Герой картины мучительно боится потерять любовь и понимание близких людей: матери, любимой женщины, сына. И чувствует, что жизнь с каждым днем все дальше уводит их друг от друга. Пытаясь сохранить семью, он обращается памятью к самым сильным впечатлениям своего детства, стараясь в том, детском, мировосприятии найти опору и оправдание своим сегодняшним переживаниям.
Личный, почти автобиографичный фильм Тарковского. Сюжет основан на воспоминаниях детства довоенного, послевоенного ГГ. Для меня «Зеркало» — это отражение образов, чувств, воспоминаний жизни, через которое мы познаём себя, свою общность или отстраненность со своей семьёй, родными, связь поколений, отношение к родине.
Хорошо передан образ матери, сильной, и в то же время нуждающейся в любви, понимании. Образ отца стерт, осталась одна память. Мужской образ закадровый, неосязаемый, размытый. Война не щадила ни кого, в первую очередь мужчин, поэтому в фильме ощущается дефицит мужского.
Затронули образы девочки — первой любви Алексея, незащищённой, детской; мальчика, выжившего в блокаду, отстранённого, взрослого не по годам.
Начало фильма мне кажется знаковым, заикающийся под гипнозом уверенно говорит: «Я могу говорить!» Фильм гипнотизирует, открывая человеку новые возможности в понимании себя. Время тотальных страхов, неуверенности рано или поздно должно закончиться.
Кинематографические образы Тарковского в большинстве своём личные, временами трудно уловимые. Но всё равно как личный взгляд, как автобиографичный рассказ заслуживает внимания.
Философские, глубинные притчи возможно интерпретировать по-своему бесконечное число раз, рождая сотни вариаций просмотренного. Претендовать на единственно верное мнение в данном отношении бесполезно, всегда найдутся ярые оппоненты, кладущие твою точку зрения на лопатки, поэтому одно из величайших явлений советского кинематографа буду рассматривать исключительно со стороны визуальной.
И здесь Тарковский опередил своё время существенно. Кадры в рапиде сменяются кислотным черно-белым фильтром, своеобразным делителем на было/стало, а начальные русские берёзки — холодным урбанизмом вечно спешащей хмурой Москвы.
Мастер плёнки ваяет на ней, как на холсте, картину своего прошлого и настоящего, не скупясь на краски, то загоняя зрителя в угольно-черную безысходность, то выводя на яркий свет, палящий и обжигающий до самой души.
Если при просмотре фильма вам будет казаться, что вы не понимаете решительно ничего, просто досмотрите до конца, и составьте своё мнение. Это выше кинематографа. Это чистое изобразительное искусство.
Этот фильм пробирает… проникает под кожу, выворачивает наизнанку… память… параллельность… двойственность… странные жизненные повторения… почти мистические лабиринты сознания и подсознания… ассоциации, спутанные воспоминания… даже не знаю, как пересказать и передать то ощущение, которое оставляет «Зеркало». Очень долго была под впечатлением.
Тарковский в совершенстве владеет киноязыком, всеми его средствами, он — абсолютный Мастер, Гений… Непревзойденная степень воздействия на человека.
Попытайтесь описать свой сон другому человеку… Да так, что бы он смог прочувствовать его до полного понимания? Получится? Вряд ли. Можно рассказать сюжет или передать какие-то пережитые чувства… но так чтоб до конца…. Сальвадор Дали — художник, который нарисовал Сон, визуализировал подсознание красками на холсте. Андрей Тарковский — художник, который запечатлел Подсознание с помощью кинематографа. Колдовской замес из музыки, операторской и режиссерской работы… Завораживающе… Это рука гения- препарировать то (да казалось бы, с такой лёгкостью), что За Сознанием.
Но фильм многогранен. Мысли режиссера как нити переплетаются- то сворачиваясь в клубочек, то расходясь и теряясь… так и не образовав какого-либо сюжета, но создав Картину, особый мир- не только Подкорки но и Духовности человеческой.
Потрясающая линия — библейская тематика. Например, Сцена с книгой, которую листает мальчик и картинки, на которых задерживается его рука — портреты Девы Марии… и музыка- Аве Мария, но не сразу узнаваемая. Ух, ещё раз!
Тарковский учит иному языку, не ленитесь господа, учитесь! Смотреть, пожалуй, и не просто, но именно этот его фильм затронет струнку в душе любого человека.
