Бесконечная пустыня, боец Сухов, прикуривающий с динамитной шашки, нескладный Петруха с вечно заклинивающей трехлинейкой, обаятельный Верещагин, с надоевшей черной икрой и знаменитыми песнями-балладами, ловкий Саид с незабвенным «Стреляли», злодей Абдулла со своей бандой, любознательная Гульчатай, играющая с черепахою…
Этот своеобразный миддл-истерн, то есть среднеазиатский боевик о борьбе с басмачами (хотя, возможно, благодаря его успеху как раз и возникло определение «советский вестерн») стал не только культовым, но и одним из самых любимых фильмов для нескольких поколений зрителей. Так что к 25-летию его выпуска на экран были предприняты попытки назвать лучшим по опросу публики, а потом вручить запоздало Государственную премию России. Что, в общем-то, по-детски наивно и в каком-то смысле всё же оскорбительно по отношению к «Белому солнцу пустыни», якобы зажимаемому властями в апреле 1970 года, когда всё прогрессивное человечество просто обязано было праздновать более славную дату — столетие В. И. Ленина.(... читать всё)
Я сам считаю этот фильм лучшим произведением советского кинематографа, и одновременно он является одним из моих самых любимых фильмов в принципе!
И вот я захожу и не вижу ни одного отзыва по этому фильму, и это страшно удивляет меня, ведь люди пишут о второсортных ужастиках, глупых комедиях и совсем забывают про то, что есть фильмы, о которых забывать нельзя, эти фильмы являются портретом всего нашего общества, нашей культуры, наших плюсов и минусов.
«Белое солнце пустыни» как раз и является таким фильмом в самой полной мере.
Он одновременно вмещает огромное количество жанров, что делает его таким же многогранным, как и сама жизнь. Зрители просто чувствуют истинность происходящего на экране, они проводят параллели со своей собственной жизнью и видят, насколько емкими являются образы, показанные в этой картине.
Этот фильм совершенно не поддается воздействию времени, и с каждым новым просмотром ты всегда открываешь для себя что-нибудь новое, захватывающее.
Работа Владимира Мотыля является культурным достоянием нашей родины, описывающим самое главное, что есть у любой страны и культуры — людей!
Самых обыкновенных людей.
Фильм Владимира Мотыля случился, как случается все самое лучшее в этой жизни — не благодаря чему то, а исключительно вопреки. С самого начала не складывалось абсолютно все: сценарий утвердили на Госкино только с третьей отчаянной попытки. Чехарда с кандидатурами на пост режиссера (Жалакявичус, Чулюкин, Басов, Мотыль) была под стать переписанному пятикратно сценарию. Картина сменила несколько названий: «Басмачи», затем «Пустыня», чуть позже — с наслаждением зарезанное цензурой «Спасите гарем!» и наконец, рожденное коллективным мозговым штурмом — «Белое солнце пустыни». Исполнитель главной роли актер Георгий Юматов умудрился ввязаться в пьяную драку за пару дней до начала съемок и режиссер был вынужден аврально заменить его на дублера Анатолия Кузнецова. Исполнителю роли таможенника Верещагина Павлу Луспекаеву незадолго до съемок хирурги ампутировали обе ступни, и перспектива участия актера в фильме повисла в воздухе. В первый же день приезда весь съемочный реквизит (костюмы и оружие) был украден местными и возвращен обратно только после переговоров с главным криминальным авторитетом города в обмен на обещание снять его в роли одного из басмачей. После невесть откуда взявшихся проливных дождей десятки квадратных метров каракумской пустыни жизнеутверждающе проросли бурьяном, и солдатам местного военного округа пришлось прополкой добиваться описанного сценарием «безжизненного» пейзажа фильма. А когда в первый день съемок вся группа собралась, наконец, у баркаса для ритуала разбития на удачу о его борт шампанского и бутылка разбилась только с третьей нецензурной попытки, кто- то в провисшей тишине обронил: «Одно из двух: либо картина будет г…, либо — шедевр». Мотыль вздохнул: «Ладно, приступаем к работе, а там — видно будет!».
