«Мы любим своих матерей, почти не задумываясь об этом, и не осознаем всей глубины этой любви, пока не расстанемся навсегда…» Ги де Мопассан.

Фильм сразу привлек мое внимание. Уже хотя бы названием. Казалось бы, Ксавье Долану захотелось громко заявить о себе, эпатировать нежно-эстетскую публику. Своим режиссерским дебютом он смело позиционирует себя неким маргиналом от мира кино. Но маргиналом тонким, одаренным богатым воображением.

Картина представляет собой настоящее пиршество красок, буйство молодого задора. Меня просто покорили эти то застывшие образы, проплывающие в воображении героя (мама с подругой идут в солярий, или мать в образе страждущей Девы Марии, или погоня за наряженной в свадебное платье матерью), то динамичные аффекты-состояния (когда Юбер рушит все подряд, или когда он с другом разрисовывает офис). Кажется, будто техника таких сочных, многослойных и немного беспорядочных мазков, «дриппинг», становится излюбленным художественным приемом режиссера.

Очень понравилось отношение Долана к каждому кадру — трепетное, бережное. В такой внимательной отделке никак не заподозришь руку неопытного двадцатилетнего мальчугана, который ко всему прочему еще и сценарист и исполнитель главной роли! Очень умело используется замедленная съемка, сильно приближенные планы. Тут нельзя не упомянуть блестящую работу оператора, Стефани Вебер Бирон. Камера уверенно ведет нас по нити повествования, порой удивляя нетривиальными ракурсами.

Порадовала тонкая игра со стилем — это касается и декора, и гардероба. Несколькими штрихами режиссер дает понять, к примеру, удручающую нелепость нарядов Шанталь, которые, вкупе с ее уверенностью в себе, заставляют невольно улыбнуться. А элегантно подобранная музыка нигде не показалась мне неуместной или вычурной.

В плане сценария и драматургии я, признаюсь, никак не ожидал такой зрелости. Таким остроумным и емким диалогам, думаю, позавидовали бы многие сегодняшние сценаристы. Главная идея фильма не дается однозначно и в лоб, а развитие отношений матери и сына, не щадащих друг друга, соревнующихся в болезненно ищущей выходы любви и больно ударяющей мести одновременно, лишено школярской прямолинейности. При этом, самое трудное — поддерживать заданный высокий эмоциональный тон, но накал страстей ни на минуту не ослабевает. Противостояние Шанталь, гордой матери-одиночки, и ее сына Юбера, скрывающего от нее свою нетрадиционную ориентацию, мне показалось безумно реалистичным…

Единственная эротическая сцена фильма снята, манипулируя легким шоковым состоянием зрителя, столь головокружительно, что просто не успеваешь поддаться негативным мыслям. Ай-да проказник, так и хочется сказать! Его неожиданное чувство такта позволило избежать пошлости, хотя некоторые аспекты фильма весьма и весьма к этому располагали.

Примечательно, что все это не просто случайные находки или удачные озарения — все это можно увидеть и во втором его фильме, «Les amours imaginaires», и по-моему, можно говорить о складывающемся индивидуальном стиле Долана, невзирая на его смехотворный по киношным меркам возраст.

В дополнении ко всему (или прежде всего?), потрясающая игра Анн Дорваль и Ксавье Долана, живая, надрывно-эмоциональная экспрессия, пронзительные монологи на грани сумасшествия — все это вызвало мой бурный восторг и энтузиазм. А также непроизвольный прилив нежности и сыновней любви. Эта картина парадоксальным образом видится мне самой настоящей одой любви к матери, полной признательности и обожания, но не лишенной горечи и боли.

Записываю фильм и имя его создателя в список любимых. Вот такая получилась восторженная рецензия!

Ксавье Долан, как тот непокорный ученик, что в терпении отсидел весь школьный урок у строгого учителя, так и не отпустившего его выйти из класса в туалет, а теперь, вырвавшись на волю, смог со вздохом пустить упругую струю, счастливо изливая поток ничем не сдерживаемых эмоций.

