Эта история не является ни обвинением, ни исповедью. Это только попытка рассказать о поколении, которое погубила война, о тех, кто стал ее жертвой, даже если спасся от снарядов. Эрих Мария Ремарк

Тяжело шагая по лужам, шел 1931 год. Повествование я начну именно с этой даты, нарушив хронометраж. Он шел, спотыкаясь на каждом шагу, тревожно глядя на тучи, которые нависли над Европой. Он шел, как безымянный свидетель. В тот год роман Эриха Марии Ремарка был номинирован на Нобелевскую премию, но не получил её. В тот год книги Ремарка были позорно преданы огню. Догорал закат 1930го. Отцветали вишни. Мир увидела первая экранизация романа, которая получила четыре номинации на Оскар, а режиссер и сам фильм стали лучшими. Ни одна из последующих экранизаций не повторит этот успех. Купаясь в ворохах обесцененных банкнот, по Европе с триумфом шагал 1929ый — год громкого взлета и громкого падения. Роман «На западном фронте без перемен» начал триумфальное шествие по миру. Его сжигали, называли антигерманским. Но он жив и по сей день. «На западном фронте без перемен» остается самой продаваемой книгой Германии за всю историю. Эрих Мария Ремарк провел на фронте ровно две недели, никогда не чувствовал на себе горести и бедность приютов для эмигрантов, не был в концентрационных лагерях. Но именно об этом он писал долгие годы, именно это сделало его известным на весь мир. Именно поэтому память о нем жива.

Экранизация Льюиса Майлстоуна стала безусловной классикой жанра. Будучи выходцем из СССР, Майлстоун стал у руля голливудского фильма с нескромным бюджетом в 1,2 миллиона долларов и еще в придачу получил Оскар как лучший режиссер. Перед ним стояла сложная задача — перекроить книгу, в которой повествование ведется от первого лица и события перемежеваны рассуждениями, в монументальное кино о самой несправедливой из войн, о старении без взросления, о смерти без конца. Ну что ж, ему это почти удалось.

От чего разгораются войны? Вы скажете: национальные интересы, борьба идеологий, территориальные претензии. И, увы, вы будете правы. В Первую мировую войну планету окунула ущемленная гордость, тщеславие и мечта о реванше людей, которые правили тем миром. Другим миром. Миром, который еще не перекроила война. Но вместо того, чтобы правителям идти со штыком на правителей, в бой шли юноши, которые только начинали любить мир, которые только учились различать добро и зло. Вместо светлого будущего они встретили смерть, щурящую пустые глазницы из-под кровавых век, боль потерь и невосполнимую пустоту. То, чему их учили раньше, стало бессмысленным, смерти ведь всё равно как ты знал арифметику. Поколению, которое назовут потерянным, пришлось привыкать к новым ценностям и правилам. Не научившись любить — убивать, научиться не видеть в глазах противника душу, спасать себя ежечасно, любой ценой. Серый барак стал домом, более родным сердцу, чем дом, в котором родился, сортир среди макового поля — последняя радость, новые ботинки — мечта, а вши — самые преданные друзья. Ранение — последний способ сбежать, хоть на время, от кошмара позиционной войны, когда затишье сменяется ураганом, когда в любой момент чувствуешь взгляд врага. Когда балансируешь на тонком канате, как самый смелый циркач.

- Осторожно, провод!

Пауль Боймер, Кропп, Леер, Мюллер, Кеммерих смело бросятся в пучину войны. Но скоро они поймут, что стали одними из миллионов солдат, которых ведут в бой чужие интересы, что слава, доблесть, ордена — фантомы, призраки. Что цель номер один — дойти живым до конца, до конца, который пугающе далек, слишком далек, чтобы быть достижимым. Что их окружает слишком плотное кольцо смерти.

- Осторожно, провод!

