За печально-растерянным Рэнди захлопнулись решётки тюремных дверей, оставляя парня в узкой камере наедине с хмурым, расписанным татуировками Джейком, которому, как старожилу, отдан первый ход, вопрос-расспрос и инструктаж по правилам поведения.

Двадцать пять лет за вандализм стоимостью в сотню тысяч долларов, изуродованный Мерседес в обмен на четверть вековой тюремный срок — дерьмо случается, но чтобы вот так гадко, это ж надо придумать. Пожизненное соседа куда ближе к реальности — расправа над изменщицей женой, с кровью и особой жестокостью — это не детские шалости мальчика раскрасившего чужой автомобиль. Без права досрочного освобождения.

Не удивительно, что старший, берёт младшего под своё крыло, осыпая советами и окружая назойливой болтовнёй, разговорами и диалогами, которые заменяют действие, застывшее в бетонной коробке из трёх стен и зарешеченного проёма, отделяющего камеру и невидимый коридор, оставляя весь смысл словам, нигде не подкреплённым делом.

Вступает старший, и говорит о чем-то, заходя издалека, вроде, пустое, но, его слово, цепляясь за слово младшего, обнажает то, что уже случилось между сокамерниками, оставленную за кадром камерную жизнь, неравные взаимоотношения старшего и младшего, физическое, моральное и сексуальное подчинение одного другому, тотальное давление мужчины на личность и характер неопытного юнца.

И ничего из прошлого, лишь одно свидание Рэнди с матерью, испаряющееся каплями грусти и непоправимой тоски матери, зыбкой тенью мелькнувшей в остановившихся глазах невразумительного Майкла Пита, чья связь с персонажем обозначена в фильме только непритязательным тюремным бельём.

Возможно, непрямые речи сокамерников должны были составить особый стилистический тон этой картины, придавая им реализм случайно выхваченной перебранки врагов-товарищей. Однако, в пене слов так мало сути, так много шелухи и лишних слов, что это и без того театральное кино становится рыхлым этюдом пробы студенческих сил, размазывающим скудную идею по необъятным просторам сюжетной пустоты в надежде открыть оригинальный вариант психологии поведения людей, зажатых обстоятельствами непреодолимой силы.

Слабость истории в том, что она вырвана из жизненного контекста, как жизнь отдельно взятой камеры из порядка и уклада всей тюрьмы. Искусственно созданная авторами картины ситуация ставшего перед молодым героем неадекватного выбора терпеть насилие самому или прекратить его насилием по отношению к другому, быть снизу или подняться с колен, опустившись на тюремное дно, не идёт в своём развитии дальше версии, брошенной фразы авторов, зависая спорными сомнениями, срываясь в неопределённый, сомнительно-незавершённый финал.