Неба синеву сечет крылами птица незнакомая,
И летаю на аэроплане, мысленно до дома я.
А когда корабль с названьем русским, бросит сверху сходни нам
Сквозь его гудок с прищуром узким, улыбнется Родина.
(А. Новиков)

Дебютная полнометражная картина Андрея Звягинцева в первую очередь, по праву, ассоциируется с красивыми съемками, идеальными кадрами, красивыми пейзажами. Андрей как будто художник на экране рисует те уголки России, куда мы ежегодно выезжая загород, не замечаем их красоту, он фиксирует это на долгих планах, останавливая сюжет, он показывает красоту природы. Даже сними так не Россию, все равно красиво. Родина же в первую очередь ассоциируется не с большими городами, машинами, дорогами, магазинами, а именно с природой.

Отмечая превосходную работу режиссёра и оператора, сценаристов даже не вспоминают, однако сюжет и немногочисленные диалоги в этом фильме имеют полное право быть услышанными.

«Возвращение» открыло путь в мир большого кино не только Звягинцеву, но и его сценаристам Владимиру Моисеенко, Александру Новотоцкому, именно они написали на бумаге то, что Звягинцев нарисовал на экране (хотя художники тоже говорят, написал). Не удивительно, что после работы со Звягинцевым они писали и для Дыховичного и даже для Михалкова в его интерпретации «12 разгневанных мужчин», а, узнав, что именно они написали сценарий к, прости боже, «Антидури», мне даже фильм любопытен стал.

Но до всех этих взлётов они все вместе сотворили, чуть ли не единственный шедевр русского кинематографа со времен развала Советского Союза — «Возвращение», фильм, отмеченный на одном из крупнейших кинофестивалей в Венеции, и единственная российская ласточка, залетевшая на «Золотой глобус» не знаю за сколько лет. На коробке с ДВД фильма можно прочитать и о других фестивальных успехах ленты.

Сюжет у фильма на первый взгляд простой, роуд-муви о небольшом путешествии двоих сыновей с отцом на остров.

Потайная, наверное, даже одна из потайных мыслей фильма показать, как отец за короткий отрезок времени пытается из своих детей никогда его не знавших сделать мужчин, способных позаботиться о себе в трудную минуту. Его главное цель показать, что они и только они могут позаботиться о себе, никто за них этого делать не будут, у каждого из них есть только свои руки, и руки брата, т. к. брат всегда придет на помощь. Ещё одна мысль фильма, что из игры может выйти беда, но о ней не будем.

Семейные отношения очень интересуют Звягинцева. В «Возвращении», отношения между отцом и детьми по-разному его принявших, иллюстрируют вышеизложенный посыл автора. Позже, в «Изгнании» Звягинцев, затронет куда более сложные темы, и сразу несколько. Там будут и охладившиеся отношения между мужем и женой, отношения между двумя братьями, и, наверное, опять таки отношение человека к своей земле. Звягинцев избегает города в своих фильмах, перенося основные действия за их пределы, там, где человек обретает свои истинные природные инстинкты (дух свободы, если хотите), где решает свои проблемы, по-своему не смотря на мнения окружающих. А ведь действительно города с высокими стенами сковывают людей, вспомните, загородом мы ведём себя всегда раскованнее, чем здесь.

При этом и «Возвращение» и «Изгнание» мрачные фильмы, даже не мрачные, а страшные. Они вскрывают нашу сущность, при этом, доводя зрителя до самого края, фильмы оставляют кусочек надежды, по крайней мере, «Возвращение». В своей второй работе Звягинцев все же круче взял, тут же осталось продолжение.

Впрочем, кульминационный момент «Возвращения» шокирует зрителя, такой поворот не то чтобы неожидан, он страшен и абсолютно реален, что может насторожить вдвойне. После него оказывается, что родитель не зря своим детям урок давал, показал, что в жизни случаются разные вещи, и как надо в такой ситуации себя вести.