В диалогах своего героя с матерью он почти не оставляет места партнёру, потоком речи снося маломощные преграды из тихих слов, чтобы Юбер Минель мог, наконец, прокричать, протараторить всё, что вынужденно держал в себе на протяжении многих лет, борясь со странной материнской опекой, которая противоречием, временами, выводила его из себя.

Эти речи — не пустой звук — смешанная с отчаянием и ненавистью исповедь повзрослевшего юноши, которому не потребовалось много времени, чтобы понять незамеченную в детской горячке материнскую любовь, прятавшуюся за противоречивые поступки уставшей одинокой женщины, сводящей вместе концы забот о работе, быте и будущем своего своенравного сына.

Бурные реки слов временами выходят из берегов смысла, но режиссёр быстро возвращается в рамки логической рациональности, перемежая яркие эмоции, моментами спокойных рассуждений, уводя действие из публичной зоны в уголок дневникового рассказа, обращая объективу кинокамеры монолог недоумевающего подростка, размышляющего о двойственном отношении к матери, красками размазывая его в инсталляциях своих жестоких фантазий.

Оттого, что Долан забрал себе главную роль, камерные исповеди Юбера обретают форму чистосердечного признания, выдавая наружу близость откровений личного свойства. Однако, возвращаясь к перекрёстному общению, его персонаж, ввиду ощутимой возрастной разницы с исполнителем, утрачивает связь с отдалённым временем: всё-таки двадцать лет акселерата — Долана мало похожи на шестнадцать лет переростка — Юбера, но, что делать — поступиться принципами он тут не мог.

Из-за этих принципов Долан — Юбер в пандан нетрадиционной связи с приятелем нарочно носит особый прикид и специфическую стрижку, чтобы в резкости было видно, кто он есть и какой, контрастируя со спокойным и уравновешенным Антоненом (очень уместный Франсуа Арно), которому, на зависть, не приходится бороться с давлением своего опекуна.

Эмоциональный режиссёр, не злоупотребляя вольностями, бережёт композиционную четкость, понимая, где замереть и когда отпустить, оставляя минуту для небольших дурачеств и мальчишеского баловства, красочными брызгами юмора и цвета создавая ёмкий фон для неуёмной свободы, вырывающейся из душащих объятий материнской любви.

Молодость Ксавье Долана трансформировалась в немэтрический стиль, избавленный от тяжёлых смыслов и глубокомысленных выводов, сберегая нетронутой юношескую прыть, выплёскивающуюся пылкими откровениями бойкого подростка, свежестью живого рассказа оттеняя грустный опыт его ранних лет.

Фильм увидел в рамках фестиваля современного кино «2morrow3 / завтра». Причины — был заинтригован описанием, наградами в Каннах и, собственно, самым неожиданным — возрастом режиссёра и исполнителя главной роли. 20 лет.

Эта полуавтобиографичная картина погружает нас в жизнь обыкновенного (с первого взгляда) подростка, Юбера. Его нескончаемые распри с матерью начинаются буквально по любому поводу. Отца нет — ушёл. «Трус», как выразилась мать. Не самые положительные оценки в школе, дружба с парнем, у которого отношения со своей мамой заставляют Юбера жадно и неуверенно глазеть на всё это. Оказывается, это не просто дружба — это любовь.

Неоднократные бездумные (но так ли это?) и довольно странные с первого взгляда поступки юноши, призванные отрицать одно лишь существование матери ни к чему хорошему в отношениях с ней не приводят. После очередной ссоры и ухода сына из дома на пару дней, мать соединилась с отцом ради одной цели — сломать Юберу жизнь. Естественно, это прячется за помощью в виде отправки в интернат. Или за детской неспособностью выразить свою любовь.

