Сюжет, основанный на подлинном историческом событии, образно выразил основные социальные тенденции ХХ века: массовое стремление к свободе, борьбу с тиранией, защиту человеческого достоинства, призыв к единению людей во имя равноправия. Новаторская форма фильма и сегодня оказывает глубокое влияние на развитие выразительных средств кино.
Красный революционный флаг раскрашивался на плёнке вручную.
На одном из кораблей эскадры Черноморского флота видна трёхорудийная башня главного калибра. В 1905 году русских линкоров с трёхорудийными башнями ещё не было в проекте, а на броненосцах стояли двухорудийные башни главного калибра.
Впервые фильм был озвучен в 1930 году, потом восстановлен и переозвучен в 1950-м (композитор Николай Крюков) и, наконец, в 1965 музыку к фильму написал Дмитрий Шостакович.
По словам самого Эйзенштейна, идея снять знаменитую Одесскую лестницу пришла к нему, когда он сидел на этой самой лестнице, ел вишни, а косточки скакали по ступенькам.
Приступая к просмотру признанного шедевра Сергея Эйзенштейна, я примерно представлял себе сюжет, но то, что картина снята с таким размахом, даже не догадывался.
Фильм основан на реальных событиях. Более того, сквозь каждый кадр сквозит документализм. Порой кажется, что на экране — хроника, что за кадром нет режиссера и съемочной группы.
Очень важная черта «Броненосца» — то, что зритель чувствует свою эмоциональную вовлеченность в действие уже через считанные минуты после начала.
Офицеры и судовой врач, не ставящие ни во что матросов, становятся практически вашими личными врагами. То, с какой ухмылкой врач констатирует, что мясо, кишащее червями, пригодно к употреблению, вызывает негодование и ненависть.
Зато сцена, в которой «Потемкин» переходит в руки матросов, вызывает неподдельный катарсис.
Но на этом все не заканчивается. Главная сцена картины — это все же расстрел простого народа на одесских ступеньках. Хладнокровие, с которым проводится массовое уничтожение невинных людей, просто поражает. Ситуации, когда одни должен убивать других, просто потому, что отдан соответствующий приказ, невероятно абсурдна.
И даже то, что фильм заканчивается хорошо — броненосец, не вступая в бой с адмиральской эскадрой, идет дальше в светлое будущее, не позволяет забыть тяжелые ощущения от сцены насилия.
Возможно, кто-то увидит в этом творении пафос и напыщенность, но для «Броненосец Потемкин» — картина, возвышающая человеческий дух и непоколебимую волю,
Гениальность — это непривычный взгляд на вещи. Гениальность Эйзенштейна — четкая фиксация зрителя на созданном образе, суть его сверхраскрытие и выход за привычные пределы, живущие в сознании рядового человека. В каждой своей работе Эйзенштейн являет событие с силой нестандартного, высокохудожественного подхода и к действию, и к его экранному воплощению.
Вообще, понимаешь, насколько сильно повезло советской власти с тем, что ее певцом был именно он. Странный синтез художника, чьей природой является природа свободы и глашатая революции, который должен находиться в определяемых для него идейных рамках. Большая удача заключалась в том, что эти линии совпали и работали одна на другую, увеличивая могущество таланта Эйзенштейна, хотя, казалось, куда уже…
«Броненосец» — яркое подтверждение вышесказанного. Это заказной продукт, определенный к 20-летию революции 1905 года. И конечно, Эйзенштейн не мог подойти к работе сухо и формально. То, что получилось, покорило многие миллионы всего мира. Сам фильм вошел во все истории кинематографа, стал хрестоматийным; а его отдельные эпизоды — наглядный пример вершин режиссерского, драматургического и операторского мирового искусства. Он был признан лучшим фильмом всех времен и народов многими опросами и критиками.
Картина была отснята в рекордные сроки. Четко составленный план картины самим Эйзенштейном укладывался в каноническую форму классической драматургии со всеми ее атрибутами: завязкой, перипетией, кульминацией и развязкой. Именно следование этой формуле позволило фильму выдержать стройность композиции, единства и упорядочения действия; чего, скажем, в той же «Стачке» не наблюдается. Ничего отвлекающего от главного события. Вместе с тем, есть и похожесть со «Стачкой»: отсутствие центрального образа единоличного героя, в роли которого выступает народная масса.