Культовый революционно-приключенческий байконур-истерн зародился во время одной из встреч сценариста Валентина Ежова с ветеранами Гражданской войны, которые в двадцатые годы прошлого столетия сражались с басмачами в Средней Азии. Один из них вспоминал, как беи, спасаясь от настигавших их «красных» отрядов, бросали на произвол судьбы в пустыне свои гаремы. Под конец рассказчик мимоходом заметил, что женщины в паранджах доставляли им в пустыне немало хлопот. Вцепившаяся мертвой хваткой в эти слова фантазия сценариста всего за полтора месяца дорисовала трагикомическую диспозицию фильма. Красноармеец Сухов, возвращающийся после войны домой через пески Средней Азии; встретившийся ему по пути гарем главаря басмачей Абдуллы, и последующая, «до последней капли крови», битва с местными банд-формированиями в дислокации, бывшего царского таможенного российского форпоста на Каспии. Экспериментальной Творческой Киностудией Мотылю был дан карт-бланш, конфискованный сразу же после того, как съемки двухсерийного советского боевика с восточным колоритом были завершены. Из двух серий было приказано сделать одну, полностью переснять финал, кастрировать и так уже куцую (и это при богатейших то потенциальных возможностях гаремной тематики!) эротику, и вообще…от греха отложить ленту подальше в закрома. Фильм спасла от забвения не иначе как сама госпожа Удача — частный киносеанс на даче Генсека СССР Брежнева.
Фильм-легенда… И фильм-дуэль! Советский рублевый вызов «долларовой» трилогии, миддл-истерн против спагетти-вестерна, Мотыль против Леоне. Лукавый прищур Кузнецова («павлины говоришь…хех!») — наш ответ хищному оскалу Иствуда. Не берущий мзду и обидчивый за всю державу таможенник, одним взглядом исподлобья затмевающий местечково ответственного лишь за свой городишко шерифа. Бандит Абдулла, гордый профиль и орлиный разворот плеч (ах, шайтан, может не так уж и плохо быть его одиннадцатой любимой женой?) — без боя взятый статус альфа-самца в списке самых неотразимых негодяев в истории кино. Изощренность восточного коварства басмачей («хочешь, мы заплатим золотом?») — в пику берущим нахрапом пенкиппским «диким бандам». Именные наганы против смит-вессоновских кольтов; наша сорокоградусная рекой против их постаканно дозированного виски; стенько-разинская романтика захвата баркаса, противопоставленная классическому алгоритму ограбления поезда. Неспешная прогулка с чайничком наперевес сквозь раскаленное марево среднеазиатской пустыни — старательно сдерживаемая улыбка над медитативным покачиванием в седле по мексиканским прериям. Черная икра ложками — неприкрытая насмешка над мелочевкой рассыпного золота калифорнийской лихорадки. Смекалка, вставленная запалом в непререкаемый аргумент — ящик динамита — это сто очков вперед ковбойскому тет-а-тет пижонству на площадях под часами. И наконец, уже откровенная издевка над «непокобелимыми» канонами брутальнейшего из жанров: путающийся весь фильм под ногами полигамный батальон «товарищей женщин», как символ извечно несчастной бабской доли, сыгранный к тому же большую, «пустынную» часть фильма мужской половиной съемочной группы.