Неприкрытый гомосексуализм, при этом нисколько не выглядящий пошлым или отвратительным, любовь к матери, но не такая как у всех, странные взаимоотношения с учительницей из школы. Одним словом, фильм смотрится на одном дыхании. Нет никакого привкуса фальши — всё естественно, натурально и правдиво. А после середины я и вообще впал в некий транс, сконцентрированный на экране, который не мог разрушить даже мужчина, всё время громогласно и пискливо смеявшийся (вернее, ржавший).

Иными словами, непременно рекомендовано в просмотру. Это как глоток свежего воздуха. Честного и неразбавленного.

9 из 10

Если вы никогда не знали, что такое ненависть собственного ребенка, значит, вы никогда не были матерью. Бетт Дэвис

Мягко говоря, не самое оптимистическое название, как-то сразу настраивает на просмотр закоренелой «чернухи», в немалых количествах бродящей по территории авторского кино. Или даже на слэшер, чем Будда не шутит. Но отчаянное названия по большей мере есть лишь метафорой покаяния за тот интимный мир, который внезапно выстреливший в мире кино Ксавье Долан выплескивает на зрителя. Мир молодого художника, устами своего героя Юбера исповедующимся перед замершей аудитории. Ведь даже повторяя на экране слова о ненависти, все равно чувствуется вырастающее из юношеского гнева понимание самого близкого человека. Этот лабиринт метаний из крайности в крайность, особо подчеркнутый в сцене полунаркотического трепа Юбера перед матерью, и есть тем стержнем, на котором крепко держится «Я убил свою маму».

Написание сценария в 17 лет, с почти сразу (было бы и сразу, если бы не логичные проблемы с финансированием) последующей экранизацией, говорит о многом. Возраст автора, вместе с довольно заезженной тематикой кризиса отношений класса «родитель — ребенок», созидают некоторый скептицизм, ожидание того, что вот сейчас с экрана польются слезы юного максималиста с кучей надуманных проблем и ворох нереализованных амбиций. Или же на кичливый способ самоутверждения, что было бы не удивительно для мальца, занимавшегося озвучкой иконы цинизма, «Южного парка». Что же, творческими амбициями Долан определенно не обделен, что иногда переходит в навязчивость желания сделать еще ярче, еще чувственней. Но вот кое в чем парню повезло — он явно талантлив. И в пока еще сырой режиссуре проскальзывает уверенность мастеровитого дирижера на важном концерте, а взгляд искренен и открыт.

Тематика, как уже говорилось, отнюдь не нова. В кино уже было предпринято масса попыток максимально точно воссоздать одвечный конфликт поколений, разной степени успешности. И хотя сама тематика делает фильм немного вторичным, а визуальные находки Ксавье Долана не являются чем-то по-настоящему оригинальным, фильм в своем молодом задоре зрительское внимание держит, а видеоряд наполнен энергией и показывает вполне уже сформировавшийся изобразительный вкус художника. В чем-то лента напоминает дневник. Даже не зная автобиографической направленности фильма, это нетрудно заметить. В главенствующей роли Долана-Юбера во время жарких, иногда довольно утомляющих, семейных ссор. В более спокойной и отстраненной черно-белой нарезке с видеокамеры, исповеди внутри исповеди. Иногда по экрану начинает бродить дух Франсуа Трюффо с принесшей ему славу темой побега. Да и вообще, фильм стилистически куда ближе к европейской школе, не смотря на североамериканские корни. Хотя это еще Квебек, а его перепутать с Францией не так уж и сложно.

Эмоциональность творческого становления Долана несет в себе и главный минус «J`ai tué ma mère». По большей мере Долан не столько раскрывает мотивацию этого локального семейного раскола, сколько пытается выговориться. В силу этого действия героев не всегда оказываются подкреплены причиной, и иногда балансируют на грани истерики. Хотя Долану все же удалось удержать картину от скатывания в банальную бытовуху. Сильной удалось гомоэротическая постельная сцена — отвращающая и талантливая одновременно. Но вот такт соблюдается не всегда, и сцена с Жюли в подвенечном платье слегка попахивает эдиповым комплексом. Маленький призрак китча, некстати вынырнувший из временно умиротворенного пейзажа. Достаточно случайный, что бы счесть его незначительным. Но вот в остальном, особенно в выборе музыкального наполнения, Долана упрекать совсем не хочется.

