По всему фильму пересыпают логические нестыковки, хотя кто-то скажет, что в детских фильмах логика не важна. Может, и так. Но не в таком фильме, где мальчик Кэн спокойно преодолевает путь из Японии в Москву. И ладно бы это была комедия! Но нет — все серьезно.

Более того в фильме серьезная социальная подоплека. Дядя-алкоголик врет племяннику, что его отец жив, и находится в Москве. Кэн бежит к русскому цирку, что гастролирует в Японии, знакомится с Никулиным, они друг друга не понимают, но мальчик отправляется в путь. Вначале на судне — там его ловят, но решают не возвращать (ну-ну), потом по железной дороге вместе с моряком, который отстает, и мальчика снимают с поезда (опять ну-ну) и т. д. Логических ляпов тьма.

По всей дороге Кэну помогают все, хотя никто не понимает его японского языка. Мальчик не терпит лишений. На том бы и сошлись, мол, сказка. Но зачем тогда эта социальщина про плохую Японию и хороший Союз, и почему все без волшебства (ну разве что матрешки, исполняющие желания), где злодеи и где чудо? Нет этого ничего.

Хотя мне картина была интересна тем, что на фоне тренда западных фильмов тех лет про детей-хиппи, и грандиозного прорыва жанра роуд-муви, в советском кино получилось все совершенно по-другому. И роуд-муви тебе, и про детей, которые делают мир без границ, что хиппи. Только по-другому.