Разумеется, по госзаказу. Естественно, чтобы доказать: «наши истерны — самые истерновые истерны в мире». Конечно же, по старинной русской традиции «хорошему вору все впору» — скалькированое. Но в то же время — не имеющее аналогов в мировой кинематографии. Двух, трех, а иногда и четырехслойные провокационные детали и подтексты, контрабандно спрятанные режиссером в фильме. Принципиально иная мотивационная изнанка фильма, сотканная из особым образом скроенного менталитета. Основа — та самая, не подводимая ни под какую идеологическую базу и выходящая за рамки любой патриотической пропаганды тяга к развесистым березкам и тоска по разлюбезной Екатерине Матвевне. Чисто русский, мересьевский подвиг актера Павла Луспекаева, снимавшегося с адской болью в кровоточащих ногах в его последнем в жизни фильме без костылей и дублеров. Принцип «сам пропадай, а других выручай», завернутый в паранджу восточного фатализма «кисмет» и для пущей надежности еще и трижды перекрещенный нашим «авось». Товарищ Сухов, которого Мотыль позаимствовал из народных сказок о смышленом солдате, что шел с двадцатилетней верной службы царю-батюшке в родную деревеньку и умудрялся по пути семерых одним махом уложить, кашу из топора сварить, да еще и Гюльчатай Прелестную ординарцу Петрухе добыть. Мощный, колоритный типаж таможенника Верещагина, за которым режиссер нырнул еще глубже — в записанные на жесткий подкорковый диск кластеры древних богатырских былин. Но самое гениальное изобретение фильма — рвущаяся, как журавль в небо, сквозь морзянку выстрелов истосковавшаяся душа солдата, по-крестьянски обстоятельно расписанная в письмах к любимой женщине.
Который бы раз не смотреть — нет-нет да и подловишь себя на невольной улыбке. Всякий раз снова сдавит до боли в груди: «Только бы доплыл…Только бы не поверила…Только бы не обознался…» Как бы хотелось, чтобы слова «сиквел» и «римейк» не коснулись этого необыкновенного фильма. Чтобы память отцифровала его магию нетронутой и без ограничения срока давности. Потому как настоящее, душевное, родное, растасканное на байки и анекдоты, принятое всем сердцем и всенародно выбранное для прощального просмотра перед прыжком в антигравитационную вечность — рождается очень и очень редко. Как правило — случайно, как принято у нас — вразрез и почти всегда — вопреки.
Крайне сложно писать отзывы от ТАКИХ фильмах. Эта задача настолько сложна, как написать, к примеру, сочинение по «Золотому Теленку» или проанализировать песни, которые пела твоя мать возле твоей колыбели.
Что можно сказать о фильме, который моногие уже не воспринимают как самостоятельное произведение, но как один из столпов самобытной национальной культуры, формирующий русской менталитет и оказывающий мощнейшее формирующее позитивное влияние на традиционный русский архетип?
Ведь именно этот фильм смотрели (и смотрят, если я не ошибаюсь) наши космонавты перед стартом, именно его смотрели наши гениальные советские хоккеисты перед решающими матчами. Какие еще примеры могут сильнее и ярче показать нам общечеловеческую значимость этого шедевра?
Я считаю, у нас снято немного фильмов, подобных этому, ведь мало кто будет спорить, что «Белое солнце…» очень полезно ввести в обязательную школьную программу для воспитания нормальных русских людей, ибо этот фильм вечен и непреходящ и одинаково интересен и полезен людям разных возрастов и социальных слоев… Редкий фильм, способный легко и мягко привести к катарсису у зрителя…
Раскладывать по полочкам этот шедевр для меня задача непосильная… Да и немногим, я думаю, она по плечу. Ведь есть немало чудес на свете, которые не способен объять человеческий разум. «Белое солнце…» — одно из них.
Фильм удачно сочетает в себе обилие здорового юмора и драматических моментов. В первой половине фильма мы смеёмся над любознательной Гульчатай, молодым бойцом по имени Петруха и другими персонажами. К концу фильма происходят довольно трагические события. Здесь становится уже не до смеха.
В целом, это замечательный фильм! Каждый обязан его посмотреть хотя бы один раз, и если вы не заядлый любитель тупых американских комедий, «Белое солнце пустыни», как минимум, вам понравится. Ну, а про мои впечатления после просмотра данного шедевра что сказать? Отличная постановка, прекрасная игра актеров (особенно удался Верещагин). В общем, если вы не видели этого фильма, то хватит читать всякие отзывы, лучше посмотрите его сами.