Между романом и его экранизацией можно найти множество различий. В сравнении, безусловно, вторая выглядит намного слабее. Но фильм, который спустя восемьдесят лет после выхода может показаться устаревшим, и сегодня остается революцией. Небольшой, может быть не тянущей на государственный переворот, но все же! «На западном фронте..» есть и будет фильмом, который нужно увидеть, почувствовать, в который нужно поверить. Фильмом, который вызывает массу чувств — от смеха до неизъяснимой горечи. Фильм, который стал итогом эпохи, которая давно ушла в прошлое, но до сих пор тревожно напоминает о себе. Фильм о вечном противостоянии жизни и смерти.

9 из 10

Люблю читать. Однако, не так много авторов, которых почитаю культовыми для меня лично. Ремарк входит в это немногочисленное число. «На Западном фронте…» экранизировали не раз, но в этом конкретном случае мне бы не хотелось противопоставлять книгу и фильм, а потому сделаю вид, что книгу в глаза не видел.

Фильм поражает своей продуманностью и высоким классом. Война. Фильм именно об этом. Даже не о человеческой драме, а просто о войне и о том, что это такое.

Смотрите. Сцена в начале фильма. Военный оркестр заглушает слова учителя. Однако, когда его становиться слышно выясняется что он говорит о войне. Снято идеально. Звукорежиссёр вместе с оператором сотворил маленькое, но тонкое чудо.

Вообще хочу похвалить оператора, которому, думаю, приходилось тяжко, ибо супер/дуппер спецэффекты чисто технически были тогда не доступны. Работа оператора особенно чувствуется в идее интересных переходов. Например, ученики в классе и их видения, и вообще работа с дверьми, которые оказываются дверями между кадров.

Отмечу игру актёров и вообще широкое привлечение людей при этом, кажется, что каждый побывал в кадре, и при этом каждый именно отыграл свою роль, и все они были чёткие и на редкость уместные.

Отмечу эпизод с французской атакой, особенно оторванные руки, держащиеся за колючую поволоку.

Кормёжка. Вообще один из коронных лейтмотивов фильма.

Рассуждение о войне. Здесь прослеживается даже элемент юмора. Особенно в эпизоде про поляну.

Сапоги как герои фильма. Это вообще интереснейшая находка. При этом не забываем о годе так сказать выпуска фильма…

2 солдата. Пожалуй, наиболее хрестоматийный эпизод. С одной стороны фильм довольно длинный. С другой стороны он состоит из вереницы чрезвычайно ёмких и многоуровневых слоёв. Два солдата враждующих армий в одном окопе. Да уже за один только этот эпизод фильму нужно давать все оскары кинематографа.

Эпизод с девушкой. Ещё один хитрый ироничный финт создателей. Сыграно чудесно, как в кафешке, так и короткая заречная эпопея.

Тыл показан, как отдельная Вселенная, которая совершенно, как сказала бы современная мне молодёжь «не в теме», но при этом мнит себя пупом земли. И как чётко показано. Кратко, но увесисто.

Если вас не пугает чёрно-белая палитра фильма — гляньте. На худой конец просто промотайте произвольные минуты и посмотрите, например, минут 10/15. Если что, думаю, после этого у вас появится лишний стимул посмотреть фильм с начала до конца.

Экранизацию произведения этого прекрасного писателя я искала долго и вот, наконец, судьба смилостивилась надо мной, и моему взору все-таки открылся этот фильм. Очень жаль, но он мне не понравился, плохо, когда ждешь от фильма чего-то, но не получаешь. Такого рода разочарования больше присущи экранизациям известных произведений, ведь люди восхищаются этими произведениями, представляют уже себе что-то, а экранизация зачастую не соответствует ожиданиям ценителей этих самых произведений.

И даже бывает такое, что дело не в том, что фильм плохо снят и актеры не достаточно вжились в роль, просто читатель представлял себе все по-другому, такова уж участь экранизаций.

