Русский писатель Андрей Горчаков приезжает в Италию в поисках биографических следов крепостного музыканта Павла Сосновского, некогда посетившего эти места. Поиски примет эмиграционных дней жизни музыканта — это и есть то, что связывает Горчакова c переводчицей Юдженией, беспомощно пытающейся понять причину тоски русского друга посредством томика стихов Арсения Тарковского.
Вскоре Горчаков начинает осознавать, что история музыканта — это отчасти и его собственная история: в Италии он чувствует себя чужим, но и вернуться домой уже не может. Героем овладевает тягостное оцепенение, тоска по родине переходит в болезнь…
«Я свеча, я сгорел на пиру.
Соберите мой воск поутру,
И подскажет вам эта страница,
Как вам плакать и чем вам гордиться,
Как веселья последнюю треть
Раздарить и легко умереть,
И под сенью случайного крова
Загореться посмертно, как слово».
(Арсений Тарковский)
Не знала с чего начать, начала с главного, со стихов Арсения Тарковского, которые прозвучали в фильме в одном из ключевых моментов и осмысленно легли в судьбу героя… Да, безусловно, этот фильм-тоска и, практически, зеркало собственной судьбы режиссера Тарковского — духовный и художественный шедевр. Главный герой, добровольно оторванный от родной почвы, оказывается в плену невыразимой тоски. И вскоре эта тоска заполняет собой все душевное пространство, становится во главу угла, затмевая все прочие ценности и значимости, переходит в болезнь… Он оказывается сам себе лишним, чужим.
Если говорить о мастерстве художника-Тарковского нельзя не отметить те средства, которыми он пользуется для создания атмосферы, для создания чувства. Понаблюдайте за главным героем, (образ которого изумительно прочувствован Янковским) он ни разу в фильме не снял пальто… словно бы он только ненадолго зашел, прилег, присел, приостановился. Эта деталь подчеркивает отчужденность, создает ощущение, что герой здесь не «свой», он гость, странник. Здесь он не дома. Очень понравилась чья-то мысль о том, что фильм можно разрезать на фотографии. Да, это так, настолько художественно обдуман каждый кадр: дождь, капающий в натянутый, голубовато-прозрачный тент, звенящий о бутылки; не то туман, не то пар; какая-то мистика полутонов и цвета и этот последний кадр… Все так проникнуто глубинной, безысходной тоской, все так осмысленно. Фильм, сотканный из символов, значения которых неконкретны, неоднозначны, сюжет, который почти невозможно понять, только почувствовать, как и это поразительное, неразгаданное, по силе, вероятно, присущее только русским чувство — ностальгия.
Я, честно говоря, досмотрел фильм только благодаря операторской работе. Слов нет, Джузеппе Ланче — бог. Каждый его кадр — отдельная фотография, которую можно вешать на стену и брать деньги за просмотр.
Есть несколько сцен, достойных всяческих похвал с точки зрения режиссуры: монолог Янковского, когда он по колена в воде, сцена со свечкой, сцена в коридоре, когда Янковский по носу получает. Да в принципе любая отдельно взятая сцена хороша (одна только заминка с музыкой во время самосожжения чего стоит), но в связке все эти сцены не дали мне как зрителю практически ничего. Я все ждал, что вот-вот что-то начнется, или хоть разъяснится зачем я уже полтора часа пялюсь в экран, но не дождался.
Фильм достаточно серьезный и глубокий, чтобы назвать его качественным, не ширпотребным. Но не достаточно внятный и, прямо скажем, банальненький (с точки зрения содержания), чтобы претендовать на Ветку.
Что хорошо для Лопушинского, то слабовато для Тарковского.
Позавчера я, наконец, посмотрел фильм Андрея Арсеньевича Тарковского «Ностальгия». Я его смотрел один раз вполглаза, и потом год у меня не доходили до него руки. И, наконец, позавчера я серьезно посмотрел его.