Можно ли сравнить последние водные кадры с подобными в фильме Джима Джармуша «Мертвец», на мой взгляд, можно. Назначения путь у такого экипажа один, думаю, Звягинцев вдохновлялся «Мертвецом» перед работой над «Возвращением», хотя в целом сделал совершенно противоположный по внутренней начинке фильм.

Самое же сложное пересматривать «Возвращение», чего я ещё так и не сделал, и, наверное, вряд ли сделаю. Фильм наполнен живой российской атмосферой, нет ничего лишнего, нет ни одной ошибке. Точность, вот главный конёк картины, точность во всём, поэтому чуть ли единственный шедевр нашего современного кинематографа венчает собой цикл «новое русское кино», задував который я хотел найти что-то хорошее в полностью разочаровавшем меня нашем кинематографе. Бойкотировав наши фильм в 2006 г., в 2007 г. я наткнулся на ряд любопытных лент, и поэтому буду продолжать смотреть наше кино, может чаще, может реже, я ведь его не ненавижу, мне просто за державу из-за него обидно. А вот за «Возвращение» не обидно, лучший русский фильм со времен «Брата».

Это один из любимых фильмов. Есть фильмы, которые нравятся женщинам — «Унесенные ветром», «Дневник Бриджит Джонс». Есть те, которые нравятся мужчинам — «Крестный отец», «Звездные войны» и др.

А этот фильм нравится тем, кто понимает, что такое вырасти без отца. Отец может и присутствовать, но не воспитывать и не заниматься ребенком. Но когда это начинает делать, у ребенка возникают вопросы. А почему только сейчас? А где ты был раньше? И эти вопросы обычно остаются без ответа.

История фильма банальна. Но, идея, как её показал Звягинцев, достойна аплодисментов. Операторская работы фантастична. Такие кадры, просто нет слов, одни эмоции. Ну, и, конечно, актеры. Могу сказать только одно — молодцы.

10 из 10.

Фильм, заставивший меня зарегистрироваться на Кинопоиске. Один из лучших фильмов в своем жанре. Один из лучших фильмов российского кинематографа.

Вроде бы, сюжет прост: приезжает отец, не видевший своих детей 12 лет. Причины сего поступка остаются неизвестными для зрителей. Но это и неважно. Только как примут его собственные дети? С ненавистью или радостью? С самого начала каждый из сыновей избирает свое отношение к внезапно появившемуся отцу: Иван (Иван Добронравов) начинает бунтовать, ему претит строгость отца, граничащая с жестокостью, а Андрей (Владимир Гарин) принимает отца и беспрекословно старается выполнять его приказы (не побоюсь этого слова).

У меня персонаж Константина Лавроненко вызвал противоречивые чувства: вроде бы сыновей следует воспитывать не рохлями, а настоящими мужчинами, но, с другой стороны, не слишком ли жесткие меры принимает отец по отношению к их юным, неокрепшим еще душам?

Весь фильм пронизан атмосферой одиночества, потерянности, грусти. Кроме главных действующих лиц, в кадре практически никто не присутствует. Снято «Возвращение» в холодных, серо-голубых тонах. Музыкального фона почти нет, что придает фильму реальности — я слышала только плеск воды, шум мотора… Стоит отметить и потрясающую игру юных актеров. Я будто прожила жизнь вместе с ними. Да нет, не жизнь вовсе, а семь дней. Короткие семь дней, за которые случилось так много, настолько много, что, наверное, больше всего, вместе взятого, что они успели прожить и прочувствовать. На протяжении всего фильма я испытывала то приступы ненависти, то бессильную злость Ивана, то недоумение. Чувствовала запах костра, бьющуюся в руках рыбу, холодный воздух. Пару раз на глаза наворачивались слезы. Конец — просто потрясающий. Такой, каким должен был быть.

Пронзительная, берущая за душу, настоящая, без прикрас история. Такова жизнь, такова судьба.

«Он пришел ниоткуда и ушел в никуда»

Спасибо всем создателям этого чудесного фильма.