Схожесть со «Стачкой» обнаруживается и в ритмике, выраженной многими средствами. Это и ритмика монтажная, это и ритмика световая, это — ритмика действия. Отличным примером тому может служить «одесская лестница», сплошь состоящая из знаковых художественных и ритмических построений, которую за солидный возраст картины, пожалуй, разобрали тысячи раз на тысячи частей. Ритм задается шеренгой солдат, их ногами; ритм повторяется в статичных параллелях лестницы; ритмом выступают и выстрелы — все это и есть ритм движения, действия. Сам Эйзенштейн определял «сверхпредметность ритмического образа обобщения», выводящий зрителя на эмоциональный ритм, ибо эмоция — есть тоже результат движения.
Примеров воздействия, облеченных в форму «Броненосца» в фильме огромное множество. Нарастание интенсивности, построение композиции, выявление фактур стихий и сами стихии, метафорически проявленные; динамика и геометрия отдельных линий и сама геометрия действия…Невозможно передать все полноту примененных образов и приемов, гениально исполненных и самим Эйзенштейном, и его соратником Тиссэ, непревзойденным визуализатором режиссерских идей. И в этом тоже особое мастерство: сказать все и больше без слов, применяя лишь доступные немому кинематографу средства выразительности, ограниченность которых сильно стесняла возможности художника; и при этом добиться результатов настолько впечатляющих, что и сегодня фильм «работает» на зрителя всей силой своей выразительности.
Но, конечно, Эйзенштейн художественно перерабатывает историческую основу события, теряя ее достоверность, но представляя событие как знаковое явление, символ начала революционного движения. Например, он создает вполне счастливый финал братания с адмиральской эскадрой, что является исторической аберрацией; и вместо трагедии зритель получает позитивный финал. Конечно, реалии того времени в совокупности с идейной составляющей Страны Советов допускали подобные вольные интерпретации. Цель данной картины была вполне себе очевидна и она была достигнута в полной мере. Известнейшие люди того времени не только в России, но и за рубежом восхищались работой Эйзенштейна; в том числе и Чаплин, назвавший «Броненосец» «самой лучшей картиной в мире». Историческая правдивость подобных высказываний подкреплена временем. И по сей день «Броненосец» высоко реет ярко-красным знаменем, что раскрашивал вручную лично его создатель. И это уже никаким идеологиям и политическим режимам не сокрушить, поскольку искусство выше любых вождей и режимов.
Немое кино прекрасно тем, что в нём нет места пафосу, напыщенности, в нём есть чистая идея и безграничное желание снять интересную историю. Зачастую такое желания и является первостатейной причиной успехов картин, ведь режиссёры снимают кино, которое сами хотя увидеть на экранах кинотеатров. Посему не удивительно, что революционная картина «Броненосец Потёмкин», в руках неудержимого Сергея Эйзенштейна стала всемирно признанной классикой кинематографа.
Сейчас основной претензией массового зрителя к немому кино является медлительность повествования, отсутствие визуальной феерии и каких-либо диалогов. Но это никак не относится к «Броненосцу». Хватает всего несколько минут, чтобы понять, что в этом фильме есть что-то необычное, чего не было в картинах в раннего Фрица Ланга и Мурнау, а именно динамики.
Пожалуй, впервые сцены снимались не с одного, не с двух, а с трёх и более ракурсов! Получая такие материалы, Эйзенштейн мог тасовать кадры как колоду карт, подбирая необходимою гармонию в повествовании. Так, например, не единожды в картине друг за другом монтируются кадры с изображением тревоги и храбрости, отчаянья и мужества, отчего картина наполняется неповторимыми эмоциями и динамикой.
