В основе сюжета — нравоучительная история о том, как два брата выросли в разных местах: один — в деревне, с мамой, другой — в городе, у тетки. Деревенский — самостоятельный, работящий, надежный. А городской — избалованный, себе на уме. Встретились братья — и поняли, что если хотят они остаться родными людьми, надо им заново учиться понимать и беречь друг друга.
Может показаться забавным совпадением, что данная лента с Леонидом Неведомским в главной роли была создана незадолго до того, как эта фамилия стала в фильме «Долгие проводы» своеобразной притчей во языцех во время нервозного телефонного разговора героини Зинаиды Шарко (кстати, партнёрши Неведомского по БДТ) по поводу некоего более лояльного, чем она, исполнителя воли начальства: «Значит, Неведомский, да? Значит, Неведомский». Неведомый персонаж представлялся словно идеальным примером и живым укором для тех, кто всё-таки ошибается и поступает невпопад.(... читать всё)
Странно, но при первом просмотре этого малоизвестного фильма мне не приходило в голову, что он практически полностью воспроизводит знаменитую «И Бог создал женщину» 1956г. Оно и понятно, вряд ли эпохальную французскую киноленту демонстрировали в Совдепии на широких экранах. Разве что редкая элитарная публика могла насладиться этим киношедевром. Но данная киноистория была настолько хорошо поставлена, что никого не могла оставить равнодушным, и породила многочисленные заимствования и копирования сюжета. Вот и мы оказывается не исключение! Да режиссёр и не пытается скрыть сего факта и уже вначале картины даёт прямые отсылки к французскому первоисточнику. Так, видя фотографию особы, которой, якобы симпатизирует брат, герой Виталия Соломина резюмирует: «Конечно она — не Брижит Бардо!…».
Позже, правда, на горизонте и впрямь возникает копия Бардо, только … жгучая брюнетка (малознакомая, к сожалению, актриса), что, однако, не делает её менее похожей на обозначенный Идеал, а только добавляет колорита и шарма. И с ее появлением фильм приобретает столь редкие доселе в нашем кино чувственность и откровенность. Хотя, ближе к завершению режиссёр все-таки не избежит искушения и превратит красотку в платиновую блондинку, чем, конечно, убавит индивидуальной самобытности, но не сделает её хуже, а прибавит еще одно доказательство подражания нашим зарубежным друзьям.
Не минует его и желание повторить незабываемый эпизод танца BB в прибрежном кафе: и вот уже наша Бардо-Галя так же заманчиво и игриво движется под плавную мелодию, сопровождаемая восхищенными взглядами стеснительной рабочей молодёжи на местной танц-вечеринке. Конечно, по темпераменту и страсти ей сложно соперничать с непокорной, как сама стихия, BB, — но для наших реалий того времени и этого хватило с лихвой!
А вот уже и «муж», (с которым, однако, героиня не спешит расписываться) измученный подозрениями, в пылу ревности оставляет на её прелестном, но таком порочном лице соответствующую отметину. Этот негативный инцидент решительно настраивает против нашу «Бабетту», привыкшую к обожанию многих, а не одного. Горе-же «муж», доведённый до отчаяния, в скором, выпалив в сердцах: «Змея на Змею ползёт!», — невольно сравнит бывшую благоверную с пресмыкающейся, взаправду выползшую невесть откуда самым неожиданным образом. И зритель тут же понимает: «А дамочка-то непростая!», — в чем убеждается далее.
Как и у французов, фильм повествует о двух братьях, само собой, абсолютно непохожих. Вот в их-то жизни волею судеб и вмешивается героиня, причем самым роковым образом. Сначала её пожалеет и чуть было не женится по ошибке один, простой как «три рубля» деревенский шофер Вася (Л. Неведомский), которому и невдомёк даже, что эта «штучка» не для него (именно такие «Васи» после любовных разочарований начинают обвинять во всём женщин!…). Затем неожиданно появится другой — «себе на уме», с ухмылкой победителя городской повеса Валентин (Виталий Соломин), — и её совершенно естественно к нему потянет. Ведь все мы люди, и часто идём на поводу у своих инстинктов.
Какие-то не советские страсти получаются, товарищи, честное слово! Нет, конечно в нашем кино всё намного целомудреннее. Настолько, что один невинный поцелуй вызывает бурю негодования у героини Майи Булгаковой, очень переживающей, как бы её «мальчики» не нарвались на развратных и распущенных женщин, на что ей совершенно обоснованно возразит сын: «Вы, мама, просто жизни не знаете!». Но этим поцелуем всё начинается и заканчивается — именно в тот момент, когда самим ходом сюжета художественно обоснована и абсолютно напрашивается сцена бурного совокупления (или хотя бы его подобия) нашей «Бардо» и брата-искусителя в результате вспыхнувшего влечения.
Для 1970 года это со стороны режиссёра малодушно, если вспомнить, что французский собрат был поставлен аж в далеком 1956г. Да и наше общество на деле не было таким уж незрелым, как его пытались представить. А то обстановку-то режиссёр накалил до предела своими намёками и полутонами, а вот снять или разрядить напряжение не сумел. И это притом, что героиня щеголяет по окрестностям практически в чем «мать родила» (лифчик да брючки!)… Уж если взялся адаптировать чужую идею на экране, то доведи её до конца! Во всяком случае, все последующие события имели бы более логическое объяснение! Ну положили бы временно фильм «на полку», — зато сегодня какой был бы эффект! Картина стала бы первой ласточкой, намекающей на зарождение эротизма в нашем кино и откровенность в изображении межполовых отношений. А в итоге она затерялась среди массы других, таких же безликих и невнятных, и даже не запомнилась.
Кстати кадры, где героиня, как и её заморский прототип, одиноко бредёт с игрушкой и чемоданом по проселочной дороге, — воссозданы почти досконально…
В целом, фильм неплох, смотрится с интересом, прежде всего, благодаря безусловным достоинствам главной героини, отсутствию идеологических реалий, набивших оскомину, и просто потому, что эта история, пусть и заимствованная, но делающая попытку акцентировать внимание на сиюминутных взаимоотношениях людей во всём их многообразии: встречах и расставаниях, любовях и нелюбовях, чувствах и переживаниях.
История, открывающая простую истину: что в отличие от партийного представления о нашей «прилизанной» действительности, где приветствовался исключительно добродетельный образ честного коммуниста с незапятнанной репутацией, а через многочисленные фильмы-агитки навязывались непререкаемые принципы соцреализма, — люди-то на самом деле не идеальны. И у них есть право быть такими, какие они есть, со всеми плюсами и минусами. Во всяком случае, это честнее, чем слепо и лицемерно изображать всеобщую «приглаженность» и источать псевдо-добродетель!…
