Это правдивая и печальная история жизни реально существовавшего в 19 веке человека, Джона Меррика, страдавшего редчайшей болезнью, вызывавшей чудовищные деформации тела.
Молодой хирург Тривес, увидев это несчастное и забитое существо в балагане, выкупает его у хозяина из чисто научного интереса, но с удивлением обнаруживает в нем человека интеллектуально развитого и духовного. Профессиональный интерес сменяется состраданием, феномен становится моден в высшем свете, сама королева благословляет оставить его в больнице навсегда…
Свой интерес к странному, загадочному и чудовищному, которое существует в обычной жизни и преимущественно вызывает неприятие и раздражение окружающих, тридцатичетырёхлетний режиссёр Дэвид Линч (его полнометражным дебютом стал в 1976 году фантастический, абсурдный, сюрреалистический гротеск «Голова-ластик») наиболее тонко и деликатно, без эпатажа, а потому с триумфом выразил в картине «Человек-слон». Он максимально аутентично, приближенно к среде викторианской Англии на рубеже XIX и XX веков, но стилизованно, как бы в духе первых «синематографов» рассказал реальную историю Джона Меррика, «человека-слона», прозванного так за свою деформированную голову, которую он был вынужден скрывать в специальном балахоне из мешковины с прорезями для глаз. Но постановщик стремился, прежде всего, пробудить человеческое сочувствие к герою, лишённому любви и тепла.(... читать всё)
До сих пор в шоке! Честно говоря, на протяжении всего фильма я ощущал себя неуютно, ведь насколько мелкими и глупыми кажутся проблемы обыкновенного человека, какой бы размах своим проблемам мы не придавали, какими бы ужасными, непреодолимыми они ни казались, все это ничто по сравнению с судьбой Джона Меррика, Человека-слона, каждым днем его жизни, его испытаниями.
Джон Меррик оказался достаточно воспитанным и умным человеком, уродство внешнее далеко находится от красоты его внутреннего мира — много более обширное и бесконечно многогранное эмоциями, восприятием природы и творчества, мечтами и желаниями; это суть изуродованного и не менее несчастного героя, заслуживающего сострадание и помощь, которые буквально подарил ему доктор Фредерик Тревис.
В фильме так же присутствуют и отрицательные персонажи, которых и перечислять то неприятно, эти люди полная противоположность Человеку-слону — они биологически не изуродованы внешне, но абсолютно жестоки, тупы и вызывают сильное омерзение на протяжении всего времени их присутствия в фильме.
Очень жаль, что мы заботимся и переживаем, мучаемся из-за ерунды, несравнимой с горем несчастных людей, подобных главному герою, а таких людей пруд пруди… но примеры, пожалуй, приводить не буду, кто понимает о чем речь, сам их приведет.
Прекрасный фильм, лишний раз доказывающий, что красота физическая не всегда соответствует красоте душевной и наоборот. Внешность может быть уродлива, а душа кристально чиста. Примеров такому масса. Возьмите хотя бы Квазимодо или Гуинплена. За уродливой внешность скрывается ранимая, чистая как капля росы душа, скрывается человек с большой буквы. Ведь это зачастую люди с богатым внутренним миром.
И Джон именно такой. Когда в фильме прозвучала чья-то фраза «А как у него с разумом?» — я сразу подумала «Да он умней всех вас взятых». И оказалась права.
«О люди, ничтожество вам имя» — перефразируя кого-то из великих — хочется сказать мне о людях, вернее о людишках, для которых Джон был посмешищем, нелюдем, животным, преследуемым, униженным, которого нужно избивать, показывать в цирке и наживаться на нем. Гонимый, несчастный, обездоленный — таким он предстал нам в первые минуты фильма. Но среди людей нашелся тот, кто разглядел в Джоне не просто человека, а личность со своим характером, со своими привычками, манерами со своим взглядом на мир. Это Фредерик — он доказал всем, что Джон человек и имеет те же права, он открыл Джону настоящий мир, где можно спать на кровати, питаться нормальной едой, одеваться как джентльмен, мир где можно найти друзей. «Моя жизнь наполнена, потому что я знаю, что меня любят» — вот слова Джона.