Вообще монтаж в данной картине главное и основное оружие режиссёра. С его помощью он помогает повествованию, показывая нарезку панорам, погружает зрителя в действие картины, а об эмоциональной составляющей было сказано выше. В данном плане Сергей Михайлович был новатором. Пожалуй, он понимал как скудно немое кино, поэтому и был нацелен на то, чтоб в его фильмах больше говорили эмоции, а не слова. Так лента во время показа сопровождалась музыкой Эдмунда Майзеля, в которой за исключением классических инструментов симфонического оркестра присутствовали различные шумовые эффекты. Позже во время реставрации в 1976 году в качестве музыкального сопровождения были выбраны композиции Дмитрия Шостаковича. Однако даже этот факт не смущает, и сцены расстрела мятежников выглядят настолько завораживающе и пугающе что берёт не просто шок, а настоящее потрясение! В самой знаменитой сцене, когда детская коляска спускается по ступенькам Потёмкинской лестницы, сердце останавливается.
Заканчивая тему новаторства, стоит упомянуть главного помощника режиссёра, а именно оператора Эдуарда Тиссэ. Вся хвалённая эмоциональность кадра могла бы не состоятся, если бы картинка выглядела удручающе. Основной проблемой большинства картин того времени являлось плохое качество отснятого материала. То где-то темно, то где-то наоборот слишком светло в кадре, а где и вовсе испорчена плёнка. Однако в «броненосце» подобных проблем не наблюдается. Каждый кадр прекрасен, баланс идеален, от чего и фон выглядит ровным, и вся мимика актёров просматривается.
Но не новаторством единым помнится этот фильм. В картине важна его смысловая нагрузка. Сейчас, когда миф об идеальности СССР развенчан, картину воспринимаешь как натуральную агитационную ленту с целью прославления нового режима. Не зря фильм и был поручен Эйзенштейну как работа к юбилею революции 1905 года. Но режиссёр смог вместить в неё идеи о едином обществе с равными правами, без гнёта царя и беззакония богатых. А вот что касается сюжета, то тут его попросту нет. Точнее он прост и банален. Ведь по своей сути «Броненосец» это документальное кино, или как признавался сам автор: «Действует, как драма, а построен, как хроника». Однако даже при большом желании невозможно обвинить в этом картину, ведь когда в кадре появится женщина с окровавленным ребёнком на руках, вы забудете обо всех внешних недочётах и не захотите вспоминать о не идеальности сценария.
После просмотра остаётся немой восторг за то, что эту картину снял наш соотечественник, который не побоялся внести перемены, а стремился к самосовершенствованию и создал картину, которая на протяжении вот уже более 85-ти лет учит и вдохновляет режиссёров различных поколений. Кто знает, может быть Хичкок, посмотрев именно «Броненосца» решил применить подобную технику монтажа в своём «Психо», а Квентин, подражая Эйзенштейну, так же именует отдельные главы своих картин.
Разворачивайтесь в марше! Двадцать пятый год, Владимир Ильич едва ли успел удобно устроиться в земле, а птенцы уже выклёвывали друг друга из большевистского гнезда. Огромное бельмо на глазу, вооружившееся серпом и молотом, вызывающе игнорировало псевдомирные объединения капиталистов и усердно трудилось на союзной мифофабрике, старательно загоняя клячу истории. Словесной не место кляузе. Все, кто мог понять лингвистические экзерсисы краснокаменного Кремля, отплыли на философском пароходе, оставив в стране избирательный контингент в виде рабочих и колхозников, методы воздействия на которых должны были быть проще и нагляднее. Историческую обоснованность заветов дедушки Ленина решили доказать с помощью кинопленки, красной краски и легких передвижек летописных фактов в соответствии с направлением, указываемым правящей рукой. Какой? — Левой! Левой! Левой!
Эй, синеблузые! Рейте! За океаны! Матросы броненосца «Князь Потемкин-Таврический» взбунтовались в ответ на отвратительные условия, простуженные холодным ветром Первой русской революции. Это коренное преобразование было окрашено либерально-монархическими цветами, алые оттенки социал-демократов терялись в общей палитре. Но в двадцатые годы историческая дотошность уступила место воодушевляющим указателям счастливого социалистического будущего. Где-то затушевать, а где-то выделить пожирнее — и вот портрет унтер-офицера Вакуленчука висит в одном ряду с основателями партии в качестве лица освобождения от поработителей. Ложка борща (и снова красный!) в тарелках моряков из народа как главное блюдо свободы, искомая искра, столь удачно оказавшаяся рядом с легковоспламенимым материалом. Оправданная ловкость рук, граничащая с мошенничеством, и воодушевляющая сила идеологии действуют эффективнее кляпа для сомневающихся. Ваше слово, товарищ маузер.
