Шестилетняя девочка никогда в жизни не видела свою мать. Но, однажды появившись, чтобы скоро снова уйти, мать подарила девочке маленькую нелепую игрушку — волчок. Это имя как нельзя лучше подошло и самой девочке…
Девочка могла бы вырасти настоящим волком, если бы не преданная, глубокая любовь к матери, живущая в детском сердце. А мать снова и снова бежит от дочери в поисках себя, чужой любви, пытаясь устроить свою личную жизнь. Этот бег — бесконечный ряд повторяющихся ошибок, как мелодия шарманки, как вращение волчка — той единственной игрушки, что она подарила дочери когда-то. Но однажды это вращение обрывается…
Пока мать трахалась с дядей Мишей, с дядей Толей, с безымянной лесбиянкой, дочь получала культурный опыт и воспитывала в себе социолога, проявляя завидную инициативу в потенциальной некрофилии на кладбище. Потом в ее микро-вселенную войдет кособокая тетка, появится пакет с орущими животными, а после умрет бабка, и мать заберут в больницу. Сигареты и убийство животных приложатся — название к фильму воспринимать можно будет разве что как метафору, разложенную в самом финале, о крутящейся-вертящейся, как волчок, жизни. Вообще, фильм напоминает последний фильм Германики, та же обыденная разруха, большие квартиры, маленькие люди, водка — стакан за стаканом и отражение русской действительности, не самой примечательной, но существующей, и главное — без прикрас.
Сигареву не удается не скатываться в эстетство и любование отдельными кадрами — будь то капелька крови, размазываемая детским пальчиком в молоке, одинокая фигурка с сигаретой под дождем или медленная прогулка во сне по лесу. Фильм при этом не проваливается в ненужное смакование извращений, а словно демонстрирует документальные кадры. Вот она живет с мамой, вот она идет по лесу, целует фотографию на кладбище и так далее. Режиссер (дебют, между прочим), кажется, этого и добивался — героиням на пару хватает двадцати слов для выражения всех эмоций (кирпич над головой доделывает остальное), универсальное «чё» — «не знаю» делает персонажи объемными, а фраза «туда-сюда, глядим — любовь» становится девизом не столько героини, сколько всего поколения.
Вполне оправданными в этой ситуации выглядят награды Кинотавра — «Волчок» не отвечает на вопрос «Куда катится мир?», а задает вектор развития всему русскому независимому кинематографу. И лучшее, что в этом всем есть — легкий, не смотря на тему, сценарий, упрямые минималистские диалоги и детали, схваченные случайно (скрипящая кровать из прошлого, березки в лесу и цветной волчок) — все это составляет единую картину фильма, где главной темой является простота — взросления, воспитания, жизни в глубинке. Набирает обороты новая русская волна. А чё дальше — не знаю.
Авторский замысел очевиден: чтобы зрителя не «отпускало» все время просмотра, его надо шокировать. Желательно раз в три минуты. В идеале — раз в сорок секунд.
И это им в полной мере удалось. Конечно, то, что мы видим на экране, никого не может оставить равнодушным. Вот девочка корчится на могиле бабушки под проливным дождем. Вот она же вытирает полы за пьяной матерью, которая нарочно мочится посреди комнаты, заваленной пустыми бутылками. Вот она же прижимается к спинке железной кровати, чтобы ее не так больно задевали ноги чужого дяди, который в этот момент на той же кровати сношает ее маму.
Впечатляет? Естественно. Но, сдается мне, это все же халтура. Вместо того, чтобы брать внутренним драматизмом, авторы давят нас отвратительными деталями. Бесцеремонно, грубо выжимают из нас слезу, отвращение, ненависть.
Все так просто! Покажи в деталях, как изощренно взрослые издеваются над беззащитным ребенком, соедини грязный мат с ангельским личиком — и дело в шляпе! А великие-то, вот дураки, старались чего-то, искали, как создать у зрителя настроение, не знали, что есть легкий путь…
Зачем был нужен тонкий психологизм в «Полете над кукушкиным гнездом»? Ба, да показали бы просто больного — измазанного калом, со слюнями, текущими по подбородку, навтыкали бы в речь злых санитаров «факов», дали бы им в руки орудия пытки… Все бы сразу поняли, как плохо в психушке!
