В кадре кинокамера снимает людей, места, объекты… Киноаппарат здесь является действующим лицом самого процесса съемки: в воздухе, под землей, в самой гуще событий… Киноглаз, который наблюдает, фиксирует малейшие нюансы, не давая оценки, не следуя сценарию. Он просто смотрит в мир и видит все, или, вернее, происходит видение!
Яркий, динамичный, отточенный, живой, вдохновляющий и поражающий фильм! Ни одного лишнего или недостающего кадра, идеальная композиция, неожиданные ракурсы, экспериментальные наложения, интересный монтаж — одним словом, шедевр, который необходимо увидеть!
Мастерство гениального Вертова гармонично дополняет музыка Майкла Наймана, величайшего британского композитора. Смотреть всем без исключения!
Чтоб я офигел, если это не гениальный фильм. Для 29-го года этот фильм больше чем просто революционный, а уж тем более для советского фильма 29-го года. Самый настоящий «бэк ту ЮССаР» НА Украину, времен НЭПа. Титаническая работа монтажа (монтажер или повесился на пленке, или удавил ею оператора), выдающийся объем работы оператора, а уж структура фильма — без режиссуры, без актерской игры, без сценария — это просто диво! Жизнь как она есть.
Но особое слово — это музыкальное сопровождение — написанное далеко не в 29-ом году, просто отменно передает динамику картины и погружает в ритм событий.
Документальный фильм Вертова, который показывает жизнь советской России 20-х годов. Это больше похоже на этакое ассорти кадров из съёмки реальной жизни. Этот фильм состоит из множества эпизодов, каждый из которых длится не более 10-ти секунд. Тут показаны красивые виды столицы, различные общественные места, где постоянно присутствуют люди.
Фильм часто относят к жанру арт-хауз, кажется советская документалка, какой тут может быть арт? Но понятие искусство, сюда действительно можно приписать тем боком, что кино показано нестандартно и данная мысль может удивить и современного зрителя. Нестандартность, заключается в том, что в документальном кино есть главный актёр — Михаил Кауфман, который на протяжении всего фильма, периодически появляется в кадре. в роли человека с киноаппаратом. Мы можем увидеть его на площади, на улицах, на домах, и даже над домами, над улицами, над площадью.
Такое пространственное изображение человека с киноаппаратом, по мнению Вертова, выражает значимость кино в мире, в жизни. Мне не хочется тут выводить такое слово как киноиндустрия, но его в этом фильме тоже можно почувствовать. Ведь, камера стоит практически над городом, показывая тем самым свою, сродни божественной силе, власть.
В 20-е годы новаторы от кинематографа предлагали полностью отделить данный вид искусства от театра и литературы, лишив его сюжета, драматургии и актеров и оставив голый «киноязык». «Человек с киноаппаратом» — попытка приверженца этих взглядов Дзиги Вертова воплотить их на практике. Рассуждать о том, прав ли был Дзига или заблуждался, можно до бесконечности. Чем-то его концепция определенно привлекает. С другой стороны, пойдя кинематограф по этому пути, многие гениальные фильмы, которыми восторгаются несколько поколений потомков Вертова, не были бы созданы.
Впрочем, суть не в этом. А в том, что «Человек с кинематографом» удивительно актуален в наши дни, когда балом мировой культуры правит стихия под названием «инди». Инди-кинематограф, он же арт-хаус, со своей тягой к оригинальному и экспериментальному, фрагментарному и провоцирующему, духовному и глобальному (шутка ли, если главной премьерой года становится «Жизнь за один день», слепок из тысяч интернет-роликов?), созвучен настроениям Вертова и его единомышленников. Больше всего в этой ситуации радует ощущение культурной преемственности, ведь нынешний поиск новых форм постижения реальности в чем-то похож на плодившую сотни течений и направлений эпоху модернизма.