Сюжет фильма таков: советский писатель вместе с переводчицей путешествует по Северной Италии, собирая материал про композитора Павла Сосновского, который учился в Болонской консерватории, но когда вернулся в Россию не смог выкупить себя у барина и покончил жизнь самоубийством. В развалинах санатория с термальным источником он встречает итальянского профессора Доминико, который семь лет назад запер себя и семью в стенах этого санатория в ожидании конца света. Он верит, что если перейти бассейн с термальной водой, держа в руках зажженную свечу, это спасет мир от конца света.
Это один из двух фильмов «западного» периода Андрея Тарковского. Поясню, в 1980 году Тарковский получает приглашение снять художественный фильм на Западе и едет в Италию и совместно с Тонино Гуэрра пишет сценарий к этому фильму.
Этот фильм очень явно показывает душевное состояние художника (режиссера). И в первую очередь это видно по цветовой гамме фильма — приглушенные тона идут весь фильм. Конечно, нужно отметить отдельно работу оператора Джузеппе Ланчи, который смог превратить каждый кадр в маленький шедевр, в застывшую картину какого-нибудь великого художника.
Еще состояние Тарковского выражается в фигуре Андрей Сосновского, крепостного композитора о котором главный герой собирает материал. Это выражается в одном из его писем: «Вчера мне приснился сон, про то, как я даю пьесу в имении моего барина и я сам принимаю в ней участие, я играю одну из статуй. Я все время должен быть неподвижен, иначе мой барин меня выпорет. Я уже не могу стоять неподвижно, но я все равно стою. Я проснулся и понял, что это правда, моей горькой жизни. Я мог бы не вернуться в Россию, но только одна мысль убивает меня, то, что я больше не увижу родных сосен в имении, так что я вернусь и это правда моей горькой жизни».
То есть режиссер в какой-то степени ставит себя на место Сосновского, только в этот раз в роли барина — Советская власть, но, несмотря на это Тарковский безмерно любит Россию и он целиком принадлежит ей. И хоть даже Тарковский остается на Западе, но это было очень сложное и тяжелое для него решение. Так что главный герой фильма — это фактически сам режиссер, его мысли и терзания, только переданные актером. И за это отдельная благодарность Олегу Янковскому, который смог в точности передать все. Режиссер говорит о себе через уста переводчицы: «Вы все много говорите о свободе, но если вам дать эту свободу вы не будете знать, что с ней делать».
И что больше всего поражает в этом фильме — его пустота. Пустые руины храмы, пустые улицы Рима. Даже когда показана панорама людей на ступеньках, они выглядят как манекены. То есть сам Тарковский внутренне опустошен, тем, что он больше никогда не увидит Россию.
Я не буду ставить оценку этому фильму, потому что он не оценивается стандартно, вы должны сами его посмотреть и найти в нем что-то свое, я только попытался истолковать его по-своему.
«Ностальгия» — это бесконечно печальный фильм об ушедшем детстве и о тоске по своему родному дому и стране. Тарковский в фильме применяет свои фирменные режиссёрские приёмы, очень философский сценарий, и чувство бесконечного одиночества в этом мире. Наверное, это его самый грустный фильм, Тарковский в нём показывает, что уезд с родины это как маленькая смерть для него, что теперь он никогда туда не вернётся, но, тем не менее, он болен воспоминаниями по дому, которые его не отпускают.
Фильм снят очень красиво, в лучших традициях «Зеркала», фильм «Ностальгия» полностью оправдывает своё название, это один из трёх самых лучших фильмов режиссёра, уступающий лишь «Зеркалу» и «Сталкеру».
Если вы настоящий киноман, то бросайте всё и ищите этот фильм в продаже, он стоит вашего внимания. Я очень долго не мог его разыскать, а когда я его разыскал, это был для меня как праздник.
Наверное, один из последних фильмов Тарковского, который я еще не смотрел. Но вот теперь пробел восполнен. Кто такой русский человек — об этом, наверное, фильм. Страдают ли ностальгией другие так, как страдают ей русские. Русский человек за границей — он туда рвется и не может там жить. Уж точно не может творить. Или думает, что не может.
Очередной шедевр режиссера. Великолепная роль Янковского на фоне заграничных актеров. Янковский олицетворяет образ такого же обычного русского, страдающего ностальгией, как музыкант Сосновский, писатель Достоевский или сам Тарковский.
