Отечественные локализаторы долго бились с адаптацией названия этого фильма, в итоге придя к стандартному и банальному — «Бункер». Тогда как уже незадолго после начала действие картины перемещается из вышеупомянутого убежища, в котором тогда царил абсолютный хаос, на улицы разбомбленного Берлина. И пока остатки немецкой армии продолжают сражаться на руинах столицы, там, под землей, медленно погружающийся в пучины собственного безумия Гитлер, все еще отдает своим верным псам приказы, направляющиеся прямиком в пустоту. Верными их, впрочем, назвать очень трудно — пока одни обсуждаю крах национал-социализма, другие торопятся как можно быстрее уехать из города.

С самого начала создатели ленты знакомят зрителей с личной секретаршей Гитлера — молоденькой и наивной девушкой — тогда и кажется, что повествование будет идти именно от ее лица, однако, это не так. В какой-то момент даже начинает казаться, что тут вообще нет главных героев — параллельно с событиями в бункере разворачивается история немецкого мальчика, еще не до конца утратившего веру в победу Германии, а когда мы снова возвращаемся в убежище нас ожидает множество очень эмоциональных сцен с участием актера Бруно Ганца. Особого упоминания заслуживает эпизод, в котором Гитлер устраивает разнос своим офицерам — кажется, что он уже неимоверное количество раз становился объектом всевозможных пародий.

Фильм этот из тех, что по праву можно назвать тяжелыми — очень мрачная и гнетущая обстановка лишь изредка разбавляется неплохо поставленными сценами бомбардировок Берлина. Почти все два с половиной часа действие разворачивается в антураже серых стен, что вкупе с сюжетом ленты рождает ощущение полнейшего упадка.

В этом смысле последние кадры картины подобны лучику света в темном царстве — они очень отличаются от всех предшествующих им двух с половиной часов как по визуалу, так и по общему настроению. А, поскольку персонажей тут довольно-таки много, перед финальными титрами вкратце рассказано, что стало с ними после подписания капитуляции.

«Бункер» — кино на очень сложную тему, и от этого не менее приятно осознавать, что лента получилась настолько сильной. Кажется, что все, или почти все, задачи, поставленные ее создателями, достигнуты — очень адекватно рассказав эту историю и тщательно воссоздав события тех дней, они не забыли про некую долю документальной достоверности, которая, несомненно, стала очень удачной авторской находкой.

И все же, оригинальное название фильма — «Падение», разумеется, куда более точно передает его суть. Это не только падение Германии, но и падение Гитлера. В конце концов, в глазах Ганца тут не видно ничего, кроме краха идеалов его героя, а та самая вышеупомянутая секретарша в определенный момент времени становится единственным персонажем, которому более-менее можно сопереживать, хотя, по сути, главная эмоция, которая преобладает по отношению к ней — жалость.

Шикарный фильм. Да тяжелый, но нужный, т. к. большинство персонажей показаны живыми людьми со слабостями и страстями, а не винтиками (или машинами-автоматами).

Порадовало, что о союзниках наших в фильме только говорят, а штурмуют Берлин именно русские, переговоры о капитуляции идут с русскими. А то сейчас уже слишком много сказок про то, как англичане, американцы и др. победили немцев.

Покоробило интервью в конце с героиней фильма со сказочной цифрой про 6 миллионов евреев.

Количество пародий-переозвучек в интернете лишний раз говорит о популярности фильма. Плохое и неинтересное кино никто и вспоминать не будет!

