Если бы меня спросили, какой советский фильм по моему мнению наиболее четко и ясно проводит водораздельную линию между кино условно «оттепельным» и условно же «периода развитого социализма», я бы, не задумываясь, назвала относительно невзрачный и малоизвестный — «Мимо окон идут поезда». Фильмы детской и подростковой тематики вообще располагают и автора, и зрителя к социальным диагнозам и обобщениям (существует ли более наглядная, более чутко реагирующая на малейшие колебания генеральной линии модель общества, чем класс общеобразовательной школы?). Когда же речь идет о детском доме, интернате, пионерском лагере или (привет Голдингу!) необитаемом острове — другими словами, о любом месте, где дети оказываются вдали от неустанного родительского ока, предоставленные сами себе (либо под отстраненным надзором не связанных с ними родственными узами взрослых), — общественно-политическими ассоциациями (хотя бы и исключительно в зрительском восприятии) фильм обрастает неизбежно, и ассоциации эти прозрачны и надежны.

Так педагогический конфликт директора интерната Федора Федоровича (из поколения детей войны) с молоденькой воспитательницей Лидией Сергеевной (из первого поколения войны не видевших) — увенчавшийся формально сокрушительной, но морально неубедительной победой первого и старшего — как нельзя точнее ложится на ноты общественного противостояния конца «оттепели». В прекраснодушных и искренних, но таких некомпетентных, таких безответственных, полных такого эгоистичного максимализма, а потому в конечном итоге напрочь лишенных какой-либо конструктивности (если не сказать — вредоносных) действиях Лиды, как в карманном зеркальце, уменьшенно и упрощенно, отражены административные и идеологические экспромты, на которые столь богаты были оттепельные годы, посеявшие ветер, оставившие надолго влажный след в морщине. «Показательный процесс» над мальчонкой, организованный авторитарно-харизматичным, погрязшим в казенщине и очковтирательстве директором, со всеми этими детскими голосами, зачитывающими в радиорубке осуждающие товарища тексты, и опрокинутыми лицами учителей, приникших к приемникам, — буквально построен по схеме тех, пристнопамятных, не к ночи будь помянутых. Дрожь пробегает по членам, невольно задашься программным шестидесятническим вопросом: «А вдруг и впрямь, по логике наитья, заведомо безнравственно дитя, рожденное вблизи кровопролитья?»…

Экранная и операторская символика следуют исторической логике почти дословно: Лида появляется в интернате как солнечный лучик, рядом с ней тает лед, звенит капель, набухают почки, а вот в день ее отъезда резко холодает, среди весны идет снег, гибнут хрупкие побеги. Зимняя стужа контрреформации затягивает ледком оттепельную слякоть, заново мостит дороги, которые развезло. Негуманно (хоть и не без своеобразной справедливости) осужденный Санька Венков возвращается — пусть и не покаянно, но почти добровольно; в его холодном взгляде на плачущую по нему Лиду — вся ясно осознанная цепким детским умом цена свободе во всеобщем равнодушии, без отеческой заботы…

Художественно «Мимо идут поезда» — фильм, увы, не из самых удачных. Ему не хватает некоей целостности, однородности впечатлений, завершенности сюжетных линий и характеров, что особенно обидно, поскольку материал-то замечательный. Главным образом из-за чрезмерного многообразия затронутых и не волне развитых тем этот фильм заметно проигрывает и «Другу Кольке», и культовому «Доживем до понедельника», и появившемуся в том же году «Звонят, откройте дверь». На фоне блестящей игры Круглого, Некрасовой, Мазуровой, Трусова, детей (особенно Вити Косых, одного из лучших наших «юных» актеров) заметно проигрывает Стерникова — очаровательная, стройная, но не вполне еще уверенная в своих силах. Прелестные сцены (линейка с отъемом у Мухомора переходящего Буратино, беседы мальчишек с истопником Прокофьичем, приезд родителей за детьми и тоска тех, кто остался на воскресенье в интернате) нанизаны одна на другую несколько произвольно, вымученно, недостаточно убедительно… Впрочем, я, конечно, и придираюсь тоже. Если рассматривать этот фильм сам по себе, не в сравнении с шедеврами, выглядит он очень и очень достойно. И к просмотру я его рекомендую горячо и однозначно — хотя бы как предрассудок, обломок древней правды, храм которой давно упал.

Не знаю, кому пришло в голову поставить этот фильм в разряд комедий..- из всех эмоций он меньше всего вызывает смех. Зато заставляет остро переживать сердцем происходящее и постоянно держит в напряжении, не оставляя сюжетных пустот. Честь или подлость? Искренность или прикрытый опытом формализм? Извечные и, казалось бы, банальные вопросы, стоят за вовсе не заурядно развивающимися отношениями героев, которые увлекают за собой и заставляют через сочувствие в самом себе делать этот нравственный выбор.

Но хотя, как и положено хорошей советской драме, к которой, на мой взгляд, следует его отнести, фильм содержит свою мораль, он совсем не морализаторский. Прекрасная игра актеров, вполне естественный сюжет, плюс сама атмосфера детского дома, не позволяющая быть равнодушным, — все это делает фильм живым, ему веришь. А потому, он не морализирует, а учит. При этом учит не готовыми ответами — многие сюжетные линии не доведены до конца, некоторые вопросы не получили ответа, что может оставить впечатление незавершенности фильма, отсутствия целостности. Но, может быть, этим дается возможность зрителю самому подумать, поискать решения…

Молодым людям прежде всего фильм будет и интересен и полезен. Но не только. Главная же его польза в том, что он поднимает планку душевных переживаний на нравственную высоту, совсем не свойственную современному обществу, позволяет выбраться из болота нечистоты и растления, окружающего нас, и, молодым — получить представление, а пожившим немало — вспомнить и ощутить вновь, какими должны быть нормальные человеческие отношения. Когда честность и доброта важнее выгоды и карьеры, когда зло не облекается в личину добра. Фильм позволяет окунуться в атмосферу отношений, которые нами утрачены, но без преемства которым, мы обречены на дикость и вымирание, и все вместе, и каждый по-отдельности.

Фильм заслуживает, на мой взгляд, самой широкой известности. То, что он ее не получил, отчасти, возможно, объясняется тем, что исполнитель главной мужской роли Лев Круглый в 1979 году иммигрировал во Францию. Следовательно, после этого в СССР фильм показываться не мог.

Фильм очень интересный, рекомендую всем!

Чтобы быть объективным, снимаю один балл за смазанную концовку и ставлю

9 из 10.