И зачем было так кропотливо выводить характеры девушек-солдат в «А зори здесь тихие»? Показали бы пару натуралистичных сцен, как фашисты их пытают, унижают, насилуют — все бы и так этих фашистов возненавидели, а девушек пожалели.
В общем, «Волчок» оставил исключительно плохое впечатление. Авторы влезли в душу, нагло и бесцеремонно, и развели там помойку. И все это предлагается считать искусством. Я не хочу.
В одной детской колыбельной песенке пелось про то, что станет с непослушным ребенком, если он ляжет не там, где положено. Мол, придет серенький волчок и ухватит за бочок. Если немного перефразировать, то в случае с российским кино сработало именно это предупреждение. В наш мир пришел «Волчок» и досталось не только классическому сценарному построению и некоторым режиссерам, но и болезненно отдалось отечественной кинокритике, оказавшейся в несколько подвешенном состоянии.
После того, как дебютная лента Василия Сигарева «Волчок» получила на юбилейном двадцатом Кинотавре сразу три приза (главный, за сценарий и лучшую женскую роль), режиссер оказался в центре внимания. Только ленивый не задал Сигареву вопрос о сходстве его картины с брессоновской «Мушетт». Но сей факт режиссер не подтвердил, подчеркнув, что предыдущий киноопыт для него не важен.
«Волчок» — кино неординарное и в чем-то новаторское. Если, к примеру, Тарантино, перепахивает тонны классики, чтобы отыскать хоть один ценный кадр или музыкальный момент, то Сигарев делает свое кино без оглядки на прошлое, представая в глазах эстетов своеобразным культурным неоварваром. Для него нет авторитетов и примеров для подражания. Режиссер снимает, словно с чистого листа, по своему заново изобретая кино, что роднит россиянина с Кристианом Мунгиу и его каннской удачей — «4,3,2». Да, лента Сигарева во многом напоминает историю Робера Брессона и удобрена тем же провинциальным черноземом, что и балабановский «Груз 200» с пичуловской «Маленькой Верой». Но кино при этом мало на что похожее.
Многое объясняет, что Василий Сигарев театральный режиссер, работающий в жанре так называемой «новой русской драмы» (когда у героев все плохо вначале и столь же беспросветно в конце), корнями уходящей в 90-е годы прошлого века. Времени, когда «чернуха» властвовала в отечественном кино, перемалывая судьбы своих героев, словно железная мясорубка куски мяса. Но и тут кроются сразу два противоречия. Во-первых, «чернуха» у режиссера-театрала по большей части прет изнутри, а не снаружи (как в 90-е). И во-вторых, в отличие от интеллектуалов (Муратова, Балабанов, Сельянов, Рубинчик и др), снимавших кино 15—20 лет назад, Сигарев позиционирует себя как «быдло». А чтобы понять психологию этого быдла, необходимо влезть в его шкуру, не побоявшись замарать свое интеллектуальное эго.
Картина снята режиссером по его же одноименной пьесе. Вообще, творчество драматурга уже успело снискать славу в театре. Пьесы «Черное молоко», «Пластилин» и тот же «Волчок» пользуются успехом у зрителя в России и Европе. Театральное прошлое и настоящее обуславливают некую косноязычность «Волчка», придавая последнему модный в последнее время творческий импульс. Если в свое время Годар мог снимать кино практически без сценария, то Сигарев кромсает его в ошметки, лишая историю каркаса и большинства диалогов. Т. е, работая по законам нового театра, добиваясь у зрителя лишь одного — чистой и незамутненной эмоции, принося в угоду предполагаемому эффекту все остальное. Т. е то, что дает право зрителям и критикам называть кинематограф кинематографом. Такими же способами действует Иван Вырыпаев («Эйфория», «Кислород»).
История, что рассказывает режиссер, несмотря на некоторую мудреность рассказа, имеет предельно внятный посыл. Жесткая пьеса (хоть она и немного смягчена автором для кино), перенесенная на экран, доказывает свою удивительную кинематографичность (хотя в оригинале там лишь несколько страниц сплошных диалогов). Безымянные дочь и мать у Сигарева образуют достаточно странную экранную пару, так до конца и не давая ответ, насколько реальна каждая из них. В какой-то момент они даже чуть не сливаются в кадре, словно Биби Андерсон и Лив Ульман в бергмановской «Персоне». Лишенные семьи и нормальных человеческих отношений, дочь и мать существуют сами по себе. И если мать, живущая своей жизнью (как когда-то у Годара) и платящая за это необходимую цену, выживает в реальном мире, то замкнутая и не познавшая любви дочь, существует по большей части, лишь в воображенном. Причем, во многом неизвестно, чье воображение этот мир породило. Девочки, которой гуляет по кладбищу и нарисованному на обоях лесу, или матери, судя по всему выросшей в аналогичных страшных условиях. Встретиться им не суждено, как не суждено раздвоенному сознанию психически больного человека снова стать одним целым. «Да и не нужен мне ваш ежик, даже» — монотонно бормочет девочка. «Я же тебя на кладбище нашла» — вторит ей мать.