Что Долана будет ждать дальше, зависит от него. Не упасть в грязь, держать плану все выше и выше — будет сложно. Хотя «Я убил свою маму» фильм неровный, он все равно предоставил своему автору множество авансов и ожиданий кинообщественности. Осталось их не проворонить. Но почему-то хочется верить, что мастерство парня будет только расти, а шероховатости его дебюта обусловлено всего лишь возрастом и неопытностью постановщика. Вещами временными и относительными.

to Tsarinsa, таки заставившей меня посмотреть «Доланчика». Не грусти, осень того не стоит.

«Новый Альмодовар»

Если бы мне дали этот фильм, оставив имя режиссера безымянным и попросили угадать кому он принадлежит. Первое имя, которое бы пришло мне на ум, это господин Педро Альмодовар. Да, в фильме, к сожалению, нет музы его последних лет, но в остальном Ксавье Долан ни в чем не уступает. Альмодовар сделал прорыв фильмом «Все о моей матери», не заполучив только премию Британской киноакадемии, Долан ворвался ураганом, и с дебютом в зубах он покорил Каннский кинофестиваль, также с картиной о матери, но с более провокационном названием «Я убил свою маму». Конечно, Золотую пальмовую ветвь он не получил, но приз с Каннского кинофестиваля все же увез. При этом не стоит забывать, что за Альмодоваром тянулся шлейф из фильмов, а Долан привез дебют. Поэтому, если режиссер не сойдет с намеченного пути, то ожидать нам гения не чуть не хуже Альмодовара…

Запретные чувства

Режиссер очень молод, но это, скорее плюс, чем минус, он не отравлен своим жизненным опытом, он снимает, то, что есть сейчас — в данный момент, час, секунду. Возникшие мысли не пропадают в вечность, а воплощаются в великолепное кино. Первый опасный возраст, возраст Юбера, он отрицает свою мать, не хочет примириться с её проблемами, быстрее стремиться вырваться из-под крыла домашнего очага и зажить взрослой жизнью с молодым человеком. Сначала криками и ссорами Юбер пытается завоевать себе место под солнцем, но эти методы слишком слабы, тогда он превращается в мечту миллиарда матерей, но надолго стать кем-то другим, это тяжело, и бунтарское естество вырывается наружу с новым запалом агрессии. Как далеко зайдет Юбер, ещё неизвестно, ибо мысль, пронзающая фильм «Я убил свою маму», не оставляет и с каждой минутой боишься ожидать действий молодого атеиста.

- Почему у всех матери, как матери, а ты?

В порыве гнева Юбер переходит все границы из него вылетают страшные слова, которые он осознаёт, но силы сдержать себя, у него нет. Отчаяние, вот чем пропитан главный герой фильма, это чувство вместо стоп-сигнала, порождает ещё большего зверя в Юбере. Но от ненависти до любви пару шагов. И, когда они будут пройдены, станут ясны истинные значения поступков и слов Юбера, ибо как говорил Фрейд, нет прочнее связи, чем связь между матерью и сыном.

- Что бы ты сделала, если бы я умер сегодня?

- Я бы умерла завтра.

«Я убил свою маму». Уже само название фильма интригует. Ксавье Долан, молодой канадский режиссер, своей дебютной работой смог показать, что способен сотворить красивое, оригинальное и удивительно чувственное действо. Кажется, что он выплеснул в камеру все, что «наболело» в его душе. Именно поэтому фильм, на мой взгляд, получился очень искренним и эмоциональным.

