Сегодня новый день. Так же, как и вчера, он не принесет с собой ничего — ни радости, ни страхов, ни перемен. Ничего. Душе не больно. Сегодня, как и вчера, нет ни дождя, ни пронизывающе холодного ветра. Спокойно и удобно… И так вот уже сколько «сегодня» и «вчера» канули, оставив лишь пустоту. Но это не страшно, ведь есть мелочи. Сотни, тысячи мелочей, заполонивших мысли и самую жизнь. Они приходят, помогая забыть неудачи и все то плохое, что когда-либо было. Они приходят на смену радостям, приятно подменяя собою настоящие чувства. И так, постепенно и незаметно, эти мелочи становятся все для нас, и нет уже ни главного, ни второстепенного, ни прошлого, ни будущего, есть только они — окутавшие нас мелочи. И наступает забвение…
Сейчас уже мало кто помнит или вспоминает «старенький» советский фильм 1960-го года «Воскресение», снятый по одноименному роману Л. Н. Толстого. Он больше не будоражит умы, вскрывая многие и многие проблемы, которые и теперь не потеряли своего значения, он больше не захватывает дух, потрясая своим трагизмом и драматизмом, не прельщает своей добротностью и замечательной актерской игрой. Сегодня, как и вчера, нет ни дождя, ни пронзительно холодного ветра.
Наверное, в этом есть какая-то злая ирония, но фильм, несколько десятков лет назад буквально кричавший о забвении и воскресении от него, теперь сам оказывается забыт.
В чем же суть? В России XIX века, царской России, кажущейся нам теперь такой далекой, существовали все те же (в своей основе) вечные проблемы, что и теперь — проблемы человеческих ошибок и бегства от них, праздности, бедности, несправедливости, коррупции и чинопочитания. С ними-то и сталкивается князь Дмитрий Нехлюдов, видя на скамье подсудимых некогда погубленную им Катюшу Маслову. С этого момента в герое начинается мучительная, но единственно верная и необходимая внутренняя работа, в корне меняющая всю его жизнь. Слабые, едва заметные дуновения ветерка несут в себе…
И как же по-другому, по-новому начинает видеться окружающий мир, стоило только герою сойти с пьедестала, на который он сам, его тщеславие, его положение, его богатство и вездесущие низкопоклонство и прислужничество возвели его! Как же ясно теперь видны безразличие и пустота, кроющиеся за приторными словами «очень рад», за почтительными взглядами и всем прочим, что почитается окружающими как важное и необходимое. Как непринужденно, хлестко обличается в фильме верхушка общества, с готовностью дрессированного пса воздыхающая и проливающая крокодиловы слезы по словам некоего «проповедника», с едва скрываемым удовольствием и улыбкой говорящим о грешности всех нас и необходимости спасения. А ветер набирает силу…
Но фильм бы не нес и половины всей смысловой нагрузки, если бы герой не пытался всеми силами спасти ту единственную, которую только и любил когда-то, и которая теперь осуждена на каторгу и должна будет отправиться по этапу. И пусть путь труден, пусть будет больно, но что хуже жизни в страшном забвении? Природа замерла, иссохшая земля, клубы пыли — все в ожидании первых капель спасительного дождя…
Безусловно, крайне сложно экранизировать произведения Л. Толстого, ведь той глубины, той мудрости и высоты, что есть в его романах, достичь в кино невозможно. Михаил Швейцер — режиссер — видимо, понимал это, и потому стремился максимально полно отобразить главную линию — линию Нехлюдова-Масловой и идею перерождения, оставив в стороне прочие мысли и линии. К слову сказать, поначалу он все же увлекся деталями, которые в дальнейшем не оказали существенного влияния на ход фильма. Наверное, режиссер также поставил первоочередной целью достучаться до разума зрителя, нежели до его сердца, о чем свидетельствует регулярно звучащий голос «рассказчика».
А вот за что следует похвалить создателей фильма, так это за то, что в противовес речам и разговорам нам показывают много немых сцен, взглядов, кото-рые в данном фильме дают намного больше, чем слова. Именно это позволило в полной мере раскрыться талантливым Тамаре Семиной и Евгению Матвееву. (Кстати, здесь мы увидим в эпизодической роли и великолепного Василия Ливанова!)
При кажущейся холодности и мрачности, некоторые сцены смотреть мучительно больно — так сильно, с невообразимым эмоциональным зарядом они врезаются в самое сердце.
Досмотрев фильм, кто-то скажет, что все было напрасно. Поезд, дорога, и звон цепей, и снова дорога — для чего все? Но все же в этой истории важна не внешняя, но именно внутренняя сторона — спасительная внутренняя работа.
В итоге мы имеем крепкий, добротный фильм-экранизацию, конечно, не идеальную, ибо нет предела совершенству, но дающую главное — надежду.
А, быть может, завтра то ли с далеких полей, а то ли из глубины души пронзительно холодный ветер еле слышными отголосками донесет гул того самого поезда и звон цепей, а вслед за ним прольется исцеляющий дождь, и придет оно — воскресение…
9 из 10