Вот та же ситуация, я представляла себе все немного по-другому, мне казалось, что фильм будет печальней, сцен с размышлениями будет больше, акцент в этом произведении я всегда ставила на переживании и размышлениях главного героя, и диалоги представляла гораздо печальней и ностальгичней, но этого не получила, а получила просто экранизацию мощного произведения о потерянном поколении.

Нет, все прекрасно снято, эти пессимистические пейзажи, диалоги солдат о глупости войны, все снято крепко, отходов от произведения практически нет. Но я не этого ожидала, он менее трагичней, чем само произведение, а это большой минус.

Также, на мой взгляд, имеет место немаловажный факт, что фильм был снят в 1930 году, а мы с сегодняшним кинематографом, и своей извращенностью, люди двадцать первого века, немного перестали понимать наших предшественников, но с этим ничего не поделаешь, время не стоит на месте, и мы будем двигаться вместе с ним, даже если кто-то не захочет.

7 из 10

Роман «На западном фронте без перемен» — начальный и одновременно центральный элемент мозаики, которую создал немецкий писатель Эрих Мария Ремарк о самой гнусной, без преувеличения, части истории человечества — периоде двух мировых войн.

Зная о войне не по наслышке, Ремарк многое излил на страницы. Помог понять что творилось в душе у тех мальчишек, которые под надрывные речи наставников о величии Германии ушли воевать. Передал ужас зловонного дыхания смерти. Вскрыл то, что творилось на душе, наверное, у каждого из них. Пробудил сострадание к поколению, которого не стало. В романе много сказано о мужской дружбе и взаимопомощи. Но это в данном случае из разряда «вопреки», как символ оставшейся человеческой души в тех, кого бросили в адский котел войны.

Произведения Э. М. Ремарка — это совесть того времени, крик возмущения, и, одновременно, констатация беспомощности добра, неспособности его противостоять самым страшным человеческим порокам.

О фильме: уверен, что нам — вскормленным киноиндустрией нашего времени, нельзя ставить оценки данному фильму. Мы из другого времени. У нас не так снимают. Не смотря на это я не остался равнодушным — фильм зацепил в душе то же, что и роман, хотя следует признать, что не так сильно. За полтора десятка лет, которые я «знаком» с героями произведений Ремарка, их образы у меня в воображении крепко сформировались. Но герои фильма — на них не похожи ни внешне, ни поведением. Батальные сцены на высоте, а для 30-х, наверное, — шедевр, но роман-то больше о другом! И вот этого «другого» мне было в фильме и мало и не так.

Хотя именно у этой экранизации есть большое преимущество перед всеми последующими — ее снимали современники тех событий, которые не «хорошо чувствовали то время», а просто жили в нем. Даже за одно это фильм стоит смотреть.

Не рекомендую смотреть тем, кто еще не читал произведений Ремарка. Боюсь, что в таком случае впечатление о его творчестве будет значительно обедненным.

P.S. Никоим образом не хочу чтобы данную рецензию считали негативной оценкой фильма. Фильм — хороший, и в то же время какой-то не родной что-ли. Непринятие начинается с того, что главного героя называют не Пауль, а Пол.

Переводить в киноформу своеобразный лапидарный стиль Ремарка видится мне задачей не из простых. Помимо творческого подхода для этого всегда необходимо глубокое сопереживание героям его произведений, сочувствие мыслям и душевным устремлениям. И на мой взгляд, необходимость такая проистекает из первой, почти образцовой экранизации книг немецкого классика.

В целом, создается впечатление, что Майлстоун поэтапно шел, а возможно, что и ждал выхода этого романа. Будучи ровесником героев книги, он начал снимать учебные короткометражки на фронтах Первой мировой войны. Вполне вероятно, что тогда у него и появилось определенное мировосприятие, близкое по духу героям Ремарка. Забыв про премию киноакадемиков за комедийную историю в интерьерах войны ("Два аравийских рыцаря»(1927)), молодой режиссер всего лишь через полгода после выхода в печать долгожданной, «шинельной» правде о войне мастерски перенес её на экран.