16-летний подросток Юбер в исполнении все того же Ксавье Долана, страдает от своих чувств к матери, которые постоянно балансируют на грани любви и ненависти. Проблема взаимоотношений старшего и молодого поколения стара как мир. Однако Долану удалось привнести в нее что-то свое, так сказать, из личного опыта, воплотив на экране свои собственные переживания. Главный герой обладает очень чутким художественным восприятием мира, которое мешает ему «выровнять» отношения с матерью, так как ей чужды понятия вкуса и эстетизма. «Мы слишком разные, чтобы любить друг друга». Кроме того, Юбер скрывает от матери свою нетрадиционную сексуальную ориентацию, и это придает их конфликту дополнительный накал.

Фабула произведения не слишком оригинальна, однако все это завернуто в эстетически почти идеальную оболочку, в которой каждая деталь несет свой художественный смысл. Это делает вроде бы простые события удивительно красочными, а поэтому запоминающимися. Долан словно художник-импрессионист передает своё восприятие событий через призму красок, игру света и тени, различных цветов, а также за счет чудесных видов природы (в финале картины). Особую роль в фильме играет музыка, то меланхоличная, то яркая и заводная. Кроме того, крупные планы персонажей фильма передают всю палитру их чувств.

Выше всяких похвал игра Энни Дорвал, воплотившей на экране образ своенравной матери главного героя, Шанталь. Хладнокровно-спокойная большую часть экранного времени, ближе к концу она «взрывается» в сцене телефонного разговора с директором интерната. А финальная сцена очень гармонично вписывается в канву сюжета, не разрешая проблему, а лишь предоставив героям второй шанс, оставляя надежду на то, что они поймут друг друга и простят.

На небосклоне зажглась новая звезда, и следующее десятилетие назначило одного из своих фаворитов — канадского мальчишку Ксавье Долана, чью дебютную киноленту прокатили везде, где только можно, и на показ которой люди приходили с табуреточками. «Я убил свою маму» захватил не только каннское жюри «Двухнедельника режиссеров» и фестиваль «2morrow3 / завтра», но и простых зрителей, ждущих с нетерпением релиза второй работы Долана «Воображаемая любовь».

«Я убил свою маму» нельзя рассматривать в отрыве от самого Ксавье Долана, потому что это не просто авторское кино, это эгоизм без конца и края, но такой впечатляющий и самоуверенный, что невозможно не рукоплескать. Фильм Ксавье Долана, по сценарию Ксавье Долана, на мотив мемуаров Ксавье Долана, в главных ролях с самим Ксавье Доланом и Ксавье Доланом спродюсированный. Набравшись опыта в рекламе, в которой он снимется с четырех лет, режиссер устраивает в кадре настоящий перфоманс имени себя, отчего я искренне рекомендую смотреть фильм только с субтитрами. Переводить его — настоящее преступление, лишение зрителя колоссального удовольствия от французских истеричных диалогов с массой самых разнообразных интонаций: от визга до исповеди, от кокетливости до скоморошничества. Кажется, что Ксавье Долана совсем не волнует насколько смешно это смотрится, главное, что захватывает и погружает в происходящее действо, живо и бодро, а главное очень свежо, несмотря на избитую до полусмерти тему отношений матери и сына, к которой у Долана революционного подхода нет, но есть желание высказаться. Желание, сбивающее все на своем пути.

