Мне 20 лет. Меня зовут Тома. Тома Жюве. Но это мое ненастоящее имя. Мое реальное имя — Томми Мартино. Я сменил его, потому что моя мать, Джули Мартино, бросила меня и моего маленького брата, когда мне было 4, а ему 2 года. Почему она так сделала?.. Я знаю, что настоящая причина в том, что мы мешали ей жить своей жизнью, о которой она мечтала. Я нашел свою мать год назад, у нее есть еще один сын, Фредерик. Ему 7 лет, мне сегодня — 20. И как некоторые мужчины, у которых есть две девушки одновременно, у меня было сразу две матери: моя настоящая мать и мадам Жюве, приемная, которая вырастила меня, которая пахла сиренью и нежно прижимала меня к своей прекрасной груди. И так как я нашел свою мать, я жил сначала с одной, а потом с другой, и ни одна из них не подозревала об этом. У меня было две матери и, возможно, одна была лишней…
В детских воспоминаниях мать, безразличная к своим детям, пятилетнему Томми и годовалому Патрику, которая была лишена родительских прав из-за своей халатности.
В воспоминаниях приемная семья, которую смог принять младший брат Патрик, в силу своего возраста и не смог и не захотел принять Томми потому что верил, все можно вернуть. Вернуть редкие поцелуи матери вечно убегающей на очередное свидание, редкие улыбки и просто созерцание той, которая навсегда останется для него самой прекрасной женщиной на свете.
Со временем подростковое упрямство и не желание принять новую семью, которое так сводило с ума его приемных родителей переходит в глубокое, депрессивное состояние, а одержимость матерью становится практически навязчивой, все это полностью поглощает Томми и замыкает его в себе от окружающего мира.
Всеми правдами и неправдами Томми разыскивает адрес своей матери, толком не зная и не понимая что он ей скажет при встречи и зачем ему это надо на самом деле. Перед ним предстает разведенная женщина которая готовится в суде бороться за своего третьего сыны с его отцом и с этого мента начинается их знакомство.
Она делает вид что ей интересен ее старший сын, Томми же напротив с жадностью пытается узнать свою мать и с горечью для себя разочаровывается, понимая что в сущности ничего не изменилось, она все так же надолго исчезает перекладывая заботу о младшем сыне на соседей, а теперь и на Томми, который опять дожидаясь ее допоздна как раньше сам следит за своим младшим братом.
Внутри него крепнет чувство сильнейшего разочарования, обиды, надломленности и тревоги за младшего брата, все это ложится на сильнейшее напряжение, с которым Томми прожил всю свою жизнь в ожидании того, что так и не случилось-в ожидании обретения матери которой у него никогда и не было. Все эти чувства Ротье смог передать одним лишь взглядом, коротким, пронзительным и тяжелым, ему удалось показать состояние заряженного ружья которое вот-вот выстрелит.
Развязка этой истории неожиданна и шокирует, поскольку ничего в размеренном темпе картины не предвещает подобного, хотя отлично предсказывает искалеченная детская психика.
Фильм безумно хорош, но он безумно хорош Винсентом Ротье, который в очередной раз своей безупречной игрой вытянул целый проект и практически прикрыл все погрешности в картине, будь в ней в место него любой другой известный актер земляк, картина развалилась бы на части. Актеру вообще не везет на действительно сильные проекты.
Картине не хватает хорошо прописанных образов других героев и по моему мнению режиссеры не справились с сложной темой картины и прописали ее в целом не так глубоко и виртуозно как того хотелось бы.
Венсан Ротье появляется не сначала, а лишь спустя несколько лет после того, как начавший его роль Максим Ренард узнал адрес матери главного героя, которая, проколовшись на родительской халатности, была лишена прав воспитания двух своих сыновей, перешедших через приютский холод под опеку незнакомых людей, ставших семьёй для младшего (Патрик), но не сумевших сродниться со старшим (Тома), верившим в возвращение того, чего уже никогда не вернуть.
Упрямая непокорность подростка, изводящего дерзостью приёмную мать и больного отца, со временем переходит в молчаливую задумчивость неторопливого молодого человека, решившего, наконец, плохо представляя зачем, навестить родившую его женщину, которая в распавшемся браке борется за третьего сына, собираясь отсудить его у благообразного отца.
Они как будто заново знакомятся: она, перекладывая на него часть своих домашних забот, а он — вспоминая одиночество былых ночей, временных визитёров, неумолкающий крик задыхающегося в рыданиях брата и те несколько дней, что вместе с ним провел запертым в ожидании прихода добрых людей.
Напряжённый Тома, разочарованно изучает её новую жизнь, обнаруживая в ней прежнюю беспечность и беззаботную беготню, оставляющую без внимания доверенное ей юное существо, обреченное мыкаться по соседям и случайным друзьям. Наливающийся болью Тома думает о пережитом и о том, что может пережить его третий брат.
Тяжелеющий, свинцовый взгляд Ротье копит ярость грозовых туч, наполняя актёра зарядом мощного взрывного вещества, накапливая силу, ожидая нужный момент, который сводит деятельную функцию исполнителя к атрибутике ожидающего своего срока ружья, которое, как тени, скользящие по лицу, висит неспроста, а чтобы потом все вздрогнули.
Внезапность неожиданна, потому что ничто не предвещает подобный исход. Убаюканные томной размеренностью, мысли шарахаются в стороны, нащупывая в невидимых мотивах искомые «Зачем?» и «Почему?», спрятанные где-то внутри психологии личности, правду о которой, пожалуй, не знает даже сам главный герой.
В финальном взрыве — ядро судебного очерка, на котором зиждется это кино, сенсационное происшествие с хлёсткими заголовками для громких статей, ставших темой для фильма, но не давших ему связной речи, цельности образов и глубоких идей, кино, доверенное таланту одного единственного актёра, который сделал всё, что мог, но не смог сделать всё за всех.
3.1 тыс., 
1.6 тыс., 