10 из 10

Без преувеличения выдающийся фильм и действительно редкая удача. Как бы пафосно все это не звучало, но те призы, которыми фильм осыпан никогда не заменят тех глубоких чувств, которые фильм затрагивает в душе.

Простота и даже примитивность сюжета подкрепляется напряженностью важных сненарных ходов и находок. Ряд из них остаются за кадром в течение всего фильма и не открываются зрителю, но в итоге понимаешь, что это и не было важным для истории, что детали менее важны, чем путь, по которому они ведут.

Рад, что у нас вообще могут такие фильмы снимать. Это вам не Турецкий гамбит. По-настоящему мужской фильм о взрослении, который затронет в душе у каждого свои струны.

Тяжелые озёрные волны накатывают на зрителя с первых кадров фильма, создавая антураж незыблемости природной силы. Люди приходят и уходят, поколения строят дома и коммунизм, а тягучо-свинцовая вода всё так же поёт свою монотонную песнь.

В небольшом российском городке жили, постоянно решая многочисленные мальчишечьи проблемы, братья Андрей и Иван. Безотцовщина.

И вдруг привычный мир отрочества покачнулся — «Тише оба! Отца разбудите!» И две озадаченные лохматые головы рассматривают незнакомого мужчину, по-хозяйски развалившегося на материнской постели.

12 лет ребята считали отца героем-лётчиком, где-то покоряющего просторы необъятной Родины. Правда, в душе крепнул червячок сомнений, но так не хочется верить холодной действительности, так нужен неокрепшим душам стебелёк надежды.

Папа! Так теперь нужно называть неулыбчивого, заросшего щетиной незнакомца, который на следующий день повёз братьев куда-то вдаль по пустынным дорогам российской глубинки.

По своему любя сорванцов, герой Константина Лавроненко пытается переломить их под себя, свои правила и видение мира. Возможно, ему бы это удалось, но короткое свидание закончилось трагически — и разом повзрослевшие подростки понуро возвращаются домой, а финальные кадры прокручивают черно-белые слайды прошлой жизни, обрываясь на пасторальной ноте: счастливый молодой отец держит на руках радостного младенца.

Я люблю ходить на фестивальное кино. Приятно находится в зале с непривычно возрастной киноаудиторией. Люди вглядываются в экран, ловя нужные им эмоции. Конечно, такие фильмы однозначно проигрывают блокбастерам в материальной оснащённости кадра, но они оставляют свой след в памяти, заставляя проводить рефлексию своих поступков и мыслей, ассоциируя их с происходящим.

Не хочу видеть в «Возвращении» религиозную притчу. Наверно, из-за хронического атеизма. Но именно такие картины являются для меня киноискусством, прикосновение к которому дает легкость и ясность в бесконечной цепи достаточно суетливых дней.

И за это спасибо Андрею Звягинцеву, Михаилу Кричману, Андрею Дергачёву, Константину Лавроненко, Ивану Добронравову. Светлая память нелепо погибшему Владимиру Гарину.

Сначала чувствуешь себя странно. Глаз привык к кино-зрелищам, как правило, по стилю резким, напористым, «рубленным». Темп этой картины намеренно замедлен, но все происходящее в ней реалистично. Именно эта изобретенная режиссером реалистичность подтверждает высказывание Брехта о том, что реалистичное не всегда является очевидным, и о том, что нужно найти реальность, которая шокирует и удивит.

И когда видишь подобное, что-то абсолютно прозрачное, чистое, то, что можно сравнить с водой на мерцающей глади, которой можно разглядеть частички окружающего мира и себя самого. После этого начинаешь ощущать вовлеченность в картину повествования и дышать её воздухом.

Семейная психологическая драма на фоне природы, прекраснейших панорам. Природа здесь несет свою функцию — отсекает все лишнее, не нужное и оставляет наедине с героями их жизнью и судьбой, которая решится так скоро.

Всё это составные части истории «Возвращения». Истории о том, как после долгого отсутствия в семью, к двум уже почти взрослым сыновьям возвращается отец. Как он мальчикам был нужен! Отец. У пацанов разные характеры. Но потребность, наконец, обрести отца одна.