Фильмы Оливера Хиршбигеля «Эксперимент» и «Der Untergang» («Бункер») относятся друг к другу как лабораторный опыт и натурное наблюдение. В первой ленте автор показывает зарождение жестокости из объективных условий, возникновение желания подчинять, словно спонтанного сгустка разрушительной энергии в абсолютном вакууме, который представляет собой сознание цивилизованного человека, вроде бы лишенного хищнической жажды крови и стремления к подавляющей власти. В следующей работе Хиршбигель вырвался за пределы белых стен научного центра и попал в серые стены последнего пристанища верхушки Рейха, одержимого предсмертной агонией накануне вторжения союзников. Однако этот фильм значительно расширил поле драматургии и масштаб разворачивающихся событий, включив каждую камерную сцену в гигантский исторический контекст и одновременно проведя крушение народов через страдания отдельных людей. Картина тяготеет к театральности и по большому счету состоит из череды эпизодов, разыгранных одними лишь эмоциями актеров и внимательной камерой Райнера Клаусманна, которая, схватывая детали интерьеров и крупные планы взглядов, порой создает ошеломляющее впечатление.

С точки зрения оригинальности идей, лента не стоит особого внимания: историческая роль Гитлера известна, события после окончания войны — тоже, даже подробности Нюренбергского трибунала можно при желании раздобыть и прочитать, как политики всего мира осуждали «преступление нацизма против человечности». Но «Бункер» все равно бьет наотмашь, заставляя замирать в моменты возвышенных трагедий, в минуты сжигающей самоотверженности, с которой эти монстры фашистского режима идут на смерть и, подобно легендарным титанам, падают в бездну небытия от осознания крушения их мира. И Хиршбигель не даст повода упрекнуть себя в оправдании национал-социализма, ибо ни единым кадром он не вызывает сострадания к фашизму как к строю. Его режиссура превращается в скальпель, разрезающий лозунги, догмы, всю партийную униформу, которая, спадая, обнажает человеческую сущность. Без нагромождения документальных свидетельств обо всех зверствах, без Холокоста, без 50 миллионов погибших — на короткий вздох в дымке экранной иллюзии Гитлер вдруг становится ничтожным стариком, мучающимся паркинсонизмом, с затуманенным рассудком, хватающимся за галлюцинации. Некогда огромная непобедимая армия, преданность генералов, величие арийской расы — все оказалось ложью, плодом одурманенного сознания. И Гитлер, безотчетно и совсем бесцельно рассуждающий о вредности милосердия как противоречащего естественному отбору, видится еще более мерзким. Однако это отвращение возведено в ту степень трагедийной патетики, доходящей до сердца через осознание страшной невыносимой боли, которую переживает в этот момент человеческое существо.

Хиршбигель использует свойство экрана доносить до зрителя мощь и ярость, величие и силу одним лишь шепотом, оборванными монтажными фразами, драматичной тишиной, когда глаза превращаются в сухие слезы, а вселенская мука глохнет беззвучными спазмами, сдавлено прорывающимися из глубины тела. Единственное, что гремит в фильме, это взрывы снарядов и бутылок шампанского, которым фашизм провожает свою ужасную извращенную эпоху и даже перед кровавым закатом собственной жизни не забывает безумной привычки пировать на костях. Все оборачивается пляской смерти, а в бетонных коридорах этого храма будущих призраков то и дело слышны выстрелы самоубийц. И перед каждым кадр на секунду останавливает оцепеневший, поразительно экзистенциальный взгляд, еще долго резонирующий в обескураженной памяти.

Картина состоит из целой коллекции блестящих актерских открытий. Ведь, когда человек забывает себя и всем своим существом превращается в другого, это нельзя назвать иначе, кроме как «открытие». Образы Евы Браун, Магды Геббельс, вместе с настоящим творческим подвигом Бруно Ганца, сыгравшего Гитлера, восхищают не только перевоплощением, но и тем, что за этими и другими именами в фильме стоят реальные судьбы. Многие из тех, кто был в том самом бункере, надолго пережили 9 мая 45-го. Среди них и Траудль Юнге, по книге которой был поставлен фильм. И лишь одна мысль не дает покоя: как можно жить дальше с этим неизлечимым шрамом памяти, с прошлым, через которое пролегли мировая трагедия, исторический излом, насколько может быть исковеркана жизнь катастрофой минувшего? В 2002-ом году Юнге, работавшая секретарем Гитлера, не твердит о своей непричастности к преступлениям фашизма, она понимает, что все, кто хоть чем-то помогал этому режиму, приложили руку к смертям миллионов. И потому не избежать ужасающего сочувствия сотням людей, попавших в ловушку истории: тем же женам гитлеровских генералов, которые по собственной воле умирали вместе со своими отпрысками, детям, оборонявшим Берлин от советских войск и в бессилии стрелявшим себе в висок под возглас: «Heil Hitler!» — и врачам, что лечили фашистских солдат и толпы больных гражданских в полуразрушенном городе.