Девочка, с молчаливым упорством раскручивающая волчок, нелюдимая и дикая, похожа на забитого и злого зверька из леса, не признающего никого, кроме своей матери. Но та, нашедшая ребенка раз, утратила интерес, исчезла, испарилась. Не научившись любить. Вернее, не постаравшись этого сделать. Волчонок и волчица, родные и чужие одновременно.
Мир у Сигарева сугубо женский и поражен атрофией чувств. Практически лишен любви, выскоблен и пуст. В нем постоянно куда-то бегут — либо за кем-то, либо от кого-то. Но в том то и вся закавыка, что прибежать здесь никуда нельзя. Вечный бег. Только остановился, беги снова. Муки Тантала и бесполезные труды Сизифа. Мир сжался до пределов детского волчка и каждый раз оба человека оказываются на его противоположных краях. А волчок продолжает предательски вертеться и нельзя ни на минуту остановить его движение. Буддийская сансара, из которой лишь одна прямая дорога в небытие.
Есть люди, которые никогда не смогут любить. А есть те, кто родился для этого. В «Волчке» сталкиваются именно эти две противоположности. В этом обреченность, в этом беда, завершающаяся предсказуемой и неотвратимой трагедией. Сигарев смотрит на своих персонажей в упор и говорит на их языке. Чтобы понять его рассказ, надо сделать то же самое. Благо, язык этот понятен большинству. Во многом бессвязный, обрывочный, переполненный междометиями вперемешку с матом, эмоциональный и универсальный для русского человека. Если зрителю удастся проникнуться, вжиться в картину, то после фильма внутри зашевелится то, что измерил на экране еще Иньярриту. Не бросайте своих детей, а если вам не суждено их полюбить, лучше к ним не возвращайтесь — бескомпромиссный вывод «Волчка». За этот посыл Сигареву можно простить даже то ненужное «объяснялово» в конце картины, которого столь удачно избежал Хлебников в своей «Сумасшедшей помощи».
Как когда-то Годар бунтовал против наскучившего устарелого кинематографа, добиваясь самовыражения, и возглавив новую французскую волну, так бунтует и Сигарев. Пусть его бунт неосознан, имеет другие корни и не подкреплен мощной культурной базой, направлен он в первую очередь против того же. Даже если «Волчку» не суждено изменить российское кино, так и оставшись локальной удачей, место в истории ему уже обеспечено. Хотя, кто знает, может это начало новой вехи кинематографа, которому многие так любят предрекать скорую гибель.
Сюжет: мама всем сердцем ненавидит свою дочку, в то время как та прощает ей все на свете и любит ее как преданное животное.
Таких фильмов в последнее время в России выходит не мало. Их общество уже назвает `чернухой`, `эпатажем` и так далее. Сюда входят и Груз 200, который мне как раз безумно понравился, и Бубен барабан, 4 Кржижановского и много еще других фильмов.
Я в свою очередь наставиваю, что `чернухой` это все обзывать неправильно и не корректно. Вообще этот фильм должен рассматриваться как отдельное произведение, а не как часть новой волны. То что такая волна пошла, это от части дань нашему режиму и образу жизни. Рано или поздно это должно было выплеснуться на экраны, и винить отличные, но трагичные и жесткие фильмы за прямолинейное воздествие на зрителя и сгущение красок не стоит. Во-первых никакого сгущения красок я тут не увидел. Фильм вообще необычайно правдив. Не в одной сцене я не заметил, что создатели перегнули палку или преувеличили жестокость нашей жизни. Весь фильм вполне может смотреться как документальное повествование, так как происходящее на экране происходит во многих семьях в России, и удивляться тут нечему. Во-вторых, мне кажется, Волчок со зрителями не заигрывает. Конечно, повествование слегка прямолинейно, но в целом предельно правдивое и сильное. Вообще, я не помню чтобы Лукаса Мудисона или Триера все ругали за `чернуху`, а вот наши тяжелые фильмы с социальной тематикой все очень любят опускать, да еще и патриотизм сюда приплетать. Типа `если вам так не нравится наша страна, почему вы еще здесь? Почему вы так позорите свою Родину?`. Такая постановка критика в адрес фильма я считаю, должна повлечь за собой изгнание таких критиков и журналистов из издания, в котором они работают.