P. S. В этом случае рейтинг действительно неуместен. Это произведение искусства вне времени, и, тем более, рейтингов!
Странно. Часто ловишь себя на мысли, что многое, происходившее с тобой в детстве, так далеко спряталось в твоём сознании, что уже и не поймёшь правда это или вымысел. Да и не в сознании это уже, а где-то глубже, где-то за чертой адекватного восприятия себя самого. Ловишь какие-то картинки, медленно движущиеся объекты, странно произносимые слова, и образы. Образы, которые связывают тебя-настоящего с тем, кем ты когда-то был, но уже никогда не станешь снова. Ты словно берёшь моток ниток, и держась за один конец в настоящем, кидаешь его туда, и хочешь, хоть и со страхом, чтобы кто-то другой, так на тебя похожий, поймал другой конец и узнал, что же получилось из его мечтаний. Ты смотришь на него, как на своё отражение, а он смотрит на тебя, и оценивает. Но только оценивает он не тебя, а именно себя, так как он, не смотря на то, что он тебя значительно моложе, прожил все эти годы, а ты, именно ты, смотрящий на него сквозь годы, ещё совсем молод, и тебе ещё предстоит прожить столько, сколько прожил он. Ты смотришь на него и с грустью, и со слезой, и с улыбкой. Ты любишь его, и кажется кого-то узнаёшь в нём. Странно.
А может всё это сон?
Нет, ничего удивительного в том, что многие люди искусства мечтали наиболее правдоподобно изобразить в своих сферах вроде бы неизобразимое — время, сон, мысль, запах. Или рассуждать на такие темы, как: какого цвета победа или какого запаха фантазия.
Ведь создавая такие образы, лежащие где-то за гранью человеческого понимания и рождается настоящее искусство, которое может бы и не будет понято народом, к чему призывали лозунги в СССР, но подсознательно многие, даже самые обычные, люди воспримут и проникнутся им. А если искусство войдёт подсознательно, то значит ляжет на значительно более плодородную почву, чем ложится искусство «обычное», которое задевает только верхнюю кору головного мозга.
Хотя говорить о том, как что ляжет на чьё-либо подсознание сложно. Также как и об это фильм. Изображая процесс нашего израненного мышления, вроде бы заключённого социальными принципами и правилами, но периодически выскакивающего куда-то в другое измерение, Андрей Тарковский пытается сделать что-то невозможное — заключить всю Вселенную в наш головной мозг. Все перипетии в просторах космоса, всякие протуберанцы на Солнце, «страшные» чёрные дыры — это где-то там, и это не так важно. А вот живёт человек — он радуется, переживает, расстраивается, сомневается — он вершина.
«Человек — вот правда!» — написано в произведении нашего великого классика. Лейтмотивом проходит этот тезис сквозь всю картину. Пытаясь разобраться в том, кто мы, Тарковский использует характерные черты реализма: точность, конкретность, непредвзятость восприятия жизни, пренебрежение идеализацией, глубокое, прочувственное восприятия быта и природы, простота и естественность в передаче человеческих чувств. И сразу становится понятным название фильма — ведь главным принципом реалистического искусство всегда было отражение натуры «как в зеркале». Может быть, людям не знакомым с основные принципами реализма, одного из основных направлений в искусстве, сложно понять, за что многими кинокритиками этот фильм то и дело ставится в списки топ-100 или топ-50 фильмов всех времён. Это не просто кино, это искусство вне времени.
Тема времени, вернее даже, тема вечности одна из ключевой в этом фильме. Призыв одного из героев не отделять человека от природы, как попытка найти путь к бессмертию. «А вам никогда не казалось, что растения чувствуют, познают, может даже постигают». Этот доктор пришёл, высказался и уйдёт — и никогда уже не встретится вновь. И этот момент говорит о вечности всего сущего. Природа спокойна. Она не торопится торопиться. Она — вечна. Мы же бежим куда-то, пытаясь обогнать время. А нужно попробовать жить одной душой с природой — так, как будто мы тоже вечны. Тем самым Тарковский даёт нам ещё раз понять, что многоликость Гражданина Кейна, которую тот видит в множестве зеркал, и не может понять, какой из двойников — его отражениях, грозит всем нам. Зеркало должно быть. Но одно. Иначе время, связующее все века, единое для целого человечества, распадается. А если природа связывает все эпохи, то может быть она для нас и есть это единственное зеркало?
«Познавать себе сложно», — именно к такому выводу приходили философы всего мира. Но кроме этого, почти все из склонялись к тому, что всё же нужно себя познать. По крайней мере, попробовать. Используя все свои способности и огромный талант, именно это попробовал с нами сделать Андрей Тарковский.
Фильмы бывают разные. И в некоторых из них можно увидеть что-то знакомое. Словно себя в зеркале.