Мог ли сыграть Юбера Минеля кто-то другой? Конечно, но подмена лишила бы фильм феерии красок, и кому как ни самому автору играть себя. А играть есть что. Характер двойственного чувства, надрывного и не всегда соблюдающего границы. Юбер как любит мать, так и ненавидит. Он не может ее не любить, но его раздражает в ней все, начиная от стиля в одежде, заканчивая обывательскими мыслями. В четыре года родители для нас лучшие друзья и самые близкие люди, но когда мы вырастаем, то осознаем (может быть и не осознаем, кто как), что родителей мы не выбираем. Это единственные люди, от которых нельзя отказаться, кому нельзя не позвонить и сделать вид, что очень занят, ожидая пока от тебя отстанут. И Юбера это очень мучает, в конце концов начинает мучить и мать, которая все больше приходит к выводу, что совсем не знает своего сына, уже такого взрослого и стремящегося в другую страну. Помимо пласта родственных отношений, Долан подчеркивает насколько различны подходы к жизни в его семье, посредственности против интеллегенции, особенные против не очень особенных, а Ксавье Долан, по всей видимости, считает себя очень особенным, что доказывает своими успехами. В фильме же не видно набережной Круазетт и многочисленных призов. Здесь он пока не способен доказать, что к нему надо относиться не так как ко всем, а душа просит именно этого. Мать лишь тогда понимает, что ее сын другой, когда знакомиться с матерью его бойфренда, но и тут реакции, грозящие вырваться из под контроля. Шок, горечь, обида и осознание своей вины, что она ничего не замечала. Критики, твердят, что у фильма недостаточно глубины, но требуется как минимум серьезная внимательность, чтобы оценить резкие перемены в настроении героев и найти мотивировку не всегда адекватных поступков.

Здесь истерика на истерике истерику погоняет, каждый срывается с цепи, даже если до этого был образцом сдержанности. И это опять же сторона личности Ксавье Долана. Динамика фильма такова, что практически каждый диалог Юбера и Шанталь сводится к воплям. Может быть это и перегиб актерской игры и психологичности, но смотрится очень неплохо и держит в напряжении, иногда очень веселит, правда, как я сказал выше, русификация диалогов приведет к тому, что зритель попросту не оценит всего их великолепия. В любом случае есть возможность оценить великолепие картинки. Ведь Ксавье Долан еще и художник, что очень видно в постановке кадров. Лишних или неумелых практически нет, а некоторые сцены разлетелись по соцсетям как видеоарт, в котором люди даже не обращают внимания, что на газетах в краске резвятся двое юношей. Это слишком красиво получилось, чтобы включать ханжество. В отличие от своих коллег, Ксавье не оставляет картинку сырой, разбавляя стильным черно-белым видеодневником, цитатами, наплывающими на экран и располагая актеров по углам кадров. Подобные маленькие находки облагораживают фильм, выделяя его из массы.

9 из 10

Заинтересовавшись личностью одного молодого, даже слишком, канадского режиссера по имени Ксавье Долан, решила-таки познакомиться с его первой, но такой нашумевшей режиссерской работой. Из-за названия не решилась ознакомиться с ней в прошлом году, а зря. Любопытнейший оказался фильм..

Понимаю, что картина полуавтобиографическая, понимаю, что возраст режиссера, и, по совместительству исполнителя главной роли, еще не позволил ему забыть о подростковых проблемах и конфликтах со старшим поколением, но не может не восхитить, как искусно, живо, талантливо и реалистично он передал нам историю трудных взаимоотношений 16-тилетнего героя и его матери.

Юбер ненавидит свою мать. Точнее, он так считает. Но в тоже время он уверен, что любит ее. Так бывает. Он, молодой, любящий искусство и решивший связать с ним свою жизнь, со своим юношеским максимализмом, обостренным чувством прекрасного, тонким художественным вкусом и присущим детям эгоизмом, не может найти никаких точек соприкосновения с матерью — по его мнению, ограниченной, лишенной каких- либо достоинств и воплощающей в себе все то что он презирает — мещанство, безвкусицу и отсутствие понимания с ее стороны.

При этом его мать, Шанталь, — обычная земная женщина, которая как то незаметно, в какой-то момент, потеряла всякую связь со своим выросшим сыном, потеряла его уважение, интерес и доверие с его стороны и не понимает, что теперь со всем этим делать. Считая его еще ребенком, она пытается придерживаться привычной стратегии общения, но все попытки наладить отношения летят прахом.