И вот когда он приезжает, почему-то складывается впечатление, что этот человек не должен вести себя так… жестко и прямолинейно. Имеет ли он на это право. Вообще вопросов неоднозначных, прямо, как в жизни возникает масса. Это соль конфликта, сопротивления сторон. И они должны остаться без прямого ответа.

Зачем он приехал, почему?! На сколько?! Он их снова бросит?! Где он был все это время?! Кто он такой?! Чем занимался?!
Есть один единственный ответ, который не подлежит сомнению, это факт, данность.
- Мама сказала, что он отец.

Говорят что это фильм о воспитании, о необходимости и не заменимости именно мужского воспитания. Что отец приезжает, чтобы дать именно это. Нет, это все на поверхности. Дело больше в другом. Сложной для понимания даже мистической связи между отцом и детьми вложенной самой природой. Он может делать им тысячу раз больно, но все также останется их отцом.

Во время просмотра думал. что фильм о сложном переходном возрасте детей, ближе к концу — о взаимоотношении отцов и детей и об обоюдной жестокости, сразу после окончания — о роли личной трагедии в становлении мальчика в мужчину, а потом вдруг понял, что фильм то вовсе не об этом — не о чужой семье, не об отношениях детей и отцов в переходный возраст, не о взрослении подростков — фильм то о нас обо всех — о том, что наши принципы и невозможность ими поступиться куда важнее для нас любви и счастья близких нам людей. Фильм о нашей жесткости и жестокости по отношению к близким и о том, как это убивает всех нас, и даже не физически, как показано в конце фильма, а нравственно.

В такие моменты всегда вспоминаю фразу из «Человека, который смеется» В. Гюго — «Жизнь — это лишь длинная цепь потерь близких и любимых нами существ».

В «Возвращении» все просто, ни драк, ни погонь, ни даже секса — но как он заставляет думать, как он прочищает мозги… И вот в такие моменты понимаешь, зачем существует кинематограф, а то ведь приучили нас в последнее время, что только для развлечений — сплошные блокбастеры, фэнтэзи, боевики, эротика и иже с ними. И неудивительно сейчас, что непростой, заставляющий думать о себе и окружающем мире фильм «Возвращение» в Топ-250 находится на 189 месте, а где-то там далеко впереди и выше совершенно ничтожные и пустые гладиаторы, пираты разных морей, сто двадцать пятые элементы, киборго-терминаторы, властелины разных миров и т. д.

За попытку разобраться в себе, за промывку мозгов, за настоящее кино и назло тем, кто не хочет думать

10 из 10

Звягинцев — настоящий творец, которому невмоготу заниматься пустым копированием. Он не принимает существующую реальность и не ищет чужих, но с нуля создает свою собственную, намеренно схематичную и максимально условную. Ваяет красивую клетку, в которую запускает своих подопытных подопечных — персонажей, чьи роли четко обозначены и на первый взгляд предельно понятны. Герои картины — своего рода функции, взаимодействующие друг с другом и окружающей действительностью, повинуясь четкому поведенческому алгоритму, который, однако, завуалирован так виртуозно, что сходу заметить его существование довольно непросто. «Возвращение» стало визитной карточкой режиссера. Это апофеоз его индивидуального стиля — подобную же пейзажность и натюрмортность зритель чуть позже увидит в «Изгнании», выхолощенный бытовой реализм — в «Елене».

Автономность и схематизм созданной Звягинцевым реальности доведены до предела, даже номера на отцовской машине — старого образца, без указания региона. Не имея привязки к каким-то привычным местам и узнаваемому окружению, зритель будто попадает в параллельный мир. Локации фильма практически безлюдны, а в немногочисленных эпизодических персонажах жизни теплится не больше, чем в компьютерных пешеходах на улицах ГТА-шного Либерти-Сити. «Возвращение» — фильм, из которого будто высосан воздух. В мире Звягинцева царит вакуум, смачно приправленный повсеместным аскетизмом.