Этот пласт жестких и мрачных фильмов лишь ответ на нашу сегодняшнюю реальность, а также на засилие этого гребанного патриотизма, который лезет из всех щелей, и скорее похож на пропаганду, и промывание мозгов населению. Не удивительно, что в ответ на это, молодые и прогрессивные режиссеры обращаются к страшным и безумно трагичным сюжетам в своих фильмах. Остальные пусть снимают ересь типа Личного номера и Кода апокалипсиса.
Теперь о самом фильме.
Во-первых просто потрясающе играют все актеры. Девочка даже не играет, а просто живет своей настоящей жизнью на экране. Не зря говорят, что дети, когда вживаются в роль, то играют лучше любого взрослого. Полина Плучек сыграла здесь свою первую роль, но я бы ей точно за это дал какой-нибудь приз. На удивление, оказалось, что ее маму играет тоже дебютантка Яна Троянова, которая поразила меня свой настоящей игрой.
Сценарий и диалоги тоже выше всяких похвал. Диалоги в этом фильме, наверное, одни из наиболее реальных, которые я видел в Российском кино. Манера дочки разговаривать каким-то образом гипнотезирует, даже. Вообще это была великолепная находка, со словом `даже`, которое дочурка умудряется вставить в любое предложение. Употребление мата тут тоже очень кстати, и не коробит слух, так как опять же звучит очень к месту и по теме.
Очень также порадовали некоторые отдельные находки режиссера. Например сцена секса взрослых, в то время как дочка лежит у них в ногах запомнилась мне на всю мою жизни. Очень сильно и эффектно. С ежиком тоже не хилая сцена.
Вообще, фильм оставил у меня очень сильное впечатление. Со времен Груза 200 меня так не цеплял российский фильм.
Из минусов могу сказать только то, что иногда все-таки фильм казался мне черезчур прямолинейным. Лишние были объяснения подросшей дочки за кадром. Расжевывание и объяснения происходящего было лишнем. По-английски это называется spoonfeeding the audience, то есть с ложки кормят аудиторию, хотя мы и сами не дураки. Видимо недооценили некоторую аудиторию, но в остальном это потрясающе!
Отдельно хочу предупредить мам и будущих мам, что фильм очень тяжелый. Многие женщины не смогут смотреть на такие издевательства над ребенком, но мне кажется, смотреть стоит. Это наша Родина, сынок)))
Кино с большой буквы, за которое совсем не стыдно.
9/10
P.S. Кстати, м естами опять вспоминалась моя любимая писательница Анна Сторобинец в сценах, когда мама рассказывала дочке всякие страшилки про мертвецей и мешки на кладбищах.
один из диалогов:
дочка: дядя Коля, а зачем вы эту тряпку на руку наматываете?
дядя Коля: а это чтобы твоей маме не больно было.. .
Фестивальное кино, чернушный синопсис, притом — дебют драматурга-театрала из российской глубинки, что может быть во всём этом привлекательного? Только лавры «Кинотавра», где фильм собрал весь пьедестал, способны заманить редкого зрителя на широкий экран. А может, прокатчики поступили назло Никите Михалкову с его ММКФ — дескать, мы не против крутить ленты без запаха «возрождённой державности», от которой уже попахивает гнильцой. Как бы то ни было, Сигареву-провинциалу проще переложить на язык искусства забавы народные: выпил, закусил и уже не обидно поворачиваться задом к боярскому лесу. Какой-никакой, а протест.
С первых минут сюжет фильма полностью соответствует названию. Закручивается «Волчок» резвее одноимённой игрушки: снег, менты, неприглядного вида Мурка девяностых спасается от погони. Обессилев, падает в снег, рожает дочку и отправляется в тюрьму на семь лет. Потом возвращается, чтобы подарить малолетней обузе волчок и снова усвистать. Отдать дань своим взрослым «игрушкам»: водке, украшениям, дяде Мише, дяде Толе, дяде Игорю… Ну а девочка, за неимением другого (светлого) примера, неожиданно полюбила ту, чей инстинкт материнства находится в противозачаточном состоянии.