Юбер требует чтоб с ним считались, и пытается достигнуть этого любыми способами — от непрекращающихся истерик до всяческого угождения матери. А она, казалось бы, просто не способна понять, что хочет от нее сын, ей не хватает чуткости, терпения, уважения к нему, и ее тоже можно понять. Вырастив сына без мужа, ее больше волнуют дела насущные и простые маленькие радости, чем те сумасбродные страсти, что кипят в душе Юбера. Его мечты о самостоятельности, сексуальная жизнь — кажется, все это меркнет по сравнению с его главной войной. Старая история — сложный возраст — в 16 лет человек состоит из противоречий (то, что он уже взрослый, замечает только он один). Она, как может, доказывает ему свое право на существование в его жизни, и, как и он, порой идет на крайние меры.

Каждый человек когда-то проходил через это, но период этот преодолевают все по-разному. Юбер, всилу тонкой душевной организации и нервной творческой натуры, переживает крайне остро свои взаимоотношения с матерью, эта проблема занимает все его мысли и съедает его изнутри. В чем нельзя упрекнуть главного героя — это в равнодушии к ней. По отношению к Шанталь он испытывает довольно богатый диапазон чувств — от ненависти до любви…

Но одного он отрицать не может — как бы не повернулась его жизнь, какие бы отношения с матерью в дальнейшем у него не были, его детские воспоминания останутся с ним навсегда, потому что она — его мать, а он — ее сын. Вот такое противоречивое кино.

Этот фильм настолько яркий, живой и запоминающийся — каждый кадр, каждый взгляд наполнен какой-то скрытой энергией, которая готова выплеснуться наружу. То, что режиссер начал свою карьеру практически с рассказа о себе, говорит о его крайней амбициозности, но в тоже время качество его работы говорит о несомненном таланте (и актерском, и режиссерском), чувстве прекрасного — фильм замечательно красив, и большом потенциале.

Отдельно хочется отметить музыкальное сопровождение — при его в, общем-то, однообразности, оно каким-то непонятным образом проникает в душу, и на протяжении всего фильма меня не оставляло желание слышать эти звуки еще и еще.

Тонкое, психологичное, нервное и невозможно красивое кино, от которого трудно оторваться.

9 из 10

Долану оказалось под силу приковать все внимание зрителя к фильму на короткие полтора часа. Он отлично преподносит материал из классической музыки, срывающейся в резкие панк-аккорды, обаятельных персонажей, в один момент мирно беседующих друг с другом, а спустя буквально пару минут переходящих на повышенные тона и фантастической работы с контрастом. Его фильм раскрывает не только психологические взаимоотношения с матерью, но и отношения с друзьями, со случайными знакомыми. Практически в каждом кадре чувствуется мир Долана — противоречивый, но правдивый.

Диалоги выстроены в интересной последовательности, они умны, остры и пропитаны автобиографией Долана. Каждый персонаж его фильма стоит на своем месте и держится в рамках созданного образа, лишь время от времени изрекая надолго запоминающиеся слова. Интересна в этом отношении мастерская работа с актерами, Долан добивается от них того, что сам хочет увидеть, прочувствовать и понять. «Я убил свою маму» — это далеко не семейный фильм, хотя он и позволяет задуматься над многими вопросами повседневной действительности, в том числе и вопросами отношений со своими родителями.

Его психологически тяжело смотреть, так как жизнь персонажа Долана Юбера не отличается яркими просветами, а его отношения с матерью так и вовсе построены враждебно — его раздражает, как она ест, как одевается, как делает покупки, а затем хвастается. Он периодически срывается в истерику, пытаясь выразить, как его не устраивает их семейная жизнь, пытаясь сказать то, что нельзя сказать, будучи в спокойном состоянии, а мама, вместо того, чтобы прислушаться к сыну, отправляет его в интернат.

Но Долан вовсе не постоил свой фильм как единственно правильный с точки зрения сына, его Юбер имеет порочные связи на стороне и употребляет наркотики — стало ли этому причиной постоянные ссоры с матерью известно лишь самому Долану. Впрочем, он поступил правильно, оставив некоторую завесу тайны, предложив зрителю возможность выстроить до конца свое представление об образе персонажа.