Про художественные достоинства этого фильма достаточно говорилось и писалось, поэтому подчеркну лишь то, что произвело впечатление на меня. Естественно, это полное самоотдачи операторское участие в создание кинополотна, — и речь идет прежде всего о батальных сценах. Только полное взаимопонимание между режиссером и оператором могло способствовать возникновению атмосферы нелепой людской бойни : сцены боев с участием почти 2000 статистов без частых монтажных склеек потрясают. (Следует упомянуть, что Артур Идисон станет соавтором еще одного антивоенного шедевра, — «Касабланки») А как убедительны частые крупные планы учителя и убеждаемых им отправиться на смерть учеников в начале фильма. Не могу не упомянуть о сапогах, переходящих словно трофей от погибшего к еще живому. Став главными героями кадра, они вновь напоминают о бессмысленности и ужасе происходящего вокруг главных героев, — ведь чем еще может быть радость очередного владельца сапог, обратившегося в такового в результате смерти своего боевого друга. От этого же кошмара наяву выглядит растерянным лицо Пауля, в кадре противостоящее костистому, грозному кулаку своего земляка, который обсуждает планы наступления на противника, но либо не ведает, либо забыл все тяготы и ужасы окопной войны.

И последние сдвоенные кадры как предупреждение или вопрос в глазах мальчиков, уходящих на смерть (со времени просмотра «Четырехсот ударов» не помню такого неожиданного, разящего взгляда прямо в камеру). Скупо, правдиво, никакого музыкального мелодраматизма. Пожалуй один из лучших антивоенных фильмов, — не только потому, что один из первых, а вследствие абсолютного соответствия формы и содержания.

9 из 10

Один знакомый, имя которого сегодня даже не вспомню, в юности поинтересовался у меня, читал ли я Ремарка. Мой отрицательный ответ он с неподдельной завистью прокомментировал: «Как тебе повезло!». Я не смог не поинтересоваться в чем же мое везение, предположив, что я съэкономил свое время не потратив его на нестоящее чтиво, товарищ пояснил мне, что мое везение в том, что прочитать ЭТО мне еще предстоит. Вот такая бытовая, но умная словесная интрижка-ловушка с его стороны не оставила мне шансов и время на раздумья… теперь Э. М. Ремарк мой, как и многоих миллионов, один из любимых писателей! Именно поэтому при просмотре его первой экранизации я был предвзят и скептичен, как правило, при конкуренции фильм-книга, отдавая препочтение последней. Разбавляло мой скептис наличие в списке сценаристов автора и малое количество экранизаций Ремарка.

Оговорюсь сразу, что я не ставил себе задачу при просмотре вычленить и высчитать количество нестыковок в фильме относительно первоисточника — это занятие не благодарное, они есть и их много.

Цвет. Черно-белый. Только имя автора заставило меня вообще начать смотреть столь «древнее» да еще черно-белое кино. И был удивлен собственному восприятию картины. Само произведение, как и фильм были созданы после 1-ой мировой войны, самой страшной трагедии в истории на тот момент. Мир еще не догадывался, что ужасы уже близкой второй мировой кратно ее превзойдут. А пока, война, ее окопная жизнь в черно-белом цвете воспринимается даже правдивее. Грязь, голод, тяжесть ожидания, цинизм привыкания к потерям друзей и разбитые школярские иллюзии о высокой миссии — все атрибуты войны переданы в фильме в полной мере. И поэтому цвет фильма для меня здесь сыграл одну из главных ролей.

Спецэффекты… не будучи знатоком да и любителем кино того времени, мне не с чем сравнивать, но батальные сцены, даже при отсутствии привычных нам сегодня разрывов плоти и фонтанов крови выглядели достойно и правдоподобно. Декорации также создавали эффект присутствия. Обратил внимание, что по ходу сюжета у солдат поменялись шлемы. Спросил у яндекса-действительно в 1916г. в германской армии был введен шлем нового образца. Не могу детально судить об исторической достоверноости фильма в целом, но данный штрих порадовал.