Во всем этом антураже режиссер, дергая за ниточки своих героев-марионеток, разыгрывает притчу на извечную тему отцов и детей в контексте общечеловеческих моральных ценностей, раскрывая ее в самых разных аспектах — философском, педагогическом, житейском, религиозном и даже эзотерическом. Причем история о блудном отце и его сыновьях — история исключительно мужских характеров и судеб. Матери режиссер оставляет лишь пару минут экранного времени в начале картины, а дальше начинается разговор по-мужски, в котором игра в «дочки-матери» оказывается неуместной. Сугубо патриархальные принципы новоиспеченного папаши становятся лакмусовой бумажкой для характеров двух таких разных сыновей. Благоговейное детское подобострастие старшего контрастирует с дерзким бунтарством младшего. В Андрее сильнее жажда отцовского внимания, а в Иване — горечь обиды за 12 лет отцовского отсутствия.

Отец, не теряя времени, сразу же приглашает сыновей в поход к водопадам. Однако очень скоро становится ясно, что цель и смысл поездки — нечто гораздо большее, чем просто отдых на природе. Мы понимаем, что перед нами не просто роуд-муви, а философское размышление, в котором путешествие в пространное никуда обретает вид пути постижения некого тайного знания, которое, как кажется, должно открыться героям по прибытии в пункт назначения. Все, что происходит с героями и их бордовой «волгой» по дороге к чему-то важному, весьма символично отражает тернистость пути к взаимопониманию между строгим отцом и его отпрысками. Под конец Звягинцев и вовсе забрасывает своих героев на безлюдный остров, дабы максимально четко обозначить всю сакральность и обособленность последней стадии этого процесса.

При всей сознательной искусственности атмосфера картины подкупает своим поэтично-мистическим пейзажным очарованием и бережным операторским отношением к красивым мелочам. Камера с неизменным постоянством то на живописный сельский вид как бы невзначай отъедет, то на каплях дождя, роем бьющихся об асфальт, притормозит, то летящими чайками полюбуется. А серо-голубой колорит фильма можно назвать стильным и уместным.

Деталям в картине отведено особое внимание. Причем играют они не только на руку эстетическому своеобразию ленты, но порой и содержат в себе хитро замаскированные символы, аллюзии, ассоциации. Как, например, старая фотография счастливой семьи, спрятанная между книжных страниц, на одной из которых совсем не случайным образом оказывается иллюстрация к библейскому сюжету о жертвоприношении Авраама. Рука, заносящая нож над сыновней головой, и ангел, ее останавливающий, — своего рода «пасхалка», полемизирующая с событиями фильма и, видимо, отсылающая нас к первому варианту сценария, согласно которому герою Владимира Гарина было суждено утонуть.

Об актерской игре много говорить не хочется. Образы отца, Андрея и Ивана смотрятся в полуфантастической звягинцевской реальности так органично и выразительно, что Лавроненко и его юных коллег можно только похвалить.

Неожиданная и в чем-то даже нелепая развязка заставляет вмиг переосмыслить увиденное и воспринять его с иного ракурса. Тема сакральной жертвы будто выворачивается наизнанку, сюжетный клубок раскатывается довольно странным, извращенным и абсурдным образом. Оттого еще более дико осознавать безусловную логичность и притчевую справедливость такого исхода. Звягинцев приводит четкий алгоритм своего фильма к единственному возможному завершению, хладнокровно определяя цену истинного единения двух братьев.

Пожалуй, одна из лучших картин, снятых в нашей стране после развала СССР. Звягинцеву удалось наделить невероятной энергетикой и оживить кино, которое намеренно создавалось мертвым.

P. S. Есть какая-то необъяснимая магия в этом фильме. В фильме, в котором столь важной становится символика воды, ассоциирующейся с процессом духовного очищения и перехода в новые состояния. Той самой воды, которая унесла жизнь молодого и талантливого Володи Гарина через несколько месяцев после съемок «Возвращения».