.
Как произвести впечатление на зрителя? Ведь каждому хочется вот так сразу стать знаменитостью, да желательно и интеллектуальной. Но интеллект, как бы не кричали, не в чести, а потому надо манить народ на «жаренное»: секс и смерть. Этим блюдом месье Озон потчует на убой. Приправы из гомосексуализма, инцеста, садо-мазохизма, группового секса, обегающие мастерки и неприкрытые пенисы, ошейники, плетки и педофилия удовлетворят затаенное любопытство ханжей и потешат взгляд либертинов. Но кино сугубо авторское, а потому без «умностей» не обойтись, и нет ничего проще, чем переосмыслить уже сказанное, примешав к этому современные тенденции. Переосмыслили Пазолини, а добавили стилистику ситкомов. Нет, морализаторские гэг-комедии были и задолго до Пазолини, к примеру, «Я люблю Люси» 50-х годов, но итальянца больше интересовали социальные, метафизические и политические причины дегенерации буржуазной семьи, месье Озон щадит зрителя и сводит сюжет о благополучной французской семье к фантастической истории о лабораторной крысе, оказавшей дурное, развратное влияние на всех, кто с ней взаимодействует.
Вот мальчик молодой (Андре де Ван), с проблемами в общении и выражении мыслей, типичный аутсайдер и ботаник, а ботаники крыс не боятся, они их исследуют. Крыса исследует мальчика, и мистическим образом внушает ему, что он гей. Впрочем, проблемы с общением исчезают сами собой. Мальчик идентифицировал себя хоть с каким-то обществом.
Вод девочка, готичная француженка Марина де Ван, томимая бессмысленностью своего существования. Милое животное подскажет как лучше спрыгнуть с окна так, чтоб насмерть и навсегда. Но у крысы, видимо, свои планы, и девочка остается жива, в инвалидном кресле, и теперь ее молодой человек вынужден подчиняться инвалидке, играющей в «будь моей собачкой»
Вот мама, шокированная тем, что ее сын оказался геем. Ее собственное решение — проявить толерантность. Решение крысы — помочь сыну. Месье Озон, увы и ах, издевательски сообщил всему миру, что единственной профилактикой гомосексуализма является еще более ужасный инцест со своими родителями.
Вот служанка Мария и муж ее негр Абдул, принимающие по велению крысы скромное участие в сексуальных утехах семейства.
И с ними отец, равнодушно на все смотрящий, но мечтающий о том, как бы всех перестрелять. С чего, собственно, фильм и начинается.
Чтобы подчеркнуть всю несуразность, дабы впечатлительные зрители не восприняли всерьез опасно-психический коктейль, месье Озон сопровождает практически театральное действо искрометным юмором и гиперболами в виде гигантской крысы, в которую превращается отец. Европа движется по пути к либерализации и демократизации, принимаются законы о равенстве всех и вся, и это несомненно, хорошо. «Крысятник» же об опасных перегибах такой политики, не подкрепленной нравственными ориентирами для нации. Озон ориентиров и не предлагает, это не по его части. Он всего-навсего веселиться в стиле Маркиза де Сада, искушая нашу плоть подчеркнутыми грудями и красивыми мужскими и женскими телами. Жаль, что после «Бассейна» веселье окончилось, и месье Озон обрюзг и, словно встретившись со своей крысой, почерпнул обратный эффект, стал Бюргером, потеряв, сделавшую его знаменитостью, задорность, откровенность и эпатаж.
Все сексуальные пороки Франсуа Озон обнажает перед зрителем, когда отец благополучного, с виду, семейства приносит в дом лабораторную крысу.
То ли крыса оказалась заразна, то ли внутренние желания и фантазии каждого члена семейства прорываются сквозь пелену морального устоя общества, считающего секс при свете, уже смертным грехом, но результат оказывается шокирующим.
Скорее всего, это маленькое белое животное стало, лишь спусковой кнопкой пистолета, выстреливающего не пулями, а сексуальными предпочтениями.
Все начинается с сына, которой осознает, что гей, дальше цепная реакция молниеносно проносится по всем имеющим, контакт с крысой: муж, домработницы, тоже оказывается, между прочем, другой ориентации, дочь с помощью неудачной попытки суицида, открывает в себе желания причинять страдания своему половому партнеру; домработница же понимает, что получить оргазм способна только, наблюдая через замочную скважину; мать же пытаясь доказать, что её сын не гей, укладывается с ним в постель; и наконец, очередь доходит и до отца семейства, его же желания страшны, ибо воплотись они в реальность…
Но мораль Озона такова: надо быть самим собой, не скрываясь под масками приличия, ведь они лишь преграды, мешающие стать по-настоящему счастливым.
20.3 тыс. 
16.3 тыс.