Актеры… Их внешность и манера игры, на мой взгляд, несколько «пионерская» и наверное типична и соответствует тому времени. Поэтому игру актеров не смог для себя выделить ни в качестве плюса, ни в ачестве минуса фильма. Исключением была только харизматичная внешность Луиса Волхайма, хотя и его манера игры мне показалась гротесковой.

Бюджет картины, с учетом того, что в 30-х годах курс доллара США упал до 35 $ за унцию золота (сейчас в 44 раза дороже) и размерами гонораров главных актеров — впечатляет своей «михалковской» скромностью.

Итак, за глубину истории Ремарка — 10, за фильм и мои разбитые стереотипы о «том» кино — 9.

… и ждем одноименный фильм в 2012году!

От пронзительного визга идут мурашки по коже. Даже глухой грохот взрыва не так страшен, как этот оглушающий визг, ему предшествующий. Особенно жутко становится, когда один звук накладывается на другой и визг продолжается добрые десять секунд. А затем целая череда «Бум-бум-бум-бум-бум». Немецкие солдаты бегут вперед по кладбищу, перед ними взлетают в воздух темные фонтаны земли, дым застилает горизонт, падает переломанный ствол деревца и белая ограда, случайный снаряд выбивает из стоящей тут же церквушки кусок стены. Все это — один статичный кадр.

«На западном фронте без перемен» — экранизация романа Эриха Марии Ремарка, осуществленная режиссером Льюисом Майлстоуном в 1930 году — не просто дает представление о том, на что была похожа Первая Мировая война. Фильм погружает зрителя в себя, дает ему своими глазами увидеть и своими ушами услышать все то, через что прошел сам Майлстоун за пятнадцать лет до этого. Каким-то чудом, изначально снимавшийся как немой фильм и лишь затем озвученный «На западном фронте» не только не стал примитивнее и проще; звук добавил реальности фильма новый, закадровый уровень, отчетливо ощутимый в сценах, когда герои пережидают артобстрел в бункере, который с каждым близким падением снаряда грозит обрушиться прямо на головы солдатам.

Безусловно, это работа настоящего Художника. Художника, которому необходимо высказаться, пусть даже частично слова Майлстоуну подсказывает Ремарк. Год, проведенный на Западном Фронте, позволил режиссеру «прочитать Ремарка глазами участника войны, у которого буквально от каждого слова, от каждой страницы сжимаются кулаки», и снять мощнейший по эмоциональному воздействию фильм даже в условиях голливудской продюсерской диктатуры.

В первой же сцене режиссер показывает, сколь стремительно входит война в мирные прежде дома. Уборка, хозяйка моет полы, хозяин протирает дверные ручки и открывает двери, за дверями же — бесконечная «змея» марширующих темно-серых мундиров. А несколько кадров спустя — класс школы, где активно жестикулирующий усатый старик-учитель призывает своих учеников идти «nach Paris!» Стол учителя расположен ровно между двумя открытыми окнами, за которыми тянется вереница марширующих, и визуально воспринимается как продолжение этой самой вереницы. Война уже внутри, она воплощена в этом старом боевом пруссаке. Напряжение растет, образы грядущей славы встают у мальчишек перед глазами, планы берутся все крупнее и, наконец, наступает совершенно эйзенштейновская кульминация восторженных, безумных лиц. Все выходят из класса и присоединяются к толпе за окном. Война забрала из домов будущее страны.

Ракурс через окно еще раз появится в фильме: разрушенный город, поезд с красным крестом забирает раненых, прибывают главные герои. Юношеский парадный восторг во время подготовки с них сбил офицер-вчерашний почтальон. Их уже потрепало войной, но легонько, не разрушая до основания. И вдруг раздается хлопок. Люди у поезда падают на землю, пресловутый визг падающего снаряда и ближайший к камере дом в клубах дыма теряет стену. Артудар. Толпа людей срывается с места, откуда-то появляется кавалерист, один из героев присел и не может сойти с места у трупа только что убитого солдата, поезд отъезжает. Разрушение продолжается. Обстрел продолжается.