Это великолепный фильм, который полюбило не одно поколение зрителей. Многие не только о Гражданской войне, но и о Советском союзе знают лишь по документальным фильмам и учебникам истории, но всё равно садятся у телевизора в ожидании очередного показа «Белого солнца пустыни». Никто не спорит: проще купить диск, но видимо от родителей передалась ностальгия по тем временам, когда этот фильм по настойчивому указанию Брежнева пустили в кинотеатры. Пусти его сейчас — народ бы пошёл, отчего же не пойти.
Экспериментальное творческое объединение Владимира Мотыля, Анатолия Кузнецова, Спартака Мишулина, Кахи Кавсадзе, Николая Годовикова, Павла Луспекаева, Исаака Шварца и многих других подарило нам этот шедевр, неотъемлемую часть фольклора, которую легко смотреть. Лента опередила своё время, она и сейчас увлекательна, потому что забавные попытки «насаждения» единожёнство сменяются перестрелкой, а гибель Петрухи и Верещагина вызывает глубокую печаль. Жалко, Луспекаева, совершившего подвиг (смертельно болея, снялся он в этом фильме) и похвально, что год назад ему поставили памятник. От таможенной службы.
Да, очень многие фразы из фильма разошлись по странам бывшего СССР. Все прекрасно знают, откуда выражение «Товарищи женщины!» или кто такая Катерина Матвевна (с философской точки зрения в этом образе представлена сама Россия, чьи зелёные луга и деревья противостоят песчаным дюнам). А уж песню «Ваше благородие» одной из первых играют начинающие гитаристы, да и многие другие не против спеть её в хорошей компании. Она так же бессмертна, как и само «Белое солнце пустыни».
Нашего «человека без имени» зовут Фёдор Иванович Сухов, и он так же проворен в обращении с оружием, как герой Клинта Иствуда. А ещё спокойно прикуривает от динамитной шашки и не теряет своего чувства юмора. Нехорошо, конечно, называть этот фильм «истерном» — это говорит о том, что мы сравниваем картину с западными аналогами и противопоставляем «Дикому западу» средний восток, который, как известно, дело тонкое. Все герои хороши, и в наше время, когда никто особо не стремится догнать и перегнать Америку, эта простая истина становится такой очевидной.
«Белое солнце пустыни» великий фильм, жаль, что мы не скоро увидим в кинотеатрах что-либо подобное.
Тут слов нет. Распирает гордость за наших, сумевших снять такой замечательный фильм. Юмор, улыбка не покидает уст, стихи Окуджавы «Ваше благородие», запоминающиеся фразы, чарующий Восток… Перечислять можно долго.
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Смотрите, смотрите! И цените, шайтан вас дери! Такое не забудется. И второго такого фильма не будет. Этот фильм не из тех, в котором охота недостатки подмечать.
Отзыв об этом фильме писать любопытно, точнее любопытно получится ли?
Практически все диалоги я помню с детства наизусть, и бессмертное «товарищи женщины» и «таможня дает добро» и «личико открой» все это я часто использовала в бытовой речи, даже не задумываясь, что цитирую именно «Белое солнце…»
Фильм я этот смотрела раз сто, но с начала и до конца посмотрела первый раз сегодня. В детстве я ориентировалась на мнение родителей, раз говорят, что хороший, значит хороший. Но если честно плохо понимала, о чем он. Сейчас решила составить свое мнение, независимое и более менее цельное. Как в первый раз.