Фильм Оливера Хиршбигеля построен не на одной только книге главной героини Гертруды Юнге. И даже не только на дополнительно привлеченном исследовании Иоахима Феста — автора одной из наиболее фундаментальных биографий Гитлера. В работе над фильмом использованы элементы воспоминаний и свидетельств практически всех переживших войну очевидцев и участников событий апреля 1945 г. в подземелье имперской канцелярии — это угадывается чуть ли не в каждом кадре. И скрупулезное следование мельчайшим деталям, отраженным в этих свидетельствах, несомненно, делает фильм близким к документальному. В отдельных сценах этот эффект приближается к максимуму, как, например, в эпизоде вручения Железных крестов мальчикам из гитлерюгенда в саду рейхсканцелярии, где создатели картины по сути воспроизвели кадры документальной кинохроники, запечатлевшей последнее прижизненное появление Гитлера перед камерой и, так сказать, «на публике» вообще, т. е. вне пределов того самого Бункера.

Что до самого Гитлера, то его изображение в картине — еще одно свидетельство добросовестной экранизации авторами исходного материала — в воспоминаниях практически всех до единого очевидцев Гитлер в последние дни жизни предстает как раз таким — одновременно мягким и даже сострадательным к обслуживающему персоналу, к которому относится и главная героиня, и обрушивающимся с бессильной горечью и отчаянием на генералов и ближайших соратников с обвинениями в трусости и предательстве; в одно и то же время клянущимся (и, похоже- вполне искренне), что все то, что он делал, совершалось во благо горячо им любимого немецкого народа, и тут же во всеуслышание обрекающим своими приказами этот самый народ на гибель, как «не справившийся со своей исторической миссией».

Кстати, чуть ли не главным «активно положительным» героем картины (кроме, пожалуй, врача Шенка и самой главной героини Трудль) выведен саботирующий данные приказы рейхсминистр Альберт Шпеер, в изображении которого авторам фильма удалось добиться, пожалуй, наибольшего портретного сходства при подборе актера. Вообще, тема неисполнения приказа проходит чуть ли не красной нитью через весь фильм. Не исполняет приказа о разрушении мостов и коммуникаций Шпеер, о чем сам и признается фюреру в прощальной беседе (кстати, сомневающихся в правдоподобности этого эпизода остается лишь отослать к мемуарам самого Шпеера, где эта сцена описана в деталях). Не исполняют приказа о прорыве к Берлину оставшиеся за кадром Венк и Штайнер, у которых просто нет сил для этого. Не исполняет приказа самый верный из соратников фюрера Геббельс, отказывающийся выполнить требование Гитлера покинуть рейхсканцелярию. Пожалуй, единственным выполненным в фильме остается приказ фюрера о посмертном сожжении останков его и Евы Браун. В немецкой системе дисциплины и исполнительности это может показаться нонсенсом, но в фильме рисуется как раз момент слома тоталитарной системы, и то, что авторы, пусть и только лишь добросовестно следуя за мемуаристами и историками, воспроизводят это на экране, не стоит относить к их неудачам.