Там за горами горя солнечный край непочатый. Закутавшись в красный флаг, Эйзенштейн не просто снял ленту о сочувствующих революции — он показал коллективное бессознательное, характерное для одной шестой части суши. Общность, увлеченность и непоколебимая вера — «Братцы!», независимо от возраста, национальности или партийного билета. Город, встрепенувшийся по зову справедливости, проснувшийся от дремоты безразличия, преодолев традиционную леность в надежде на силу простых истин: мы все равно люди, мы одной крови, мы — братья. Белые штыки получили шанс на возможное прощение — он длился ровно те несколько секунд, пока женщина поднималась к ним по лестнице, вооруженная лишь верой в пресловутое единство нации. В него особенно хочется верить тогда, когда цвет твоего лагеря совершенно неважен, когда праведная ярость за искалеченную судьбу брата не по крови, но по родству человеческой природы захлебнулась в водах Леты. Идеалистическая утопия, как и государство, на благо которого она создавалась, похожа на детскую уверенность в существовании Деда Мороза — многое бы отдал за подобную реальность. Пафос, сжатый в мятежно поднятом кулаке, и дерзкая краска на сером фоне как вызов всем тем, кто не верил. Не важно, с правой или с левой вы шагаете — главное, что шагаете в ногу.
Я смотрел «Броненосец Потемкин» несколько раз, но запомнился всего один просмотр! Это было в Музее Кино, устроили ретроспективный Эйзенштейновский показ и фишкой показа было то, что музыку в живую исполняла группа, если мне не изменяет память, то ли норвежская, то ли еще какая — «Washing Women». Мне понравилось не только то, как они играли, давая точное настроение каждому моменту (при чем музыка составляла некий симбиоз из мотивов Pink Floyd и Nirvana), но и то, что все 3 участника коллектива были одеты в костюмы уборщиц и играли на инструментах, сделанных из запчастей к стиральным машинам, тазах и стиральных досках!
Вот тогда, меня фильм зацепил и запомнился. С радостью пересмотрел бы с тем же музыкальным аккомпанементом. Очень запомнились операторские ходы и некоторые кадры, до сих пор стоят перед глазами.
С некоторым трепетом и опаской начали смотреть фильм, который кусками в детстве да, а вот целиком в зрелом)) возрасте ни разу. Ну невероятное кино, кроме шуток.
Оно не смотрится смешно-устарело. Оно выглядит, сложно подобрать слова, скорее как стилизация под древнее. Настолько естественна игра актеров, настолько мастерски работает оператор.
Фантастически хорош звук. Майзель и Шостакович — наиболее известные варианты, теперь хочу обязательно посмотреть с Шостаковичем. Но Майзель, и в целом, и особенно на потемкинской лестнице — это как флойдовская Стена для человека со слегка измененным препаратами сознанием. Ужас от сцены охватывает животный, мурашки прилагаются. Крупные. И финал, с проходом сквозь эскадру, убойный. И красный флаг — первые цветные кадры в мире, если не ошибаюсь.
Про лубочность и агитационную направленность говорить не хочу. Не важно, из-за чего был бунт, черви ли или идея свободы-равенства-братства. Кино Эйзенштейн снял вневременное и внеидеологическое. В 29 лет снял, к слову.
Гениальное кинополотно гениального советского режиссера театра и кино, художника, сценариста Сергея Эйзенштейна (1898—1948). Потрясает своим замыслом и техникой операторская работа Э. Тиссэ. А музыка Дмитрия Шостаковича делает фильм неизменным и вечным шедевром кино. Реалистичные, слегка колеблющиеся кадры (что свойственно старым кинолентам) каждый по себе является новым по тем временам словом фотографии. Надо отметить, что композиционные решения оператором приняты мастерски. Такой красивой и эмоционально насыщенной картинки я не встречал ни в одном другом фильме.