Дэвид линч показал нам два мира. Мир мелких людишек, для которых Джон игрушка, уродец, объект насмешек. И мир, где Джон — личность, человек, где его уважают, принимают как себе подобного. Они не замечают его внешней «некрасоты», они видят его изнутри, видят его душу, его суть.
Так уж утроен мир, что есть в нем те, кому подавай хлеба и зрелищ, кто готов освистать, унизить, подчинить более слабого, больного, менее умного или просто уродливого. На самом деле они сами и есть уроды, причем моральные. Нелюди, звери, ничтожества, не ведающие что творят, чувствующие себя при этом на пьедестале.
Люблю фильмы, в которых есть смысл, после которых в душе остается отпечаток, после которых есть над чем подумать, поразмышлять. Этот фильм как раз такой. Фильм своего рода призыв гуманизма, его мольба, его просьба быть услышанным. Один из лучших фильмов в своем жанре.
Бытует мнение, что из зрителя легче выдавить слезу, чем рассмешить его.
Мнение, на мой взгляд, некорректное. Разумеется, с вторжением коммерции во все сферы искусства манипулирование зрителем достигло своего отвратительного апогея, тем не менее, снять драму или комедию — это одно, а показать зрителям всю гамму переживаний отдельного человека — совсем иное.
Герой жалкий и грустный всегда вызывает симпатии у зрителей любого вида, нежели какой-нибудь злодей или супермен. Такая категория персонажей всюду выбивается в лидеры, любимцы, особых приятелей зрителей.
Примеры:
Бонни Грейп — «Что гложет Гилберта Грейпа»: толстая до невероятности женщина, искренне любящая своего слабоумного сына.
Сара Голдфарб — «Реквием по мечте»: одинокая мать, скормившая себя пустым иллюзиям.
Эдвард — «Эдвард Руки-Ножницы»: незаконченное изобретение учёного, влюбившееся в живого человека.
Дэвид — «Искусственный разум»: мальчик-робот, у которого появилась мечта.
Чарли Бэббит — «Человек дождя»: аутист, который в детстве уронил младшего брата в ванну с горячей водой.
Элвин Стрейт — «Простая история»: больной старик, спешащий на газонокосилке к своему брату, с которым крупно поссорился много лет назад.
Оливер Твист — «Оливер Твист»: бедняжка-сирота, волей случая попавший в банду профессиональных ворюг.
Форрест Гамп — «Форрест Гамп»: милый добряк, который осознал гибель своего мира.
Эдвард Блум-старший — «Крупная рыба»: отец, всю жизнь протащивший свой сказочный мир ради любимого сына.
Джон Коффи — «Зелёная миля»: добрый негр, который исцелял жизни людей, и его же несправедливо обвинили в смерти двух девочек.
Малькольм Риверс — «Идентификация»: мальчик, брошенный матерью-проституткой на несколько недель в пустом отеле.
Олив — «Маленькая мисс Счастье»: девочка из семьи неудачников, стремящаяся покорить мир.
Все эти примеры явно показывают одну интересную тенденцию: с каждым годом число таких персонажей только увеличивается. Но если в одном случае они выглядят неестественно и напыщенно («Кровавый алмаз»), то в другом случае — как раз логично и чувственно («Трудности перевода»).
Есть лишь два исключения из этого правила. Стивен Гласс, придуманный гениальным режиссёром Билли Рэем, и Джон Меррик, воссозданный из праха прошлого живописцем не от мира сего Дэвидом Линчем. Первый — редкостный мерзавец, второй — несчастный урод. Два реально существовавших человека, и таких разных.
