Фильм пролежал долгое время на полке, с полгода, а может и год где-то. И не было желания его смотреть. Лишь как-то были просмотрены первые пять минут, даже меньше. И не хотелось смотреть по тому, что теперь хочется перечислить как то, благодаря чему фильм понравился, притянул к себе.

Каждый из нас может остановиться на дороге и смотреть в даль. Мы видим как в долине поднимается человек, идет по снегу. Вот он взбирается на откос дороги и мы его на время
теряем из виду. Он поднимается, заходит за нас. Тут, слева мы слышим шум мотора от приближающегося автомобиля и переводим взгляд, теперь мы видим как тот человек останавливает автомобиль… При этом чувствуешь, будто в кадре есть еще один персонаж, пускай может совершенно второстепенный. А может и вовсе не персонаж, просто стена, камень или еще что смотрит на меланхолию сырости снега, по которому кто-то идет.

Каждый из нас может стоять у края улицы и смотреть вдоль по ней, примечая за разными людьми, что они делают, как и что на ней меняется, какое действо происходит… И понимаешь, как приятно подсмотреть, что видит другой человек и удивиться, видит то же, что и ты, и думает при этом тоже самое — о том, что видит. Или так, просто, заметить как кто-то думает о чем-то своем, и ты можешь представить, что думает он «ни о чем», т. е. сейчас в нем всякие мысли текут ровной рекой, без волн, лишь легкой рябью, в которой не узнать отдельной мысли.

Каждый может представить себя вот так склонившегося к полу, думающего «где же эта чёртова мышь? «

Замечательно выстроенное и переданное пространство. Чувствуешь, что снят тот мир в котором живешь и ты. Чувствуешь и слякоть мокрого снега, и сырость воздуха, темноту комнаты или улицы. Чувствуешь причастие к желаниям и чувствам героев. Понимаешь, что желаешь как и они другого, тёплого мира, желаешь, чтобы тот мир согревался женщиной, любовью, сбывшимися чаяниями другой — не этой — жизни. И вместе с ними переживаешь отчуждение от того мира, в котором протекает жизнь эта — настоящая.

Пускай, тот, другой, лучший мир лишь в самых скромных набросках, в отсылках и упоминаниях совершенно косвенных, мы его даже разглядеть то толком не можем. Мы хотим чего-то высокого, сбывшихся идеалов, а на деле вместо чего-то высокохудожественного скорее посмотрим порнографию, фотографировать придется всю жизнь плитку, а не снимать кино, как это и происходит с одним из героев. Да много ли чего нам хотелось?! Толком то мы не знаем чего мы хотим. И подобно Юсуфу можно ходить за каждой женщиной, на самом деле не желая ни одной из них. Так, лишь, облизнуться. Просто хочется другого, другого — не этого, к чему начинаешь испытывать отчуждение. Но нам всегда проще говорить не чего мы хотим, а чего мы не хотим.

«Все это какие-то не уловимые вещи: стоит их назвать, и их смысл исчезает, тает,
растворяется… как медуза на солнце. Видели когда-нибудь? Сознание мое хочет победы вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по кусочку сочного мяса. А чего же хочу я? «

9 из 10

История о родственнике из деревни, приехавшим пожить «пока не встанет на ноги» уже достойна стать притчей во языцех, настолько часто ее интерпретировали в литературе и кино, что, сложно и подумать, что тут можно сказать какое-то новое слово, или придать ей необычный шарм. Джейлан велосипеда выдумывать не стал и сделал ее в традиционном для себя стиле — суровый и даже холодный реализм. Наверное, получилось, так запоминающееся и оригинально потому, что режиссер не пытался смаковать образ бедного друга-односельчанина, высмеивать или осуждать его. В своей кинематографичной реальности он беспристрастно воспроизвел эпизод проникновения в жизнь одинокого фотографа гостя, который, приехав пожить некоторое время, остался на чуть более долгое «некоторое время».

Действие фильма разворачивается во время экономического кризиса в Турции. Завод, на котором работал Юсуф вместе с отцом, закрылся, и их семья осталась без средств. Попытать удачу мужчина решает в городе, где в ближайшее время намеривался наняться на корабль. Он почти сразу узнает, что денег на кораблях почти не платят, да и самой работы нет, более того из-за кризиса приезжему ее найти невозможно. Обещанная неделя затягивается на неопределенный срок, что само собой раздражает привыкшего к одиночеству Махмута, помимо прочего, неряшливый друг еще и, сам того не подозревая, раздражает хозяина разными бытовыми мелочами. Тут, как никогда на пользу идет излишняя затянутость «неудобных» сцен. Впрочем, острого напряжения Джейлан и не показывает, здесь важны самые мелочи, которые на первый взгляд, совсем не значительны.