Чего стоят кадры, на которых изображено сгнившее, червивое мясо, отпущенное командным составом броненосца на суп для матросов! А сжимающиеся в кулаки ладони рабочих, брошенные ввысь шапки, стая белопарусных яликов, двинувшихся к броненосцу! А поросята и утки, привезенные одесситами на борт корабля! Страх и паника убегающих вниз по ступенькам от пуль солдат царской армии горожан, окровавленный мальчик, сорвавшаяся вниз коляска с младенцем, безногий юноша, спешащий за толпой — эти мазки картины Эйзенштейна навсегда врезаются в память.
В 1926 году в Голливуде «Броненосец Потемкин» был признан лучшим фильмом года, а в Париже получил Гран-при столичного фестиваля кино. В 1958 году вошел в десятку лучших фильмов всех времен и народов.
Шедевр не только отечественного, но и мирового кино.
Вклад, который внес фильм Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин» в развитие отечественного и мирового киноискусства невозможно оценить. Об этом кино могут быть только восторженные отзывы, а как иначе? Ведь «Броненосец Потемкин» открыл миру кинематографа новые законы монтажа, придающие картине эмоциональную силу. Перечислять плюсы картины можно долго, трудно определить, что тебя заставляет волноваться — сами сцены, показанные в фильме (смысл), или же их художественное оформление. Режиссеру и его съемочной группе удалось найти оптимальное соотношение между и тем и другим.
Сергей Эйзенштейн создал фильм, который не только входит во все итоговые списки лучших «фильмов всех времен и народов», но и производит неизгладимое впечатление своим реализмом.
Картина Сергея Эйзенштейна — это классика советского и мирового кинематографа. Фильм снискал большое количество наград, среди которых стоит отметить попадание на первую строчку среди ста лучших фильмов, по опросу киноведов мира в 1978 году.
Фильм производит впечатление, в первую очередь, своей масштабностью. Я имею в виду события, которые описываются в нем. Например, бунт на корабле. Исходя из того, что произошедшее имело место быть на самом деле — невольно поражаешься реальностью и правдоподобностью действия, происходящего на экране. Невольно можно подумать — что это есть документальные съемки. Этот факт можно интерпретировать ни как иначе, как мастерство Эйзенштейна, его способность различными выразительными средствами, компонентами экранного образа доносить до зрителя суть происходящего. К тому же, в фильме нет актеров, в нынешнем понимании этого слова. Присутствуют только определенные типажи. И, ко всему прочему, фильм «немой». Получается, что на плечи режиссера, оператора и композитора ложится большая нагрузка — в отсутствии профессиональных актеров и их монологов необходимо передать настроение каждой части фильма и акцентировать внимание зрителя на важных моментах.
К таким моментам в фильме стоит отнести: разумеется, бунт на броненосце, и в частности сцену, где неповиновавшихся солдат накрывают брезентом и готовятся к их растрелу; легендарную Одесскую лестницу, где благодаря новаторскому приему монтажа, напряжение в фильме достигает максимальной точки и эпизод прохода броненосца мимо эскадры кораблей — в этот момент напряжение зависает в воздухе, ведь все идет к тому, чтобы Потемкин был уничтожен, но матросы с эскадры встречают его приветствием.
Фильм Сергея Эйзенштейна о революции, ее неизбежности, о желании как матросов, так и простых людей изменить существующий уклад, свергнуть власть и начать жить по другому. Жизнь, отданная во благо революционного дела — поступок героический. Таким героем в фильме стал матрос Вакулинчук. Его смерть — это траур для всего города, момент единения людей во благо общей цели. Тем самым, как мне кажется, получена отправная точка. Революция оправдана. Поэтому в конце фильма мы видим красный революционный флаг, развевающийся на мачте броненосца Потемкина.
Сюжет „Шпиона“ разворачивался в неком мифологическом пространстве советской жизни, и мне захотелось заняться материализацией этого мифа. Предстояло довести до чрезмерности сталинскую эстетику, сделать реальным воображаемое... (...)