К слову, Яна Троянова смачно сыграла эгоистичную стерву, и каждый раз вместе с девочкой нехотя ждёшь её появления в кадре: вот, что-то изменится? Ан ничего. Меняется только расположение бутылки водки относительно героини. Полина Плучек на её фоне смотрится слишком заторможено, зато её семилетняя героиня ведёт игры куда более занимательные. Вместо пазлов на полу — узоры крови с молоком, вместо мячика — кирпич, а взамен плюшевого ёжика — живой, на целых пять минут. Ну а настоящий талант юной рукодельницы проявляется в плетении узоров из конфет, цветов и ленточек. На близлежащем погосте.
Именно кладбищенская тема, будучи самой интересной и, пожалуй, ключевой, отражает все неровности сигаревской картины. Мамину идиотскую сказку про волка девочка неожиданно восприняла в духе дзен: как новую реальность, как момент просветления. Приём, который так и подмывает сравнить с «китайским волчком» — тем, кто не знает, это такая юла, способная переворачиваться в процессе вращения. Девочка-тормоз перестает существовать сразу после смешной фразы: «А спорим, зуб сильнее больно, чем тонуть?» И ведь истину глаголет божие дитя. А новый объект любви, будучи на порядок круче предыдущего, соглашается. Ибо открытие рождает творчество, юная душа начинает созидать, а не разрушать — не это ли цель всех буддистских перевоплощений?
Так, уже на полпути к финалу «мир иллюзий» картины, хоть и неуклюже, сменяется миром действия. Ещё немного, и Синх с Шьямаланом уйдут на заслуженную пенсию. Игрушка сломается, и родится хищник. Но Сигарев, кажется, сам испугался открывшимся возможностям нового полёта, предпочтя «синицу в руке», а попросту отправив девочку вместе со зрителем нарезать круги под звуки старых песен о главном. Ну то есть созерцать водку, кровать и округлости заигравшейся мамаши. Форма, стиль и даже кое-какая любопытная символика остались, а вот содержание безвозвратно ушло. Из второй части картины зритель выцепит разве что уместные ассоциации с дождём (спасибо оператору и его ракурсам сверху) и весьма неплохо обыгранную философию сильной-слабой женщины (снова респект Трояновой). Да, такой вот парадокс, иные эгоистичные персоны умеют не только крутиться по жизни как волчки, но и вращать мир вокруг себя. Отчего окружающим их людям живётся отнюдь не легче.
Лишь в концовке Сигарев возвращает зрителя к идее «тонуть не больно», пуская мать и дочь параллельными курсами в разное бытие… не поздновато ли? Финал со всей его берёзовой символикой выглядит по-артхаусному шаблонно. Но это всё же лучше, чем примитивная трагедия. И радует, что, выражаясь языком формановского героя, режиссёр «хотя бы попытался». Просто, честно, без сопливых нравоучений показать душу российской глубинки. Которая всё ещё гостит у Бунши: и тебя вылечат, и меня вылечат.
Сейчас пересматривал трейлер — и мурашки по спине. Не от страха или отвращения, а от глубины.
От той глубины, которую чувствуешь каждой клеткой тела, прыгнув в открытом море за борт и в которую безрезультатно всматриваешься, в поисках дна.
Кино о поломанном детстве, о тяге к матери и о том, насколько взрослые могут быть жестоки и глупы. Фильм про любовь и ее проявление как силы разрушающей и тормозящей. Любовь, которая несет страдания и никакой награды.
Энергичная оторва мать — живет на всю катушку, наслаждается жизнью, ни на кого не оглядываясь. Для нее не существует авторитетов и тормозов, она готова пить и развратничать до беспамятства. И все это буйство страсти достается дочке, маленькой девочке с густой челкой, которая появилась на свет в заснеженном поле и тут же подхватила воспаление легких. Пересказывать дальнейший ход событий не имеет ни малейшего смысла, потому что это кино нужно прожить.
Вы будете правы, если назовете сюжет чернушным, он действительно о «дне». Но истинное мастерство создателей проявляется как раз в том, что это дно представляется нам очень сочным и не вызывает отторжения или скуки. Картинка местами завораживает и даже не верится, что это дебютная широкоэкранная работа оператора, да и режиссера.