II. Несентиментальный Линч:
За режиссёрский руль «Человека-слона» продюсер (известный пародист в кино) Мел Брукс поставил новичка тогда ещё Дэвида Линча, прославившегося своей «Бабушкой» и «Ампутанткой». Линчу, как видно по названиям фильмов, не привыкать было к сюжету с уродами (вспомним славную «Голову-ластик»). Он ясно видел, как нужно обставить фильм, чтобы вышел нетленный шедевр.
Линч был создан для этого фильма. Фильм был создан для Линча. Любой бы Спилберг на его месте сочинил бы скучную и политическую историю («Дескать, во всём виновата хвалённая американская демократия, взявшаяся в Лондоне!»). Линч же немедленно состряпал свою незабываемую атмосферу безысходности положения урода Меррика. Замысел Линча оправдался.
Всё, что происходит с Мерриком — это, по сути, один большой сон. Линч вновь издевается над своими зрителями, но в необычном жанре — драме. А из драмы триллер или ужастик попросту не сотворить, вот Линч и выламывается на фишках своего коварного подсознания. Он всегда был такой, от ответа на вопрос журналиста «Почему?» — «А почему бы и нет?» до вопроса на вопрос другого журналиста «А какой смысл в этом фильме?» — «Вы вправду увидели смысл? Расскажите-ка, какой…». Линч — большой шутник, может быть, ещё больший, чем Тарантино и Ко, так как его стёб и ирония скрыта под завалом ассоциаций и мутных рассуждений. А всё потому, что Линч первоначально планировал стать художником. Он сам любит повторять, что его фильмы — это картины, где детали не важны, необходимо смотреть на целую картинку. Повторяет и вновь усмехается. Шутник же…
В фильмах Линча музыка становится ещё одним персонажем. В зависимости от жанра это может быть и дёрганная музыка, либо плавная, или даже пьяняще ласковая. Линч просчитывает каждый свой шаг в направлении к главной цели — выдумать её и сделать идеальным мифом для будущих поклонников.
Поэтому Линч ещё и великий мистификатор. Он снимает всё и в то же время ничего.
III. Джон Меррик:
Почему всё происходящее в фильме сон? Это сон самого Меррика. На самом деле он не высвободился из-под своего гнета уродливости, он закован в кандалы навечно. Так решил Бог. Бог вовсе не милосерден. Он поступает так, как считает нужным, и не всегда поступает по-христиански.
Джон Меррик (его очень хорошо сыграл Джон Хёрт) обладает самым страшным даром для таких больных (физически) людей, как он — пониманием, осознанием своей личности, своей ничтожности и убогости, тешащейся лишь тем, что скоро наступит его смерть…
Сны — единственная отрада такого человека, как Меррик. Как человек с фантазией (что подчёркивает его творческий подход к строительству, если не ошибаюсь, бумажного замка), он может видеть различные и чудесные сны (подтверждение тому — сцена в театре). Линч запечатлел сон человека, жившего в 19 веке, и умершего, потому что так захотел сам. Не Бог, а сам Меррик.
Засыпая, вспоминайте Меррика, и желайте, чтобы во всём мире воцарился мир. Тогда наступит доброта… Возможно, наступит, если не прозвенела ещё последняя сирена Сайлента Хилла…
Это слова главного героя из фильма. И в финале, когда звучит грустный минор `Adagio For Strings` эта фраза кажется квинтэссенцией этой истории. В этот момент чувствуешь, как душа находит свой покой вместе с поставленным рядом с бумажным замком автографом.