Но оставим культурологию. На мой взгляд, произведение искусства имеет право считаться таковым, коль скоро способно дарить эстетическое удовольствие и тем, кто не знаком с теоретическими посылками. «Человек» именно таков. Эффект достигается при помощи того самого киноаппарата — стержневого образа картины. Сильнее, чем в любом другом фильме на моей памяти, тут происходит отождествление зрителя и объектива камеры. Последний, в свою очередь, наблюдает за миром не со стороны, а как бы изнутри (аплодисменты Вертову), сливаясь и растворяясь в нем. Поэтому название фильма можно истолковать как буквально, так и метафорически: киноаппарат — это глаз, способный преображать окружающие его «видимые явления» (фраза из аннотации к картине) и видеть в них красоту. Глаз художника.
При таком раскладе неудивительно, что фильм смотрится непросто: чтобы выразить и воспринять подлинное, нужен труд. Это определенно не видео для расслабления. За тех, у кого созерцательно-пассивное начало в крови, можно не беспокоиться, а вот деятельным и активным усидеть будет сложнее. Но и они, уверен, вскоре попадут под обаяние картины и погрузятся в кинотранс. Почему? Потому что и отчаянные сорвиголовы способны насладиться закатом, морским прибоем или шумом листвы на ветру: в этих явлениях — гармония и естественность. Того же удалось добиться и Вертову: хаос бесчисленных «видимых явлений» превращается в уравновешенный и самодостаточный космос. Выражение «высокое искусство» звучит по отношению к «Человеку» ничуть не пафосно.
Тем более что техническая сторона достойна восхищения. Операторская работа — высший пилотаж. Посмотрев ранее не один немой фильм того периода, даже не подозревал, что в 20-х годах могли снимать ТАК, на несколько порядков виртуознее. Каждый план — учебник по композиции для начинающих фотографов и операторов. Отдельного упоминания достоин изощренный и филигранный монтаж, задающий произведению пульсирующий, но ни разу не диссонирующий ритм. Поневоле задумаешься, что монтаж и есть интонация того «языка», который позволяет кинематографу использовать невербальные каналы коммуникации со зрителем.
Ну и нельзя совсем уж обделить вниманием содержательную часть. 20-е годы — это не далекая, но уже история. Для всех интересующихся жизнью в СССР периода НЭПа просмотр данной ленты будет однозначно полезнее чтения занудных талмудов.
Правда, один просмотр — чересчур мало для этой киносимфонии.
Этот фильм событие в жизни любого киномана. Любой кто однажды увидит это кино, никогда не забудет, того что с ним произошло. Этот фильм делает Вас соучастником величайшего искусства всех времен. Кинематографа. Зритель видит на экране не просто очередной оригинальный сюжет. Он видит все и сразу, во времени и вне его. Киноаппарат проникает везде, он есть неотъемлемая часть бытия, часть которая всегда была и будет. Она видит все и ни что не в силах ей препятствовать, она как глаз Бога. Глаз который не карает и не милует, не жалуется и не сочувствует. Он просто видит Все. Он оголяет ваши мысли, он следит за каждым вашим движением, за каждым ритмом и за каждой болью. Он внутри вас и снаружи, он живет с вами и без вас. Он такой как Вы, Вы такой как он. Без него не было бы Вас, без Вас не было бы его.
Фильм представляет собой путешествие длинною в вечность, камера не просто что-то фиксирует, она проживает каждый кадр. Камера забирается в разнообразные места в городе и отображает каждый момент жизни рождение и похороны, свадьбу и развод, отдых и работу, и просто Бег. Бег промышленных машин и трамваев, пива из бутылок и тележек с углем, людей в поисках работы и людей в поисках отдыха. Камера и оператор в этом фильме все и ничто, они и объект съемок и субъект, и участники всего и вне всего. Отличные кадры в этом фильме сменяются еще лучшими. Монтаж кадров у Вертова и у остальных режиссеров просто не сопоставим. По сравнению с ним они просто дети. Нечто похожее делал Артавазд Пелешян, но он делал это с архивными материалами и его работы намного короче и не так целостны.
Подведя итог, скажем что в этом фильме нету сценария, нету театра, в оригинале не было и музыки, есть лишь КИНО. Этот фильм в мировом кинематографе для меня стоит на втором месте после Прибытия поезда на вокзал города Ла-Сьота.
