В маленькой венгерской деревушке жизнь протекает тихо и размеренно. На лугу пасутся овечки, похрюкивает боров, бабы готовят обед, а на завалинке отдыхает дедушка, измученный икотой. Но за кажущейся пасторалью прячется криминальная изнанка.
Один за другим умирают мужчины, будто какой-то таинственный заговор висит над ними. Вот только вчера играл в кегли с такими же любителями потрещать да выпить, а сегодня уже лежит на дне реки с удивленно распахнутыми глазами. Масштабы «эпидемии» насторожили местного полицейского…
Фильм венгерского дебютанта Дьердя Пальфи очень тонкий, требует зрительской эрудиции. Необходимо знать, что в основе картины — реальные убийства, которые происходили в долине реки Тиссы в первой половине XX века. Речь идет об убийстве порядка 170 мужчин, которые были отравлены женщинами, всей деревней вступивших в смертельный заговор. Своенравным, нелюбимым мужчинам, они подливали в еду ядовитый отвар белладонны.
Фильм начинается с того, что старик с лицом, испещренными морщинами, сидит на лавочке у дома и икает. Звук икоты — словно звук секундной стрелки. Икая, он отмеряет время. И остается в живых благодаря тому, что живет в своем доме один, без женщины. В фильме еще появится момент, в котором камера скользит по цветочкам на скатерти (возможно — изображение белладонны, но не уверен), и отчетливо слышен звук стрелки часов. Икота и звук отсчитывающегося времени плавно перетекают один в другой и образуют необычный саундтрек этого кино, где практически нет диалогов. А если и есть, то и в переводе не нуждаются — это редкие бытовые реплики вроде «Передай бидон».
Режиссер уделяет пристальное внимание разного рода механизмам — по выдавливанию меда из сот, швейной машинки и так далее. На экране детально показывается, как работает то или иное устройство. Дьердь Пальфи действует по принципу Марселя Дюшана, художника, стоявшего у истоков сюрреализма, и выставившего в качестве предмета искусства на всеобщее обозрение писсуар — в повседневной жизни мы не замечаем изгибов его формы. Так и в «Икоте» — заостренное внимание на примелькавшихся предметах быта приучает зрителя обращать внимание на мелкие детали. Так, причины убийств и сами убийства в деревенской круговерти кажутся незаметны, но если обратить пристальный взор, откроется тайна.
Еще обратим внимание на аллюзию — мужики играют в городки (или лапту, не знаю). Сначала их много, но по ходу фильма игроков становится все меньше, пока их количество вообще не сокращается до одного. И деревянная палочка, выхваченная крупным планом, со стуком падает на землю. Минус один. Отравили еще одного.
Яйца борова на весь экран — символ всего мужского. И если в начале фильма борова сопровождает мужчина, ведя его по дороге, в конце картины животное гуляет уже в одиночестве…
В фильме показана пищевая цепочка — крот ест червяка, крота ест собака. Ну, или — сом ест лягушку, а сома вылавливает рыбак. Жизнь идет своим чередом, не обращая внимания на эти события, скрытые в глубине земли или на дне деревенского пруда. Так и убийства мужчин представляются вполне естественными. Пока в финале молодой полицейский не попадает на свадьбу, и женщины, исполняющие венгерскую народную песню, гимн белладонне, не раскрывают свой замысел.
Такие фильмы запоминаются надолго. Но если вы привыкли смотреть Дженнифер Энистон или Дюжева с беременным пузом, то ничего не поймете. Важно добавить, что разбор фильма, пусть и беглый, не состоялся бы без Маши, которая поразила меня своей внимательностью. Женщины… Никогда не знаешь, чего от них ждать.
Близко к реальности постарались показать авторы современную деревню. И не принципиально, что деревня эта венгерская. Мухи жужжат, лягушки квакают и рыба ловится не только в Венгрии. Но кроме мельчайших подробностей жизни насекомых и животных, в фильме происходит еще кое-что. Пожилые женщины с больными мужьями, похороны, труп мужчины в реке. Что же это?
Любопытное венгерское кино с большим количеством крупных планов.
Вода должна течь, букашки ползать, а мужики дохнуть.
С первых же кадров про ползущую змею фильм вызывает приступ сильного раздражения у неискушенного зрителя. Потому что перед вами квинтэссенция всех этих мест про то, как цветочки растут, муравьи ползают и вообще жизнь делается. Деревенская тоска. Именно от нее бежит молодежь из деревень, именно по ней она скучает в больших городах.
Здесь нет особо лирической слащавости, умиленности природой или бытием. Зато есть режиссер, с дотошностью идиота выглядывающий и как педальки у велосипеда крутятся, и как муравей по земле ползет. Эдакая смесь в духе из мира животных и механизмов.
И все это время зритель, если еще не впал в транс или ностальгию, мается в желании, чтобы что-то произошло. Порой не замечая, что оно вообще-то и происходит. Просто в порядке вещей. Просто никому не страшно, вот и мы не сразу врубаемся, что вообще-то может и страшно. Хотя бы потому что совершенно непонятно, почему случается то, что случается. Не менее непонятно, чем в известных «Забавных играх» на самом деле. Или отчего икается дедуле.
Фильм не вызвал позитивных эмоций, но если он действительно основан на реальных событиях в деревне, то только так наверное это и можно донести.
Забавное, оригинальное кино практически без диалогов. Персонажи иногда переговариваются между собой, но это просто бытовые разговоры, которые не имеют большого значения, и даны лишь для того, чтобы зритель почувствовал неспешный ритм деревенской жизни, поэтому их даже не нужно переводить. Местный дедушка постоянно икает. Лучше на нем не зацикливаться, потому что становится заразительно. :) Вокруг него течет сельская жизнь, на фоне которой совершенно ненавязчиво происходят то ли убийства, то ли несчастные случаи с мужчинами, которые расследует местный полицейский. Тайна происходящего в конце раскрывается — но не полицейскому, а зрителям.
Этот фильм интересен тем, что он представляет собой маленькую самодостаточную вселенную. В пределах одной отдельно взятой деревни камера охватывает все разнообразие жизни: от насекомых до людей. После просмотра остается удивительное ощущения приобщения к таинствам природы. Это одновременно фильм про деревенского детектива Анискина (только более странный), этнографический репортаж и французский «Микрокосмос». Все это сведено вместе очень органично и украшено двумя оригинальными спецэффектными сценами, которые по-своему впечатляют. Если вы интересуетесь необычным кино, эта картина будет вам любопытна: несмотря не некоторую «провинциальность» стиля, она необычна и эффектна и даже, пожалуй, не похожа ни на какой другой фильм.
Икота — это фильм о молоке. Шучу… А то вдруг тут молочники собрались, еще мне поверят, а тут раз и комментарий оказался бесполезным.
Спрятавшись за созерцательность, «Хиккота» вообще не нуждается в зрителе и поэтому сразу поднимается на вершину пьедестала почета, если не кино со всего света, то просто подобного рода визуальных картин. По ней можно ходить, как по травке, вдыхать воздух, чуть взмахивать крылышками вдруг ниоткуда появившихся у меня, бегать за дядьками с камерой, которые все это снимают, сидеть смотреть на муравьев под скамейкой, пускать из спичек кораблики по ручейкам… Кто-то вообще захочет в «Икоте» остаться, потому что здесь все красиво, здесь деревня, здесь природа, здесь чисто, тепло, в конце концов…правда постоянно кто-нибудь умирает. Блин, дело все-таки в молоке…
23.8 тыс., 
12.1 тыс., 