После этого невыразимо трудно подобрать слова, хоть немного отражающие ту бурю эмоций, переполняющих сознание откровенными слезами в глазах. А знание того, что именно такой человек жил на самом деле, заставляет содрогаться от ощущения невыносимой муки темницы для его разума. Заточение длинною в жизнь в собственном теле, изуродованном страшной болезнью, и не единого шанса на прощение. Но вместо жалости к нему, плачешь от осознания красоты его души, сумевшей пронести огонь своей истинной свободы в доказательство своей человеческой сущности умениями радоваться и ценить самые дорогие людские ценности. Доброту, любовь, дружбу, музыку, искусство. Почувствовав слезы во время его прочтения Библейского стихотворения, уже невозможно остановиться. Его посещение дома доктора Тревиса, прочтение по ролям Шекспира… И вот эта фраза: `Вы — никакой не человек-слон… Вы-РОМЕО!` и следующий кадр, показывающий Джона Меррика…
Я долгое время не смогу снова посмотреть этот фильм. Я боюсь, у меня разорвется сердце.
Фильм тяжелый, но увы очень правдивый. Этот фильм заставляет задуматься о многом. Думаю таких фильмов должно быть побольше, чтобы люди хоть немного задумывались о жизни и о том, что и кто нас окружает.
В конце всегда плачу, как бы не старалась себя удержать, но всегда слезы льются и льются. «Ничто когда-либо не умирает» — так и вспоминаются слова главного героя…
Мне не хватит слов, чтобы описать фильм «Человек-слон», поэтому я хочу сказать только одно: к середине просмотра я во всей полноте осознала, что Джон Меррик — один из самых красивых людей, которых я когда-либо видела на экране. Его красота настолько глубокая и безграничная, что мы на его фоне — уроды, а не наоборот. Его персонаж не вызывает жалости, какой мы сочувствуем юродивым и убогим. Только невероятное восхищение и уважение, которого заслуживает столь добрый, прекрасно образованный, интеллигентный человек с восхитительно красивой душой.
Это самый нежный фильм, который я когда-либо видела. На фоне этой ужасной жестокости по отношению к Джону, действия Фреда просто поражают своей теплотой, нежностью и заботой. Это очень трогательный фильм. События развиваются очень медленно, но так и должно быть…
Хочется заметить, что фильму подобрали отличное название, так как в начале фильм кажется нудноватым (пока Фред не встретится с Джоном), но стоит вспомнить название, как фильм окрашивается в другие краски и ты начинаешь относиться ко всему происходящему на экране по-другому… Мне очень понравилось, что фильм черно-белый. Будь он цветным, то я уверено, что деформации тела Джона выглядели бы не столь естественно и тебе уже было бы тяжелее погрузится в фильм, а чтобы прочувствовать все глубину фильма в него необходимо не просто погрузиться, а прожить… прожить эти два часа вместе с Джоном, его чувствами и эмоциями… понять его…
Не менее порадовал молодой Энтони Хопкинс, хорош… чертовски хорош! Мало того еще и сам фильм просто очарователен. Снят очень красиво!
Фильм превосходен и идеален! И он очень… ну, очень нежный…
Человек-слон? Человек? Человек. Человек! Полноправный человек!
13 апреля 2008 | 16:38
Писать отзывы о Линче катастрофически сложно… Даже о такой, казалось бы, легкой для понимания картине, как «Человек-слон», поэтому, уверен, подавляющее число отзывов — ложь, ибо Линч — это ощущение, а доподлинно передать чувство практически невозможно. Оттого в мире и существует множество толкований, осознаний, суждений, споров о работах этого режиссера. Однако в большинстве случаев, гений остается непонятым. Вот и историю о Джоне Мерреке не поняла ни комиссия Оскара, ни комиссия Золотого глобуса.
Критики не оценили ни Джона Хёрта, ни Дэвида Линча, ни художника-постановщика, ни смысл фильма… Я не понимаю, как можно было пройти мимо и отдать награду, символ признания кому-то другому. Неужели они не заметили взгляд Хёрта?! Как? Как можно было не сморщиться от боли и ужаса, который передает этот запуганный человеческий взор? Как можно было обойти стороной проблему всех времен и народов, болезнь, которой общество страдает до сих пор? Как?