Образ постоянно рефлектирующего и комплектующего русского.
Это не «Брат 2» — там другие русские. Этот русский нам намного ближе. Русский, который увлекается мадоннами, не видит земных девушек и в мадонны если кого и выбирает, то точно не ту.
Сцена со свечой в бассейне, сцена сожжения сумасшедшего на площади — это все шедевры. Но основная сцена — это сцена в воде, где герой с бутылкой водки говорит маленькой девочке о великой любви, хотя, конечно это мое личное мнение. Смотреть фильм обязательно, но сначала лучше посмотреть ранние работы режиссера. И все-таки думаю, что фильмы, снятые Тарковским в России намного лучшие, может быть и из-за актеров, а может и потому что гений не может творить не в России.
Свою рецензию я начал с неправильного равенства, которое красовалось в одной из сцен фильма на заднем плане. Оно изображало в численном виде слова одного из героев фильма: «Если сначала выпустить одну каплю, а потом вторую, то все-равно они образуют одну». Мне кажется, что эта фраза является одной из ключевых в данной кинокартине Андрея Тарковского.
Фильм называется «Ностальгия», но в каком смысле употреблено название? Да, оригинальная расшифровка, что это — тоска по родине, однако в картине символизируется не только тоска главного героя по России, но и по так называемому другому жизненному пути: он понимает, что покинутый им на «развилке» путь как раз и являлся истинным, самым правильным — его родиной. Но Андрей предпочел своей жизни другое течение, которое на тот момент было более подходящим по жизненным ситуациям — он уезжает в Италию, тем самым покидая жену с ребенком ради своей же выгоды. Верная дорога покинута, но герой не догадывается об этом до того момента, пока не понимает, что человек, о котором он хотел писать биографию и есть воплощение его самого.
Тарковский в лучших своих традициях задерживает изображение на более важных для зрителя моментах, давай тем самым вникнуть в них под корень. Из этих же пауз начинают вытекать некие образы, давая логические объяснения прошлым. И так далее. В итоге зритель складывает для себя логическую цепочку и формулирует законченный смысл фильма, который у многих выходит разный, в зависимости от предпочтений и душевных ран — это и является главным гением всех фильмов режиссера.
Как же выбрать истинный путь и не ошибиться при внеочередной развилке судеб? Ответ один — никак. Выбор делать сложно, особенно когда он стоит между самим тобой и твоими ближними, каждый вариант окажется со своими ранами и кошмарами, а выход будет лишь из одного тоннеля. Вы никогда не сможете изначально узнать истинный путь. Но слова местного психа говорят нам: «Если вы ошиблись дорогой, вернитесь на развилку и сделайте выбор заново». И забыл еще сказать, что здешний псих — это человек, который ошибся своей дорогой. За это его все считают ненормальным, но активно слушают на площади. Так может он лучше знает, как сделать правильный выбор?
Очень хотелось бы сказать относительно «капель, соединяющихся в одну» — это символизирует государство, про которое активно говорил мужчина на памятнике, что граница между двумя путями образуется из-за жизненного барьера стран, людей, морали и прочего. Если бы не было так называемых «жизненных» границ, не было бы у человека и выбора. С какой-то стороны так жить легче, но с другой человек бы перестал быть человеком: повсюду бы последовала бесконечная жизненная линейность.
Если понимаете, что ошиблись путем — никогда не идите дальше. Просто вернитесь на развилку и поверните в другую сторону, все еще наладится. Но постарайтесь понять это как можно раньше: может стать уже слишком поздно, и ностальгия будет изнашивать вас всю жизнь.
Мне довелось увидеть Италию почти такой, какой она показана в «Ностальгии», максимально приближенной к России по погоде со сплошными дождями, но как же она при это этом была все-таки не похожа ни на Россию, ни на Италию Тарковского. Как она была нацелена на радость, как искала ее и как торжествовала, когда находила. Мы с женой ехали в поезде в Феррару после недели жуткого и неожиданного циклона в мае. Город этот выбрали только потому, что во всей Италии в тот момент только там была нормальная погода. При первом луче солнца весь вагон поезда стал аплодировать и долго не мог остановиться.