Последовательный сторонник документального кино, Дзига Вертов в 1929 году создает свой главный шедевр — «Человек с киноаппаратом». Одновременно экспериментируя с монтажом и операторской работой, он стремится к минимализму. В отсутствие титров и сюжета превращает картину в уникальный учебник, в методологическом плане.
Сам Вертов говорил «мысль должна нести не сами по себе кадры, сколько их сочетание в определенной последовательности».
Фильм построен на идеи наблюдения за единым целостным ходом жизни — неразрывно связывающий человека и машины. Монтаж соединяет в себе единство противоположностей — рождение и смерть, встречи и расставания, работа и отдых.
Сквозь весь фильм проходит образ человека с киноаппаратом, роль которого сыграл брат режиссера оператор Михаил Кауфман. Создается такое впечатление, что камера оператора бывает везде и всегда, видя все и сразу. Из записей Дзига Вертова «… ради людей без маски, без грима, схватить их в момент не игры, прочесть киноаппаратом — их обнаженные мысли…»
Необходимо отметить поразительную смелость оператора, который ради съемки необходимого кадра, порой рискует собственной жизнью — вскарабкивается с аппаратурой на многометровую заводскую трубу; влезает, чуть ли не в самое пекло литейного цеха; на бешеной скорости ухитряется снимать с мотоцикла, одной рукой управляя им, а другой без устало двигать ручку киноаппарата.
Чудотворец Вертов сотворил из каменных джунглей живой организм. Отразив все перипетии взаимоотношения города и людей. Где созданы все условия для потребностей горожан в созидательной работе, на благо всеобщего процветания.
После смерти Вертова, его откроют заново. Жан-Люк Годар и Франсуа Трюффо назовут Вертова своим учителем, а его фильмы полотнами огромного мастерства, совершенно недосягаемого для документального иностранного фильма.
В подтверждение величайшему искусству говорит тот факт, что спустя даже эпоху, возникает желание сотворить вместе с ним. Так, в настоящие время, написано множество саунтреков к фильму, но самыми распространенными являются три.
The Cinematic Orchestra, Michel Nayman, The Alloy Orchestra.
Три разный варианта музыки, как три разных фильма.
Дзига Вертов, из манифеста «ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА ТРОИХ ОТ 10/IV — 1923 г.»:
«Я — Кино-Глаз, я создаю человека, более совершенного, чем созданный Адам, я создаю тысячи разных людей по разным предварительным чертежам и схемам.
Я у одного беру руки, самые сильные и самые ловкие, у другого беру ноги, самые стройные и самые быстрые, у третьего голову, самую красивую и самую выразительную, и монтажом создаю нового, совершенного человека.
…Я — Кино-Глаз. Я — глаз механический. Я, машина, показываю вам мир таким, каким только я его смогу увидеть.
Мой путь — к созданию свежего восприятия мира. Вот я и расшифровываю по-новому неизвестный вам мир».
Что сказать, шедевр, который можно смотреть бесконечно. Смотреть глазами кинообъектива, смотреть, и видеть само течение жизни, саму жизнь. Кино, снято одновременно как эксперимент, и как манифест нового советского авангардного искусства. На заре документалистики. Помимо самого революционного подхода к кинопроцессу вообще (отсутствие сценария, актёров, декораций…), ценность представляет собой сам подход к монтажу, безусловно, революционному и гениальному, но несмотря на это, кино имеет такую художественную целостность композиции, что оно затягивает, завораживает, и мы невольно живём «внутри кино», живём в 20 годах прошлого века, и видим жизнь, такой как она есть.
Странный фильм, этот «Человек киноаппаратом»! Ничего подобного за всю свою короткую жизнь я еще не видел, да и не факт, что увижу. Уж очень своеобразным получился сей шикарный фильм. Он ни на что не похож принципиально. И самое интересное, что Вертов затавил меня смотреть обыденную жизнь людей, как малыши смотрят сказки. Он попросту заколдовал меня повседневностью, которая настолько необычна, что у меня сложилось ощущение, будто я только глаза открыл, а все до этого было сон или что-то в этом роде.