Наверное, больше всего меня, как зрителя, обидело то, что официальное признание именно за содержание, наполнение, за внутренний мир, созданный в одном, отдельно взятом фильме, досталось другому — Редфорду. А ведь Линч представил нам в большой, заметной, ясной форме одну из самых крупных канонических проблем — что страшнее, уродство моральное или физическое? И пусть все давно заучили, что уроды, нехристи, нелюди — это подавляющая часть общества. Но Линч проблему бесчестия человечества показал проще, ближе, глубже, острее, ощутимее, человечнее, злободневнее и оттого, понятнее и доступнее.
Пожалуй, «Человек-слон» один из самых открытых и ясных обывателю произведений Линча. Но от распахнутых на широкую ногу дверей к глубинному смыслу фильм не теряет прелести известного режиссера. Уже тогда, всего во второй работе на свет показался известный линчевский символизм. Он трепетно коснулся матери Меррека и невидимым жестом провел линию к миссис Кэндэл… Знаете, мне вспомнился Островский — «Без вины виноватые»… Наверное, такое название вполне подходит к болезнетворной истории о несчастном человеке…
Черт! Как же сложно говорить о том, что ты никогда не почувствуешь, но даже издали будешь шарахаться от страха и ужаса. Как же сложно говорить об этой простой и страшной истории. Как сложно говорить о Джоне Мерреке… о НАСТОЯЩЕМ человеке. О человеке, который понимал все… все… ВСЕ! Честно скажу, я давно так не нервничал, когда писал отзыв. Давно в горле не стоял нервный комок, не решающийся пролиться слезами жалости. Но как только Джон окончил 23-й псалом, внутри меня что-то перевернулось. Каждый пугливый, стесненный взгляд Меррека резал по сердцу. Любое сравнение ценностей внутренних и внешних заставляло стыдиться, понимая насколько ничтожен ты сам. Слезы этого большого невинного настоящего человека заставляли жмуриться, пряча свои чувства. А эти порывы души, вскрики раненного, почти убитого обществом человека: «Мистер Меррек, вы никакой не человек-слон… вы — Ромео…», «Я не животное! Не животное! Я — человек!»… Черт! Ну как? Как? Как можно оставаться равнодушным? Как можно после такого не считать себя моральным уродом, возомнившим себя человеком? Как можно со спокойным и умным видом говорить о том, что мы не испытывали? Как можно не корить себя и общество? Как? Как? Как?
Знаете, «Человек-слон» — это самый страшный фильм, который, как мне кажется, я почувствовал.
Этим фильмом я начал свое знакомство с творчеством Дэвида Линча, теперь мне понятно, что этим я не ограничусь. Он известен, как один из самых своеобразных режиссеров современности, а возможно, и всего мирового кинематографа в целом.
Фильм, так же как и режиссер, привлекает огромное внимание своей непохожестью на современность. Черно-белая ретросъемка и гротескный главный герой, очень напоминающий внешне Франкенштейна, относят нас из начало 80-ых годов, когда собственно и был снят фильм, в начало 30-ых — на 50 лет назад. Но от этого не теряется привлекательность «Человека-слона», а как раз наоборот, это придает ему некий шарм с налетом сюрреалистичности.
При просмотре этого фильма вокруг тебя возникает густая атмосфера, на фоне нагнетающей, но при этом не напрягающей музыки. Ты полностью проникаешь в нее, но не можешь вырваться из этой вязкой пелены.
В 19 веке в Англии реально существовал человек с ужасной болезнью, сильно деформировавшей его тело и голову. На его уродстве наживаются люди, он представляет из себя главный экспонат балагана и по совместительству кунсткамеры. Он — Человек-слон. Однажды увидев его, молодой хирург решается выкупить его у хозяина, в целях обследования. Но постепенно знакомясь с Человеком-слоном, доктор понимает, что имеет дело с образованным и культурным человеком — Джоном Мэрриком.
Узнав о его лишениях он произносит страшную фразу: «Он идиот, по крайней мере на это стоит надеяться». Но, к сожалению, Мэррик — разумный человек, вытерпевший на своей шкуре не только физические, но и моральные страдания, колющие душу неизмеримо больнее первых.