Еще и тем отличается персонаж Юсуфа от шаблонных надоедливых родственничков, что человек он неуверенный в себе, но в глубине души, все понимающий. Иногда, кажется, что он не соблюдает установленные в хозяйском доме правила назло, но это лишь из-за его природной неряшливости провинциального жителя, которому многое надо напоминать. Доходит до смешного: «сколько раз я тебе говорил, что надо сливать воду в унитазе?» — «ни разу не говорил». Наивен Юсуф и в отношении с девушками, если можно назвать так его заинтересованные взгляды и попытки заговорить, под которые попадает каждая встреченная женщина. Все-таки качественно примененный реализм всегда окупит собой оригинальность, наверное, потому, несмотря на внешнюю непримечательность картины Джейлана стали настолько популярными (в масштабе независимого режиссера, разумеется).

По цитированию Тарковского «Отчуждение» превосходит прочие картины Джейлана — «Сталкер» и «Зеркала» герой смотрит по телевизору, а в компании друзей, старый товарищ невзначай утверждает, что он хотел снимать фильмы,»как Тарковский» (что в первую очередь надо относить к самому Джейлану). Менее приметные цитаты — в «Отчуждении» снялась мать Джейлана, подобное проделывал и Тарковский, а актера на роль Юсуфа режиссер подбирал явно не в последнюю очередь ровняясь на Александра Кайдановского из «Сталкера».

Во многом, фестивальная слава пришла к Джейлану именно благодаря «Отчуждению» — обоих исполнителей главных ролей признали лучшими в Каннах. После режиссер только оправдывал славу экзистенциалиста, хоть по масштабу его работы уступают большинству великих режиссеров, на которых равнялся турок, но свое устойчивое место определенно нашли. Если оценить развитие идеи, и взять за отправную точку именно «Отчуждение», то впоследствии Джейлан будет искать смысл жизни своим героям в прочих социальных связях, таким образом, «Отчуждение» можно назвать Дружбой, «Времена Года» — Любовью, «Трех Обезьян» — Семьей. А вот итог всех картин, в той или иной мере, един — Одиночество. В сущности все три фильма можно объединить в такую своеобразную трилогию и остается ждать, о чем турок будет снимать дальше, и будет ли результат другой, потому как эти три фильма только убеждают, что, сколько бы близких людей не было вокруг — человек остается одиноким.

Самым забавным, однако, и самым достойным восхищения фактом станет тот, что фильм «Отчуждение» Джейлан снял практически в одиночку, не считая актеров — сам стоял за камерой, режиссировал, писал сценарий, склеивал сцены, продвигал и даже… продавал фильм. Более того, съемки велись в его же собственной квартире, а герой ездил на его машине. Это и есть яркий пример, как, не жалуясь на недостаток средств, снимать хорошее кино.

Итог: бытовая экзистенциальная драма, заявившая о Джейлане, как о знаковом независимом режиссере фильмов, по праву считающихся одними из самых жизненных в современном кинематографе.

Преамбула. С самого начала я был переполнен скепсисом. Турция — азиатская страна, которая хоть и является членом Совета Европы, но Европой в культурном смысле никогда, или почти никогда не была. И вдруг в ней некий малоизвестный режиссер снимает фильм о проблеме, которая была поставлена и развита именно на европейской почве. Причем об одной из фундаментальных экзистенциальных проблем европейского культурного самосознания (правда, с отдельными отростками и на сев. американском континенте). «Это ж, каким надо быть «интеллектуалом из провинции», чтобы взяться за кинематографическое освоение сей глыбы; пожалуй, только провинциал в негативном смысле этого слова и мог решиться на это», — думал я. То, что я увидел, не сильно превзошло мои ожидания, тем не менее — немного превзошло, и я решил написать об этом…

Плюсы. Визуализация «отчуждения», непроходимой дистанции, отдельности и одиночества. Форма передает и раскрывает содержание. Замедленность, медитативность кадра настраивает восприятие зрителя. Мы буквально видим в отдельных эпизодах эфемерность социальных связей: видим общество, где все живут совместно, но каждый — отдельно и сам по себе. Так, заинтересованные мечтательные взгляды (с немым вопросом в глазах) Юсуфа обращенные к женщинам — остаются безответны и игнорируются. Сцена с соседкой почти образцово передает, что такое бытовое отчуждение: он заинтригованно смотрит на нее, она видит это и чувствует, ему надо бы заговорить, но что тут сказать и что предложить, и она просто уходит… Он живет в обществе, где все его игнорируют, в том числе и родственник Махмут. Именно это игнорирование вкупе с взаимонепониманием и не желанием понимать режиссер-сценарист и называет отчуждением.

Минусы. Фильм касается проблемы отчуждения только в ее сиюминутном, повседневном и бытовом плане. Рассматривает ее только в одном узком аспекте. Цель режиссера рассказать только о своем опыте отчужденности, наконец, просто о себе. Режиссер-сценарист не ставил себе цели какого-либо философского ее осмысления. (Да и мог бы он это сделать?) Поэтому, несмотря на талантливую зарисовку и постановку картины мы не увидим ничего глубокого, обобщающего и проникновенного.

Выводы. Интеллектуальное кино сегодня в состоянии близком к коме. Поэтому даже такие фильмы (аляповатые, сделанные «на коленке») смотреть интересно. Можно только радоваться за режиссера, что он решил отразить в своем творчестве подобные проблемы. Подобные фильмы неимоверно редки, поэтому…

8 из 10