В загородном домике на берегу идиллического озера Ферто Томас и его подруга Соня ожидают приезда старых приятелей Томаса — Хайнриха и Евы. Но идеальный уик-энд оказывается омраченным тревожными известиями об исчезновении троих детей из соседней деревни. Это событие неожиданно сначала становится поводом для ссоры между друзьями, а затем приводит к открытому конфликту. Чем дальше, тем больше Соня убеждается, что под внешне безупречными дружескими отношениями скрываются старые невысказанные обиды. Более того, некоторые ранее неизвестные ей факты прошлого Томаса заставляют ее саму усомниться в любимом человеке.
«Убийца с камерой» — это, на мой взгляд, ярчайший пример того, как из банальнейшего сюжета можно сколотить крепко скроенное, почти лихое кино, выехав лишь на одном исполнении. Считается, что главная проблема современного кино — кризис идей. Мол, снять можно что угодно, лишь бы была оригинальная идея в основе истории. Это не так. «Оригинальные идеи» — в другую дверь, там где концептуальное искусство кривляется рука об руку с современным, инсталляции, пространные речи и прочее. Кино с некоторых пор и по сей день является в первую очередь индустрией. Индустрия — это производство. Съёмка фильма — это не творчество, не рисование пальцем на панцире южноафриканской черепахи натюрмортов, это производство. Впрочем, есть и нюанс. Нюанс в том, что если бы кино было бы на 100% производством, то и фильмы можно было бы на конвейер поставить и свинтить в Сочи/Майами/Рио-де-Жанейро.
«Убийца с камерой» — это классический психологический триллер, с беготнёй в темноте, детьми, бродящими в ржаном поле, бледными женщинами. Но это всего этого не пахнет гнилью, как от той американской байды, которую нам пихают в кинотеатрах, в наши и без того переполненные желудки, через глотки, пылающие от затёртых мозолей.
Создатели картины опираются на абсолютно изъезженные схемы, дёргают за давно всем известные крючки, но при этом, то ли подсекают, то ли перекручивают верёвочку, на которой подвешен зритель. Фильм отделан деталями, как там самая мифическая янтарная комната янтарём. И детали эти подаются не лобовым монтажом, а натуральным движением камеры внутри сцены. Музыка — та самая, тревожная, теребящая напряженный нерв, оставляющая надежду, но в последний момент её рвущая. Актёры — это не актёры, а люди — друзья друзей наших иностранных друзей. Они живые, потому что у них есть прошлое, хоть и обрисованное лишь полунамёками, но непременно такими, какими, ваш, может быть, друг, или подруга, вам полунамекал бы. И у них есть настоящее.
«Убийца с камерой» ощутимо бьёт по ещё одном современном стереотипу: типа, экшен — двигатель прогресса. Практические всё, что происходит сводится к следующему: двое мужчин и две женщины разговаривают, играют в настольные игры, пьют, занимаются сексом, гуляют и напряженно следят за новостными сводками. Но от экрана не оторвёшься. Каждое слово взвешено и выверено, радость, боль, ревность, страх — обыденные чувства пускают прямо по венам, где они, смешиваясь, образуют нечто, выходящее за рамки привычного. Фильм вторгается в нашу реальность не только своей схожестью с этой самой реальностью: в какой-то момент, герои, играя в «ассоциации по фильмам», где нужно изобразить другим играющим фильм одними жестами, без слов, один из персонажей явно изображает картину, которая называется Der Kameramörder. Это своеобразный и отнюдь не новый киношный прикол — и всё же он также по своему свеж: фильм выходит за рамки экрана и одновременно проникает внутрь самого себя. Только наблюдать за этим — уже красота.
Где прячется зло? В японских хоррорах — в заброшенных домах и на дне колодцев, в американских слешерах — в глухих лесах да в провинциальном захолустье, а вот в австрийских «стерильных триллерах» — в уютных и вылизанных до блеска коттеджах. Из таких вот коттеджей в реальных выпусках новостей полицейские выводят серийных маньяков-каннибалов, именно в такой обстановке происходят кошмары Михаэля Ханеке в «Забавных играх», именно тут происходят события триллера-детектива «Убийца с камерой».
Томас и Соня — владельцы двухэтажного домика на берегу заросшего осокой озера, умиляются народившимся котятам, и мечтают сами завести ребенка. К ним в гости приезжают старые друзья Томаса — рубаха-парень Хайнрих и его чопорная спутница Ева. Прогулка у озера. Подъем на заброшенную сторожевую вышку. На обед фуа-гра. Вечеро — выбор красного вина и игра в пантомиму. Хорошо и скучно. Но — не тут-то было…
Рядом с коттеджем пропали трое мальчишек. В интернет кто-то выкладывает видеозапись — маньяк с видеокамерой догоняет пацанов в высокой осоке, загоняет к вышке, играет, как кошка с мышкой. Ни у кого из героев нет алиби, при этом Соня ревнует Томаса к Еве, а Хайнрих неожиданно признается в пристрастии к снафф-фильмам — имитации убийств из интернета. Да и котят кто-то жестоко зарезал… Серые стены коттеджа надоедают уже на десятой минуте просмотра, и дальше все держится на актерах, которые играют так, что до самого последнего момента так и не ясно — что же, черт возьми, происходит в этом злополучном доме? Происходит нечто неуловимое — безо всяких технических ухищрений, без тревожной музыки, без кровищи в кадре — действие неумолимо сползает в область иррационального страха, когда самые близкие люди вдруг становятся чужими и пугающими незнакомцами, и в каждом логине в сеть, в каждом мимолетном взгляде, в каждом прикосновении уже чудится первобытная смертельная угроза…