Вообще, временами создается впечатление, что режиссер руководствовался мемуарами того же Шпеера, включая субъективные оценки тех или иных персонажей, в не меньшей степени, чем воспоминаниями самой Траудль Юнге. Вот, к примеру, сцена, когда Ева Браун угощает приехавшего проститься с фюрером Шпеера, (единственная в бункере вспомнившая о том, что он наверное с утра не ел), тоже вчистую списана с мемуаров рейхсминистра вооружений. Многолетня подруга, а затем и жена Гитлера вообще пополнила собой галерею персонажей, выведенных в фильме с явной симпатией, или во всяком случае — с сочувствием (в точности, как в упомянутой книге). Она временами кажется единственной в компании обреченных в бункере, сохранившей не только мужество, но и чувство юмора и жизнерадостность на пороге смерти, и стремящейся при этом помочь чем-то окружающим — хотя бы ласковым словом.

Куда более заметными неудачами стоит признать не слишком полное, мягко говоря, внешнее соответствие многих актеров в картине своим историческим «оригиналам». Наиболее «режущими глаз» в этом отношении выступают Геббельс, Кейтель, Йодль, Геринг (последний, к счастью, появляется в кадре только один раз и ненадолго). В случае с Геббельсом, по моему, дело не спасает даже неплохая игра Ульриха Маттеса- так пренебрегать внешним сходством режиссеру непозволительно. Между тем, чета Геббельсов -одни из ключевых персонажей фильма, а эпизод убийства Магдой Геббельс шестерых (!) своих детей, хоть и описан многократно, в фильме Хиршбигеля может, наверняка, претендовать на звание самой тяжелой для зрителя сцены. При этом чувство меры, пожалуй, впервые изменило тут режиссеру — совершенно необязательно было на протяжении нескольких минут фильма протоколировать процесс вкладывания ампулы в рот каждому из шестерых спящих детей с последующим ее раздавливанием. Не менее, а даже более сильное впечатление, очевидно, оставило бы это действо, показанное в отношении первой из несчастных жертв «материнской заботы», а потом можно было перевести камеру куда-нибудь «на другой участок битвы».

Например, в берлинские подземелья, забитые раненными, умирающими, солдатами и толпами спасающихся беженцев. Еще в последней части советского «Освобождения» — фильме «Последний штурм», сцены боя в метро и последующего совместного спасения советских солдат и немцев из затапливаемой по приказу Гитлера подземки стали чуть ли не самыми сильными в эмоциональном плане во всей эпопее Ю. Озерова. В «Бункере» ад в берлинском подземелье изображен не менее впечатляюще. Опустошенные, потерянные, оглушенные бомбежкой и артобстрелом жители Берлина в фильме Хиршбигеля повторяют судьбу граждан Варшавы, Роттердама, Сталинграда, попадая под своего рода исторический бумеранг.

Не всегда в фильме соблюдается хронологическая последовательность событий. Разговор Гюнше с шофером фюрера Кемпкой по поводу бензина для сожжения трупов первой четы рейха состоялся, по свидетельству последнего, уже после смерти «шефа». Самоубийство Геббельса произошло 1 мая, а капитуляция берлинского гарнизона — на следующий день, тогда как в фильме генерал Вейдлинг объявляет о капитуляции в сцене предшествующей самоубийству преемника Гитлера на посту канцлера.

Особо стоит отметить образы советских солдат и офицеров в «Бункере». Здесь авторам фильма удалось проявить подлинный стоицизм, удержавшись от, рискну утверждать, сильнейшего искушения пройтись хорошенько по теме бесчинств советских войск в захваченной Германии вообще и Берлине в особенности. Возможностей по ходу фильма для такой вставки и не одной — хоть отбавляй, как и исторического материала, который мог бы таковую убедительно обосновать. Напомню, что за два года до создания «Бункера» в Англии вышла нашумевшая книга Э. Бивора «Падение Берлина. 1945», где насилию над мирным населением Германии со стороны советских войск уделено немало места. Да что там Бивор- одного Льва Копелева хватило бы с лихвой! Однако создатели фильма являют нам пример подлинной корректности и исторического такта — не показывают в кадре ни единого момента, который мог бы хоть намекнуть на такого рода аспект событий тех дней. Зверства нацистов показаны, зверства наших войск — нет. Так что сомнений в том, что для авторов является главным злом, на котором они считают необходимым сосредоточить все внимание, не остается.