Продолжается, пока на ночном горизонте мелькают вспышки, пока сапоги переходят от одного мертвеца к другому, пока солдаты устраиваются на ночлег в разоренном мебельном магазине, пока массивный кусок стены влетает прямо в шлем, пока падает замертво прежде ненавистный офицер подготовки, пока из семи бывших школьников умирает первый… второй… третий… четвертый… пятый…

Продолжается до точки эмоционального срыва, когда, задержавшись во время боя в проделанной снарядом воронке, главный герой не застает спешное отступление своего отряда, не бьет ножом заметившего его француза и не остается в компании умирающего врага на всю ночь. Тут-то и прорывается наружу все накипевшее в яростном монологе под аккомпанемент грохота взрывов: «Зачем нас послали убивать друг друга? Если бы мы бросили ружья и униформы, ты мог бы стать мне братом. Ты должен простить меня!» Но солдат уж мертв, и лишь на застывших губах, как кажется, видна спокойная, задумчивая, скрывающая боль улыбка.

Ход сюжета дает главному герою шанс выжить. В тылу он и его товарищи встречаются с тремя француженками — такими живыми и такими на первый взгляд отрешенными от войны (но это иллюзия: немцев они впускают только после того, как они предлагают девушкам еду). Получив ранение, герой попадает в госпиталь, где за кадром его буквально выдирают из лап смерти; возвращаясь в палату он триумфально восклицает, провозглашая торжество жизни над смертью: «Смотрите! Я вернулся!» Его отправляют домой, к доброй больной матери и нежной миловидной сестре…

…Но война не ушла из этих мест. Отец с другими усатыми стариками часами сидят в кабаке и регулярно выигрывают войну за всю Германию на карте. Робкие замечания героя о том, что война совсем не похожа на то представление, что есть у поколения отцов, они отметают и продолжают «воевать», размахивая морщинистыми крючковидными руками, которые в кадре будто сжимают то место на груди вернувшегося юноши, где находится сердце.

И становится понятно: от войны нельзя спастись в тылу. Прервать безумие можно лишь двумя способами: либо дезертировать и исчезнуть, как сделал это шестой боец, либо остаться и доводить войну до конца — любого возможного конца — вынося попавшего под бомбардировку друга из пекла в святой уверенности, что он жив, пусть даже голова мертвеца безвольно повисла.

И словно к символу мира — бабочке, нежданно оказавшейся среди обломков, изломанных прутиков и взрыхленной сапогами и снарядами земли — тянется рука высунувшегося из окопа героя. С другой стороны, почти зеркально, так же тянется своеобразная «рука войны» — холодный ствол винтовки. И трагическая разница между двумя руками заключается в том, что длань войны безгранично длиннее, быстрее и безжалостнее. И, согласно всем нелепым и несправедливым законам, она забирает не в горячке боя, но в тихий день, когда все «на западном фронте без перемен».

Истории, рассказываемой Майлстоуном, не нужен эпилог, однако его навязывает режиссерский киноязык и формат высказывания. Ибо ничто не бьет по зрителю сильнее и ничто не заявляет всю бессмысленную бесплодность войны, как черное поле с белыми крестами, над которым, будто призраки, уходят в вечность вчерашние школьники, с мольбой и удивлением в глазах оглядывающиеся на зрителя, задавая вопрос, которому не суждено быть высказанным: «Почему же никто нас не остановил?»

Титры. Напряженное молчание. Грохот артиллерии давно затих, но слух отказывается в это верить и отходить от шока. Льюис Майлстоун пришел с войны, но война не оставила его. Он дал ей ответ своим творчеством, сняв «На западном фронте без перемен». И последним его предсмертным желанием было восстановить свой неоднократно перемонтировавшийся шедевр в исконном виде.