Никто не может похвастаться фильмом, сделанным в столь раннем возрасте, впрочем, Долан и не хвастается, он просто снимает свои работы и представляет их публике, доверяя ей вынести свой вердикт. Лично мой вердикт фильму — превосходно.

С самых первых кадров нам замедленно и крупным планом показывают, как мать ест, как у нее на губах и в уголках рта остается еда, и с каким отвращением на нее в это время смотрит ее сын (тоже показано крупным планом). И не успеваешь опомниться, как уже между матерью и сыном идет ругань. Любви нет. Ни в едином кадре, ни в едином поступке со стороны обоих, все только на словах (смотрел фильм на французском). Есть только эгоизм и ненависть друг к другу. Есть переходный возраст сына, который сексуально тянется к своему другу и отсутствие всякого чутья, внимания и понимания со стороны матери.

За весь фильм мы неоднократно пронаблюдаем, как сын срывается на ужасный истерический крик на свою мать. Он хочет жить отдельно своей жизнью, он не хочет ни видеть ни слышать мать, ему все в ней противно: как она ходит, ест, во что одевается, с какой прической мельтешит постоянно перед ним и (о, ужас) что она вообще в этом мире существует. Матери по сути ответить нечего, и она в ответ кричит о своей неустроенной во всех аспектах жизни. В свою очередь, бешеные скорее монологи, чем диалоги сына с матерью, говорят о том, что он не знает по определению, что такое любовь и как это — любить. Отца нет, он бросил свою жену с сыном давно, да и при его появлении в фильме понимаешь, что было бы все, скорее всего, еще хуже. Сын — самый обычный подросток, одетый в самую обычную одежду, никакого протеста (ни политического, ни социального) персонаж Ксавье Долана не несет (это не эпоха хиппи, не 60-е с рок-протестами и не 70-е с протестом против вообще существующего уклада жизни). Это просто очень трудный для многих подростков переходный возраст, когда человек не определился в этой жизни ни с чем, включая сексуальную ориентацию (сексуальная связь со своим другом по фильму скорее выглядит подростковым интересом начать пробовать жизнь на вкус, нежели сформировавшийся гомосексуализм нашего героя). Глаза, жадно следящие за отношениями своего друга со своей матерью — показатель того, что человеку не передали по наследству чувства любви и преданности.

Фильм не динамичен, здесь даже нет динамики и эволюции в отношениях главных героев, это интересней, потому что чувствуешь, что все абсолютно естественно, нет голливудских рыданий и лишних эмоций. Вот полутемная квартирка, где живут мать с сыном, диалоги накрывают, как волна в океане, потом успокаивают, потом снова волна, и так по кругу. Выхода не видно. И ближе к финалу французское «Je t`aime», много раз звучащее в фильме, начинаешь переводить как «Ненавижу».

Очень и очень понравились режиссерские ходы, хоть они и не новы: смена полутемной квартирки как чего-то ужасного чистыми черно — белыми крупными планами с высказываниями о жизни персонажа Долана; обесцвеченные улицы и дома, точечные, яркие и краткие представления о жизни в сознании и представлении юноши, иногда сумбурные, иногда очень четкие, но всегда нереальные и неосуществимые; режиссер «не балуется» крупными планами. Видно, что экспериментирует с красками, светом и ракурсами. Было частично что-то «альмодоварское», но фильм — целостный и вообще просто отличный.

Итог. В финале ничего утешительного нет, лишь игра с красками означает, что герой Долана может обрести счастье, это всего лишь намек, и не более, музыка и кадры из детства, заснятые на видеокамеру, показывают, что впереди неизвестность и долгая дорога к пониманию жизни в целом. Так что и сыну, и матери придется самим учиться любить и понимать друг друга такими, какие они есть. Ведь любовь ценнее жизни… Или я не прав?