Что тут скажешь. Игра актеров блестяща. Ведь казалось бы всего 80 минут экранного времени. Как минимум семь значимых героев претендующих на роли главных, и о каждом зритель может составить свое мнение, ибо они живые, настоящие, всамоделяшние. Вы представляете, каким мастерством надо обладать, чтобы показать, скажем, обыкновенного мальчишку Петруху, пусть и обаятельного, но которого мы видим примерно пять минут и когда он умирает, всем, исключительно всем его жаль! В чем магия, скажите мне? Может у Мотыля была волшебная камера? Почему влюбляешься в лукавый прищур Абдулы, почему любуешься белым мундиром Сухова, почему кажется, что с таким как Сухов как за каменной стеной, почему веришь, что он и правда все может? И письма нежные писать, и стрелять метко, и говорить едко, и от дымящейся шашки прикуривать, и быть рыцарем без страха и упрека. Почему к юной Гюльчатай испытываешь чувство почти материнской нежности? Почему фраза Саида «Стреляли…» или «Не трогай Джавдета он мой» воспринимается как что-то близкое сердцу, ну просто как бальзам на душу. В чем тут дело? Я не знаю. Но когда смотришь эту ленту испытываешь чувство тихой спокойной радости, и кажется что пока будут цитировать «Белое солнце» и знать мелодию «Вашего благородия» будет существовать русский народ. И все будет хорошо. Ведь есть же еще в России свои Суховы и Верещагины? Значит, страна может спать спокойно.
Скажу несколько слов о материи фильма. Она легкая, да именно легкая, и приятная на ощупь. Фильм легко смотрится, он течет плавно как зыбучие пески пустыни. Интересно смотреть на совершенно другую жизнь, нравы, ибо восток как известно дело тонкое.
Конечно, если рассматривать сюжет фильма с отвлеченной точки зрения, может показаться что положительного и отрицательного героя (Сухов, Абдула) легко можно поменять местами. Все-таки революционеры покушалась на старые порядки, рушили веками сложившиеся традиции, рубили с плеча. Но что поделаешь, ведь за правое дело боролись, за свободу. Думать об этом если честно не хочется, в тогдашнее время так было правильно, и самое главное что в это верили люди. На мой взгляд фильм тогда может считаться хорошим когда каждый герой органично вписывается в сюжет, нет лишних деталей, диалогов. И если убрать что-то из целого, но оно уже будет неполноценным, ущербным. Вот скажем представьте если бы не было подпоручика Семена? Ведь совсем не то было бы. Да за одно только нервное и страстное «и встать когда с тобой разговаривает подпоручик!» хочется его расцеловать. А последующая за этим сцена летящего из окна Семена? И потом безмятежное хрипловатое верищагинское «ваше благородие» Ведь это же песня! Фильм песня, а из песни все мы знаем слов не выкинешь. А еще, ну просто великолепны медитирующие старички сидящие возле музея в состоянии полной отрешенности от реальности. Ни единый мускул не шевелится на их лицах, несмотря на разворачивающиеся, на их глазах кровавые драмы. А фанатически преданный своему делу хранитель музея? Невольно восхищаешься его стойкостью и мужеством.
Актерская подборка просто замечательная. Ни один герой не уступает другому. Одинаково хорош как покладистый Сухов с мягким взглядом и твердой волей, так и Абдула чье отрицательное обаяние просто зашкаливает. А Павла Луспекаева, по-моему помнят и любят только по роли Верещагина.
Мне вспомнилась одна история: как-то во время спектакля «Дней Турбинных» (это было давным давно когда еще жил и творил М. А. Булгаков) одна женщина из зрительного зала в самый напряженный момент закричала «Да открывайте же, свои!». Так вот этот момент для Булгакова как для писателя был, наверное, одним из самых сладостных. Вот это зрительская отдача! Этот эпизод я вспомнила не случайно, ведь согласитесь у каждого возникает желание кричать, что есть силы (и не важно, что фильм смотрен пересмотрен).
«Верещагин не заводи мотор, взорвешься!!!» И каждый раз ждешь, что может быть, все таки, чудом, но Верещагин останется жив.
Я с уверенностью заявляю что «Белое солнце пустыни» не просто кино, а всенародное достояние. И как отрадно думать, что во время очередного показа этого фильма по телевизору, тысячи россиян с немеркнущей улыбкой на устах жадно следят за приключениями товарища Сухова. И стар и млад. Вот она объединяющая сила кинематографа, великого седьмого искусства!