Тарковский же показал Италию своей души, Италию души вынужденного иммигранта, который едва ли не в первой реплике заявляет, что ему надоели местные красоты. Фильм о том, как разным культурам не дано понять друг друга. О том, как разным людям не дано понять друг друга. Единственная родственная душа, которую нашел главный герой в Италии — сумасшедший, который в финале сжигает себя. Он прошел мимо любви красивой женщины, потому что она никогда не поймет его тоску по нашей бедной природе, нашей неяркой жизни, нашей тоски по тоске, наконец. Все это показано в параллели с историей действительно существовавшего русского композитора XVIII века, который, не выдержав ностальгии, вернулся из Италии, где был обеспечен и свободен, в Россию, где снова стал крепостным, а потом спился и умер. Но для него этот катастрофический выбор был единственно возможным. Сам Тарковский сделал иной выбор, а результат был почти таким же. Оказывается, за границей русская тоска, оторванная от своих корней, убивает еще быстрее, чем дома.
«Ностальгия» — 5-й фильм Андрея Тарковского, который я посмотрел. Если бы была возможность распечатать каждый кадр, то это закончилось бы фото-выставкой. На коробке крупными буквами написано «тоска по родине», но я собрал из кусков этого «пазла» совсем другую картинку. Она тоже о тоске.
В фильме время от времени появляются воспоминания главного героя о родном доме. В них природа, чистая и девственная, проскакивает среди сцен с угнетающей и поросшей мхом архитектурой. И эта самая природа, наверное, олицетворяет те истоки, к которым призывает нас вернуться один из героев фильма перед превращением в живой факел. Таким образом, слово «ностальгия» подразумевает под собой не только тоску по дому, но и тоску по «живым» людям, людям не обременённым предрассудками и надуманностями. Молитва, истерика, суждения людей о «психически больном» — всё это не случайно в фильме.
Контрастность меняющихся сцен и тоска по дому являются декорациями, которые по духу сливаются с той другой ностальгией, являющейся, на мой взгляд, сюжетом «спектакля».
Фильм «Ностальгия», относится к позднему периоду творчества А. Тарковского. В нем отражены, как мне кажется личные переживания Тарковского о родине, которую он вынужденно покинул. Фильм конечно этот не для многочисленной аудитории, но тем не менее несомненно в нем чувствуется глубокий смысл созданный автором, который как бы сливается с многочисленными иррационалистическими образами, такими как 1+1=1 в пустом бараке, символы в воде и сама вода, к которой так неравнодушен Тарковский. Суть же этого фильма состоит в том, что человек неразлучен со своей родиной и она является часть его, а он частью своей родине. А. Горчаков не нашел себя на чужбине, душа его осталась в России и не смогла пережить разрыв с ней. Италия оказалась для него пустым и вместе с тем разрушенным храмом, не принимающим его душу. Но впрочем, что размышлять Тарковский есть Тарковский!
Итак, предпоследний фильм великого Тарковского. Согласно воспоминаниям, на родине гению советского артхауса было непросто из-за проклятой цензуры. Но вот он вырвался на свободу и стал делать всё, что захочет.
Первый вопрос, приходящий в голову после просмотра двухчасового фильма: «А причём здесь ностальгия?»
Главный герой — не эмигрант, а всего-навсего писатель, выехавший в Италию для сбора материалов по когда-то выехавшему за рубеж музыканту Сосновскому. Материала он никакого не собрал, напротив, делал всё, что угодно, только не то, что надо.
В фильме нет той искры, которая заставляла зачарованно смотреть «Зеркало» или «Сталкера», какого-то своего чувства. В этих своих шедеврах Тарковский мог заставить натуралистичный кинематограф передать невероятное чудо сновидения.
Здесь же полно занятных приёмов, каких-то странных персонажей, но вот именно этого нет.
Стихи Арсения Тарковского выглядят (точнее звучат) как-то привязанно, принуждённо. В «Зеркале» они были как раз на своём месте, но не здесь.
Единственное, что есть примечательного в этом фильме — Италия. Но её настолько мало, что 2 часа выдержать всё равно трудновато.
Конечно, это лучше, чем «Жертвоприношение», но всё равно не то.