Честно сказать, я не могу определить принадлежность «Человека с киноаппаратом». Как я сказал, этот фильм не похож ни на какой другой. И виной этому прежде всего я вижу развитие спецефических жанров икусства и масскульта, который имел место начиная с окончания Первой мировой войны. Дело в том, что начиная с двадцатых годов двадцатого века в сознании многих людей произошел культурный переворот. Стремительно развивались спецефические жанры искусства. Человеческий разум создавал настолько уникальные вещи, понятные всем и непонятные никому. Не обошло это веяние стороной и кинематограф. Причем советская республика в культурном плане ни чуть не уступала, а иногда и превосходила передовые образцы западного искусства.
К слову, такой инфернальный мастер провокации и гений живописи Сальвадор Дали напару с не менее талантливым Лусиом Бунюэлем в том же 1929 году снимают своего знаменитого «Андалузского пса». Признавая гениальность этих испанцев не могу не провети параллели с фильмом Вертова. Поэтому, на мой взгляд, советский кинематограф этого периода, являлся одним из самых передовых.
Фильм Вертова получился по истине оригинальным. В нем нет сюжета. Фильм без надписей. Фильм без сценария. Фильм без декораций, актеров и т. д. Но в тоже время «Человек с киноаппаратом» является сплетением сотен разнообразных сюжетов, заставляя зрителя активировать бурную мозговую деятельность, разворачивая то, что видит киноаппарат в сюжетные линии. Этот удивительный обзор сам того не желая превратился в увлекательное сюжетное кино. Вернее, в увлекательную экскурсию. Экскурсию в обычный мир людей двадцатых годов, который смотрится настолько непосредственно и естественно, что невозможно не восхищаться этой чистой магией кино. Очень жаль, что гайки системы уже стали закручиваться, не дав этой, авангардной волне деятелей искусства сделать советскую республику авангардом мирового кинематографа.
В общем говоря я по-хорошему поражен этим фильмом и в тоже время немного обижен на Вертова. Уж слишком мало он мне показал, я хотел смотреть еще и еще. Вертов превратил меня в этот самый киноаппарат, сделав меня органичным продолжением «коробочки на треноге». Кроме того, просмотр фильма с музыкой Пола Ньюиана сделала просмотр еще более увлекательным. Само собой разумеется, что этот фильм я буду смотреть еще не один раз…
В 20х годах кинематограф только вставал на ноги, режиссёры гнались не за кассовыми сборами, а искали новые пути, экспериментировали, спорили о целях киноискусства. Тогда выделилась группа режиссёров, называвшая себя «киноки». Они выступали за отказ от литературного (сценарий) и театрального (игра актёров) элементов в кино. Главная задача кино для них — показать жизнь как она есть, беспристрастно и объективно. Дзига Вертов как раз принадлежал к этой группе режиссёров. И фильм «Человек с киноаппаратом» — это его манифест, его видение кино.
Весь фильм мы наблюдаем за одним днём жизни города. Кто-то умирает, кто-то рождается, кто-то женится, кто-то разводится. Жизнь кипит, переливается неожиданными красками, раскалывается на личные осколки, разлетается брызгами счастья и горя. За всем этим наблюдает глаз киноаппарата и его слуга-господин кинооператор. Они фиксируют эту разнообразную жизнь на бесстрастную и равнодушную плёнку, которую увидят люди через столетия, через века, чтобы снова окунуться в прошлое, выплыть посреди реки времени и вернуться обратно, но уже другими, понявшими и принявшими что-то важное.
Замечательная операторская работа Кауфмана в сочетании с непревзойдённым монтажом его брата, Вертова, составляют картину от которой просто невозможно остаться равнодушным. Картину, которая перевернула мои представления о кино. Картина, которая доказала, что фильму не обязательно нужен сюжет и актёры. Сюжет тут — сама жизнь, такая прекрасная и такая чудесная. Скорее даже чудесно прекрасная.
