1947 год. В литовских лесах еще прячутся вооруженные банды. Один за другим убиты четыре председателя сельсовета. Теперь погиб старый Локис. На похоронах четверо его сыновей клянутся уничтожить банду Домового…
Эту прославленную ленту, которая стала, между прочим, самой кассовой среди всех литовских картин, нередко называли образцом «советского вестерна», во всяком случае — видели в данной работе несомненное присутствие элементов приключенческого, остросюжетного жанра. Или же превозносили как одно из лучших кинопроизведений многонационального кинематографа СССР с точно расставленными идеологическими акцентами в послевоенной истории Литвы, когда новая власть должна была расправиться с последними попытками «лесных братьев» воспрепятствовать установлению коммунистического режима на территории одной из прибалтийских стран, которые стали заложницами исторического передела мира.(... читать всё)
В первые послевоенные годы в Литве еще действовали отряды «лесных братьев», пользовавшиеся немалой поддержкой части местного населения. Одной из таких группировок и объявляют войну четверка братьев Локисов, чей отец, уже пятый за последний год глава сельсовета, был убит бандитами. А на смертельно опасную должность председателя назначают еще недавно бывшего в банде Вайткуса…
Жестокий и драматичный «советский вестерн» режиссера Витаутаса Жалакявичюса с участием молодых прибалтийских актеров, которым блестяще сыгранные роли в этом фильме фактически дали путь в большой кинематограф, поражает суровой эстетикой и реализмом действия.
Режиссеру можно сказать только «браво» за такую постановку! Снять такое кино на очень сложную, неоднозначную тематику в те времена было очень смело, и замечательно, что критики еще тогда высоко оценили этот шедевр литовской киностудии.
Наряду с захватывающими, сверхнапряженными боевыми эпизодами в фильме превосходно показаны психологические переживания главных героев, жителей маленькой литовской деревни, где происходят события, особенно впечатляет председатель, герой Донатаса Баниониса, вынужденный словно метаться между двух огней. А замечательно описанные быт и природа тоже играют свою грустную роль в повествовании: ведь если бы не война, Литва была бы таким спокойным лесным краем.
С первых же минут мы погружаемся в совсем другую, отличающуюся от привычных советских фильмов о войне, «западническую» реальность, здесь живут люди другой культуры и вероисповедания, это европейская католическая периферия, поэтому неудивительно, что здесь звучит весьма громкий для советского кинематографа религиозный и индивидуалистический подтекст, а у героев фильма несколько непривычная мотивация.
Режиссер дает оценку происходящего прежде всего с точки зрения простых жителей сельской глубинки, которые оказались втянуты в водоворот братоубийственной войны, хотя как говорит один из персонажей, «литовец не любит риска». Героями движут не столько политические или революционные мотивы, сколько чувство мести и желание защитить себя и свои простые индивидуальные человеческие ценности — жизнь своих близких, дом, родную землю.
У всех была своя правда, имеющая право на жизнь, и действительно, никто не хотел умирать…
Никто не хотел умирать- во время войны, тем более в последние её дни, когда победа была уже рядом. Никто не хотел умирать- когда война была уже окончена и надо было только наслаждаться наставшим миром, жадно упиваясь жизнью. Никто не хотел умирать- в этой ленте, становясь на «лобное место» председателя, пятью погибшими душами, освободившегося стула…
Литовский ответ пану Вайде и его шедевру 1958-го года, где в противоположность нервному «битнику» Мачеку-(Цибульскому) из «Армии Крайовы», предстают кряжистые «Лесные братья», выходящие с первыми петухами из леса и отстреливающие деревенскую «Красную власть». Вдохновлённый шедеврами классического американского жанра- «кино про дикий Запад», Жалакявичюс снимает свой «Ровно в полдень», собрав под «полотна белого экрана» будущую элиту литовской актёрской школы.
Адомайтис и Банионис, Будрайтис и Артмане- творят разухабистый советский истерн, в котором исторически непримиримый прибалтийский национализм вкушает «стальную просвиру» языческой империи Советов. Кровавая классовая жатва поглощает своими жерновами жестокое прошлое, насаживаясь величественной бесцеремонностью настоящего. А гражданская война становится- всего лишь путём самоидентификации, попыткой рассчитаться на «своих» и «чужих», подав «холодное блюдо» мести на идеологически обоснованном «подносе»…
Суровая, жесткая драма литовского режиссера Витаутаса Жалакявичюса не только произвела ошеломляющее впечатление на зрителей СССР своим бескомпромиссным реализмом и захватывающим, полным драматизма, сюжетом, но и открыла целую плеяду блистательных актеров, ставшими настоящими звездами экрана — Донатаса Баниониса, Регимантаса Адомайтиса, Юозаса Будрайтиса. Вместе с чуть более известными Вией Артмане, Бруно Оя, Альгимантасом Масюлисом, и Лаймонасом Норейкой они составили с ними один из самых мощных актерских ансамблей за всю историю советского кинематографа.
Художественная дерзость литовского мастера проявилась не только в обращении к взрывоопасной теме «лесных братьев», боровшихся с Советской властью в послевоенной Литве, но и в выборе жанровой формы для воплощения своего замысла. Взяв канонический сюжет вестерна — небольшая группа смельчаков бросает вызов терроризирующим мирных граждан бандитам — Жалакявичюсу удалось создать пронзительную историю с глубоким философским и политическим подтекстом.
В самом деле, стоит ли брать на себя ответственность за жизни других, рискуя потерять свою. Разве не имеет права рядовой обыватель отсидеться в стороне, защищая, прежде всего, свою семью, свой очаг, пока кипят страсти гражданской войны? Можно ли действовать по принципу «око за око, зуб — за зуб»?
Несомненное достоинство картины — яркие и цепляющие образы главных героев. Цельный, словно высеченный из камня Бронюс (Бруно Оя), колеблющийся, растерянный Вайткус (Банионис), безбашенный, страстный Донаиас (Адомайтис), нежная Она (Артмане)..
Классические фильмы обладают одним поразительным свойством — они не стареют. «Никто не хотел умирать», на мой взгляд, не умрет никогда.