Вытащив Джона Мэррика из жестокого мира низов, он знакомит с ним высшее общество, по сути опять превращая его жизнь в ярмарку, только теперь более завуалированную. Если раньше ходили просто поглазеть на его уродство, то теперь, прикрываясь благими побуждениями высший свет, делает тоже самое, что является даже страшнее, чем желание необразованной голытьбы. Они хотя бы не лицемерят в отношении к нему.
Этот фильм — жестокая, но в то же время правдивая социальная драма, показывающая нам не так жизнь бедного уродца, как вскрывающая самые низменные пороки и язвы общества.
«Люди пугаются вещей непонятных им» Они не могут посмотреть в глубь Джона Меррика, их воспаленному глазомеру хватает только увидеть его внешнее уродство. В то же время лишь немногим удается увидеть его богатый внутренний мир, которому должны были бы позавидовать все эти ограниченные люди. Возникает вопрос: «Что есть красота? Можно ли считать человека красивым, имеющего только внешнюю красоту, но при этом, не чтящего свою мать или проникнутого ненавистью к чуждому ему ? Или красив урод, душа которого содержит в себе глубочайшую скорбь, сострадание и доброту?».
«Я — не животное, я — человек!», — человеком выступает автор этих слов, а общество, окружающее его, является звериным.
Одно из главных достоинств этого фильма — музыкальное сопровождение. В нужные моменты, заставляющее нас напрячься, а затем расслабиться. Логическим завершением гениального фильма является гениальная музыка. На фоне ее уродец с красивой душой рвет оковы, соединяющие его со злым миром, и летит навстречу к самому любимому человеку — матери…
До тех пор, пока зритель после просмотра картины будет оплакивать смерть «человека-слона», — идея Д. Линча останется для него скрытой под уродливой маской…
Обнажая физическое уродство главного героя только после того, как ярлык «человек-слон» закреплен в сознании зрителя, Линч вынуждает нас (как и общество в фильме) обнажить свое отношение к герою… С этого момента зритель начинает путь к осознанию человечности…
Множество деталей — ключей на протяжении всего фильма дает нам Д. Линч для понимания того, что такое внутреннее содержание как человек-слон — невозможно…
«Человек/Слон»… Либо Человек, либо Слон… Неслучайно получению в подарок приспособлений для ухода за одеждой (возможно первой настоящей одеждой в жизни) герой обрадован намного больше, чем обретенному жилью: одежда и самостоятельный уход за ней — привилегия Человека, в отличие от обладания убежищем… Но герой еще не ощущает себя человеком, придавая наибольшее значение внешним признакам, поэтому он боится зеркала, в отражении которого видит только Слона…
«Я — не животное, я — человек, я — мужчина!» — это слова, венчающие долгий (в прямом и переносном смыслах) и, казалось бы, непреодолимый путь главного героя к осознанию своей человечности…
Наблюдая за тем, как герой строит макет костела, мы наблюдаем за тем, как он возводит в себе Человека… Подобно тому, как видя всего лишь верхушку башни, герой вынужден домысливать все здание, он растит свою человечность, завершенный образ которой видит в окружающих людях…
Проявляя большое внимание к расстановке фотографий, как отображении жизненных ценностей, герой осознанно отставляет фотоснимок матери, родившей его Слоном, на второй план, выделяя снимок театральной актрисы, ставшей матерью его человечности…
Теперь, когда «все закончено», и «внутренний» Слон уже не существует, герой ставит точку, физически умирая как Слон, но засыпая как Человек…
Конечно, то, что пережито, не исчезнет. Каждый из нас несет с собой по жизни все пережитые чувства. Но в том-то и дело, что мы, взрослея, понимаем, что не одиноки в своих переживаниях. И это главное, наверное, знать, что и другие люди испытывают похожие чувства, что ты не одинок (...)
185.1 тыс. 
171.7 тыс.