На уроках литературы, по-моему, в пятом или шестом классе, мы все, наверное, некоторое время изучали славянские былины. Про Илью Муромца, Добрыню Никитича, Алёшу Поповича. Все, полагаю, в сочинениях писали что-то хорошее о России, славянском единстве и колоссальной мощи русского характера. Всякий человек, родившийся и выросший в нашей стране, имеет представление о Змее Горыныче, Бабе Яге и Кощее Бессмертном.
И честно говоря, я не знаком с человеком, который бы хоть раз не посмотрел «Белое солнце пустыни», которое как славянские сказки рано или поздно появляется на горизонте у любого российского зрителя. Ведь это как игрушка: в 3 года радуют матрёшки, пластмассовые пупсики и погремушки; в 5 нравятся солдатики и боевые машинки; в 7 появляется конструктор; а в девять-десять начинаешь интересоваться кино, и родители вместо «Ну, погоди», «Вини-Пуха» и «Кота Леопольда» показывают простенькую, казалось бы, кино-картинку о среднеазиатских похождениях товарища Сухова, чудака Саида, злодея Абдуллы и его девяти жён, подростка Петрухи и таможенника Верещагина.
Как будто бы всё ясно с детства. К тому же фильм расчленён на цитаты вдоль и попёрек — огромное количество фраз и словесных эпитетов уже давным-давно «запатентованы» как народная собственность.
Но, с другой стороны, фильму колоссально не хватает внимания. Зрительского признания от нынешнего I-net поколения. Ведь это произведение является русским от начала и до конца. Пропитанное тонкой любовью к русскому национальному духу и стойкости натуры; наполненное мягкой иронией к недостаткам менталитета и воспевающее силу личности, преданность и долг как высшую ценность в жизни.
Как говорится, взрослеешь тогда, когда начинаешь осознавать своё предназначение и искать смысл своего существования. Так и «Солнце» одновременно с течением жизни: в 10 лет — увлекательная забава, в 15 — интересное приключение; в 20 — сиюминутное развлечение. В 25 — …
Знаете, после досадного поражения российской хоккейной сборной от канадской команды весь день пошел насмарку. На работе все злые, я злющий: мат на мате. Пришел домой — и включил «Солнце». Как-то светлее стало…
Бесспорно один из лучших фильмов советского кинематографа! Не раз пересматривал, очень люблю этот фильм, хотя мне всего 21 год. Фильм затрагивает и тему русского человека, и русского солдата, и советского союза, и востока, и родины. После него пробирает чувство патриотизма и гордости за державу, за которую, конечно, обидно.
Любимый саундтрек. Считаю, что фильм достоин места в топ-100 рядом с «Судьбой человека», «Зорями» и другими шедеврами!
Вот о чём подумалось… Несмотря на идеологизм и всё как полагается, сквозит мысль о бессмысленности революции. Ну вот ради чего всё это? Петруха и Гюльчатай, Верещагин и одиноко стареющая его жена — из-за бандюганских жён, которых любили-кормили-одевали, а теперь они лишились своего Абдуллы, с которым жилось припеваючи. Получается, зря полезли «освободители» в чужой монастырь со своим уставом.
Но фильм душевный. В Сухова невозможно не влюбиться, он воплощение русской души! И остальные герои цепляют: дикое отчаяние Верещагиной, Павел, который проникся к Петрухе отеческой нежностью, нерастраченной из-за смерти сына, совсем маленькая ещё Гюльчатай… и синеокая девушка в красном сарафане.
Несмотря на такую не самую развлекательную тематику, мы постарались сделать фильм без нравоучений, скучных проповедей и излишних сложностей. Вот чего-чего, а учить зрителя мы точно не собираемся — мы просто рассказываем историю. Я постаралась снять фильм так, чтобы вне зависимости от того, что бы в нем ни происходило, он не оставлял ощущения безысходности, зритель в нем всегда переживет катарсис. (...)