Несмотря на скудность диалогов и обилие мата, зрителя ни на секунду не покидает смысл происходящего на экране. Если героини молчат — значит, повествует картинка, если картинка скользящая — то держит звуковой ряд. Ни в один из моментов не хотелось промотать или перейти к другой сцене. Наоборот, хочется посмотреть еще раз, что со мной бывает крайне редко. Дело в том, что в полтора часа фильма вложено столько смыслов и символов, что сам режиссер признается, что каждый раз открывает произведение по-новому.
Кстати, о составе. Главную роль исполняет восьмилетняя девочка — я не знал, что ребенок может так сыграть. В роли матери Яна Троянова, которая и послужила прототипом для главной героини, и надо отметить, что это не прошло бесследно.
Это кино не дает оценок и ответов, но оно очень ценно как опыт. Опыт, который, схож с желанием зависнуть над синей бездной моря. Вглядеться в «дно» и понять, что единственно правильным решением будет: плыть, держать голову над водой и ставить себе целью призрачный маяк, который по факту может оказаться чьей-то лампой в окне.
Игры, которыми увлечена девочка в «Волчке», вряд ли можно назвать детскими. Она придумывает маяк — и то включает, то выключает ночник у кровати, ожидая мать уже который день. То повадится ходить на кладбище в поисках конфет и немого общения. То устроит расправу ежу, оставленного матерью в качестве подарка. То сбросит на голову очередному пришедшему в дом мужчине банку с молоком. Все поступки этого маленького человека по сюжету утверждают особый, уже сложный характер семилетней девочки. Но все эти игры, придуманные ей самой, возникают вовсе не от злобы, а от того, что никто ее другим играм не учил. Все, что было у нее — маленький крутящийся волчок, бесконечно попадающийся под руку. Вот так и героиня — вертится, как умеет, вокруг большого мира и никак не может остановиться. И никто не может, или, скорее, не хочет подхватить ее, чтобы хоть как-то остановить процесс ее личной суеты и надвигающегося взросления. Отсюда и возникает вопрос — а можно ли девочку-волчка считать ребенком? Ведь детство ее состоит из жутких фрагментов, наполненных то одиночеством, то темнотой, то грубой матерью, которую девочка толком никогда и не знала.
В одной из финальных сцен фильма мать, которую блестяще исполнила Яна Троянова, все-таки сыграет со своей уже повзрослевшей дочерью в две довольно простые игры. В одной она будет повторять за дочерью обрывки слов и фраз — причем, вызывающе, дерзко. А на второй — игре в погоню — и завершатся их родственные взаимоотношения, которые, собственно, никогда и не начинались.
С места в карьер режиссер картины Василий Сигарев начинает давить на зрителя, с первых минут закутывая в пелену ужасающего действия, он не отпускает не на секунду, выворачивая свою работу то на изнанку, то шиворот-навыворот, лишь как бы, но только не нормальными способами, а все во благо великого кинематографа и благодарного зрителя, который способен увидеть и прочувствовать боль оголенных и находящихся под напряжением 220V чувств.
Без любви, но в сердце
История маленькой девочки, которая родилась с воспалением легких и не видела мать, вплоть до её освобождения из тюрьмы пугает и шокирует. Потому что в девочке-то все понятно, мать есть мать, какая бы она не была, она единственная и любимая, а вот позиция родительницы, как раз и вызывает бурю негодования. По идеи тюрьма, это исправительное учреждение, в котором люди исправляться должны теоретически и практически, но если теория существует, то практика в ряде случаев бывает, что и отклоняется, так и случается с матерью, какой была она падшей женщиной до тюрьмы, такой остается и после. Моментами хочется понять её, конечно, ибо женщина она молодая и судьбу надо укладывать, вот только делать это надо не методом проб, а методом ошибок, но эту теорию до неё никто не донес…
Без любви, но на кладбище
и в один прекрасный момент девочка вдруг осознает, что не хочет больше ждать мать, что все эти ожидания впустую, но сердце же не обманешь, и тогда происходит дикий срыв, в результате которого мертвые становятся живыми, а кладбище вторым домом до тех пор, пока оно не уносит жизнь близкого человека…
Без любви, или Три жирные точки(многоточие)
Наскоками, но в тоже время последовательно режиссер доводит последние кручения маленького волчка, обрывая историю на множестве концовок, оставляя на суд зрителя финальный аккорд.