Советские персонажи в фильме изображены не только вполне нормальными людьми — правда, поданы они в большинстве редких эпизодов с их участием этакой общей серой массой, надвигающейся на эпицентр событий в фильме — Бункер — (за исключением разве что того момента, когда Траудль идет через группу наших бойцов в момент капитуляции — тут уже видны живые, вполне человечески с разными выражениями лица — даже у явно пьяного бойца в пилотке, остановившего ее — глаза вполне осмысленные) — но и говорят на чистом русском языке, что для западных фильмов уж совсем редкость. Даже в крохотный эпизод переговоров Кребса с советским командованием о перемирии на роль Чуйкова создатели фильма пригасили российского актера Александра Сластина (который, правда, с реальным командармом 8-й гвардейской не имеет даже отдаленного внешнего сходства — еще одно свидетельство проблем сходства актеров с героями в картине), благодаря чему советский генерал в фильме говорит без «техасского акцента»- явления, печально прославившего фильмы Голливуда всех времен.

Извините за многословность — фильм того стоит. «Бункер» — лишнее подтверждение тому факту, что при меньшей зрелищности европейское кино значительно обгоняет американское и по качеству, и рискну сказать — по художественной и социальной ценности. С учетом всего сказанного

9 из 10

Самое путающее в этом фильме то, что он мне понравился, я не могу это объяснить но это так. В какие- то моменты я начинал симпатизировать «зверю» думать о том, как же ему достается. Я гнал от себя эти мысли и не верил, что это происходит на самом деле Гитлер в образе загнанного зверя, который от безвыходности порой теряет рассудок, относится к прислуге с неприкрытой теплотой душевной, а своих генералов искренне ненавидит и обвиняет в предательстве. Наступили времена, когда начали снимать фильмы о существе, на чьих руках смерть 50 миллионов человек, да ещё и в образе немощного старика которого хочется скорее пожалеть, чем осудить. Начали угасать потихоньку ужасы войны, и кто-то решил, что уже можно показать другую сторону медали. Войну глазами фашистов уверенных в своих убеждениях и до последнего отстаивающих свои идеалы. Наше общество не совсем здорово раз позволяет выпускать такие фильмы в прокат, ну дело сделано и не куда от этого не уйдешь.

Почему же фильм мне понравился? Да наверно по тому, что режиссер Оливер Фиршбигель постарался, отбрасывая все предрассудки снять качественный продукт, и у него это несомненно получилось на отлично. Игра актеров без сомнения, понимающих в каком фильме и роли, каких исторических личностей им довелось играть не оставляет не тени сомнения в их профессионализме. Нет смысла рассказывать о сюжете фильма по той простой причине что он, к сожалению, нам всем хорошо знаком это война, помойку здесь больше нечего добавить. Затрагивая такой период человеческой истории, как вторая мировая война, а именно последние дни существования фашистского режима фильм не оставит равнодушными никого. И самое страшное, что многим он понравится…
Главное при просмотре фильма Бункер не поддаваться чувству жалости, в этом фильме некого жалеть!

Каково немецким кинематографистам была снимать фильм о самом тяжелом периоде страны? Я даже не берусь предположить какими силами делалось это кино…

Фильм страшный уже из-за того, что показывает немецкие ужасы войны, хаос и разруху Берлина 45-го года, сомнения подчиненных фюрера и самое тяжелое — характеры офицеров, простых солдат, жителей и Гитлера. Как этого человека покидают люди, которые были когда-то преданны ему, люди, давшие клятву…

Как он превращается из некогда лидера страны в человека, которого покинули все, в параноика с трясущимися руками.

Самая страшная сцена для меня — как убивали детей в бункере с непреклонным выражением лица и с мыслью, что нет будущего после развала Германии…

Все это очень тяжело смотреть, ведь ужасы войны, затрагивают души людей до сих пор, и это никогда не сотрется из нашей памяти…

10 из 10