Уж слишком все получилось у режиссера правдоподобно, а от этого становится по-настоящему страшно, лично я не увидел ни одной лживой нотки, к своему глубочайшему сожалению, все намного хуже в действительности, чем мы можем представлять, а Василию Сигареву поклон, отличная работа.
Народ, я может что-то не поняла.. или может что-то не поняли вы? Чем больше уродства, тем громче аплодисменты?
Я не буду об искусстве игры актеров, сценарии, съемке..
По какому поводу хлопаем- или вы изучаете реалии жизни плебса, подобно сумасшедшим ученым, разглядывающих смертоносные бактерии в пробирках, на материалах в стиле гайгерманики?
Да у нас полстраны живет в обшарпаных квартирах и не замечая времени суток глушит все, что горит на пропитых и прокуренных кухнях.. четверть -наркоманы, треть -иждевенцы, две трети- находка психиатра.. а еще у них, героев нашего времени, очень часто есть дети, которые целыми поколениями, взрослея в большинстве оседают на этих же кухнях. И детства у этих деток нет, и никого не волнует, что они едят и как часто, где спят, в чем ходят, что в их головах и душах, и никому не ведомо, как еще может изголиться родитель сегодня- рассадит бутылку об голову или поцелует с пьяным перегаром- и бежать некуда и не к кому.
Эти детки с пеленок привыкли к мату, оборванным занавескам, пустому холодильнику и непонятным людям, которые приходят неизвестно откуда и уходят туда же..
Вы думаете больна на голову только мать девочки -волчонка? Что вот она такая вся удивительная, непутевая, жестокая, хабальная, кстати, всегда удивлялась живучести подобных экземпляров. А ребенок-то золотой, маму ждет, ночами не спит, любит- и мы почти умиляемся, мол какая прелесть. А кого этому ребенку еще любить, ведь не нужна она никому, ведь ребенок даже разговаривать толком не умеет, не с кем ребенку разговаривать, единственный друг, которого мы увидели и тот в могиле.. Да все больны.. — и мы с вами тоже- ведь буквально за стеной в соседней квартире или подъезде тот самый чудный мир, который никто из нас не хочет замечать и на который нам всем наплевать.. а потом морщась и причитая, слышим, видим или читаем- о голодной смерти двоих детей, и про то, как их мать просто ушла на пару недель, забыв, что они у нее есть; о том, что восьмилетний ребенок поджег ночью пьяных родителей, которые избили его электропроводом накануне- ведь это все у нас под боком, а мы еще фильмы об этом смотрим, об искусстве говорим и в ладоши хлопаем…
Финал своеобразный, но закономерный там, где смещены нормы, ценности, мораль и общественные устои, там, где мир другой — нормальному человеку сложно понять, откуда столько всепрощающей любви к этому уродству в бигудях — ждешь возмущения, возмездия, а взамен- мама, не уходи, я сама все куплю, только не уходи..
Чтобы сделать фильм страшным необязательно снимать ужастик
Чтобы сделать фильм страшным необязательно снимать ужастик. Это кино страшное. Страшное от своей действительности. Совершенно рядовая ситуация, которая, к огромному сожалению, можно увидеть в любом дворе любого города России. Это кино еще и о ней, о нашей стране. О менталитете людей, родившихся и живущих в ней. О их пьянстве, безнравственности.
В этом фильме описана одна история, клонов которой миллионы. И это бросает в дрожь. История взаимоотношений маленькой девочки и ее матери, которой на нее абсолютно наплевать, и поэтому девочка замкнута, молчалива и друг у нее один — могила маленького мальчика, который утонул.
Но также этот фильм о любви. О любви ребенка. Любви безответной, сумасшедшей, преданной. До самого конца, переживая весь ужас отношения матери, дочка продолжала бесконечно любить и во всем прощать свою мать.
Это очень тяжелый фильм. Слабонервным я советую не смотреть.
31 января на фестивале в Роттердаме состоится мировая премьера фильма Василия Сигарева «Жить». КиноПоиску режиссер «Волчка» рассказал о новой картине, планах написать комедию и мистическом сериале-альманахе, который он выпустит силами собственной кинокомпании. (...)
У нас в титрах значится в операторах человек пять или шесть. На самом же деле каждый член нашей группы, включая второго оператора и осветителя, имеет хотя бы один кадр на своем счету (...)