Избранные места из потока сознания, из которого вырезаны сиюминутные мысли. Несколько сюжетных линий переплетаются друг с другом, как несколько музыкальных тем в одном произведении Баха. Они дополняют и окрашивают друг друга, звучат каждая сама по себе и в любых сочетаниях, а все вместе образуют вселенскую музыку. Фильм входит в тебя целиком и остается навсегда, в самый неожиданный для тебя момент благодаря какой-то ассоциации вырывая из памяти тот или иной образ, какую-то картинку: рыжую девочку с капелькой крови на треснувшей губе, незарезанного петуха, накрывшего собой гранату военрука с бьющейся на голове жилкой, невозможный сказочный лес, брейгелевский холм, покрытый снегом… Но если ты вспоминаешь один образ, он обязательно влечет за собой и второй, и третий… Ты смотришь этот фильм на экране, а потом множество раз в собственной голове, потом снова на экране, потом опять в голове и так без конца. Фильм поселяется в тебе, а ты в фильме.
Четвертый фильм Андрея Тарковского не случайно занимает центральное место в творчестве и художественном наследии режиссера. «Зеркало» является своеобразным отражением и погружением в прошлое, в детство, в начало… Это попытка разобраться в минувшем, чтобы лучше почувствовать и понять грядущее. «Зеркало» — это сон, покаяние, вымученный и выстраданный слепок мироздания и бытия отдельно взятого человека, который через призму своих воспоминаний и снов переосмысливает свое мироощущение и свою самость. И в то же время, «Зеркало» — это повествование о духовном и нравственном мире людей и общества 70-х, стремление к своему зрителю, удивительный диалог режиссера со своей семьей, диалог предельно честный и искренний. Тарковскому удалось методами кино и искусства сделать глубокое философское произведение… Через историю своей семьи, он смог показать внутренний мир художника, раскрыть перед зрителями совершенно невообразимый для того времени метод и, конечно, опять окунуться в море гневной критики и завистливых, злобных обсуждений.
«По хорошим временам я мог бы быть миллионером. Снимая по две картины в год с 1960 года, я мог бы снять уже 20 фильмов… С нашими-то идиотами снимешь!». Эту запись Тарковский сделал в своем «Мартирологе» в 1970 году, когда работа над «Солярисом» только началась и продвигалась медленно и мучительно. Но, уже тогда, он торопился и подгонял себя, ведь замысел «Белого дня» не давал ему покоя, он мечтал снять фильм о своем детстве, о тех ощущениях и переживаниях, картину об отце, матери, сестре… Фильм, в котором он бы мог говорить, в котором духовная традиция и нравственность смогли бы в полной мере пробиться в людские сердца, достучавшись до сокровенного.
О чем же этот фильм? Он о Человеке! Он обо мне и о тебе, о тех, кто будет жить после нас… Поэтический стиль Тарковского здесь достигает апогея, кино существует как бы вне времени, оно течет, как сновидение, и, кажется, что видишь не кадры, а именно сон… И не случайно «Зеркало» начинается с робкой, вымученной фразы «Я могу говорить!». В этом весь Тарковский! Не смотря на простои и унижения, клевету и обвинения в «элитарности», отчаяние и кризис, режиссер говорил и творил, ведь для настоящего художника всегда главным остается внутренняя свобода, свобода творчества. Чтобы лучше понять «Зеркало», надо знать какое влияние на личность режиссера оказала его семья и в частности отец. Арсений Тарковский был не просто отцом по крови, он был отцом духовным и по признанию режиссера, он обязан всем, что есть в нем именно отцу. Выдающийся поэт и переводчик Арсений Тарковский оставил своему сыну невероятный духовный и нравственный пласт, оставив семью, он дал тому пищу для размышлений и повод для душевных переживаний… Уже в «Солярисе» эта тема отчетливо прослеживается и вместе с образом Дома, отчего или своего собственного, будет присутствовать и выходить на первые планы во всех лентах Тарковского, а в «Жертвоприношении» станет завещательной и итоговой.
Удивительно и то, что многие, кто смотрели «Зеркало» говорят, что увидели историю своей семьи, вспомнили обрывки своего детства, обнаружили связь духовную и открыли в себе что-то новое. Тот шквал писем, обрушившийся на режиссера после выхода картины, не смотря на негативные и злобные высказывания, укрепил и обрадовал Тарковского. Ведь основная цель его фильма — это путь к зрителю, путь тернистый и долгий. Через историю своей семьи, через свои переживания, сомнения и надежды, он показал сначала советскому, а потом и мировому зрителю, как же все взаимосвязано и едино в нашем Мире. Природа существует не отдельно от Человека. Она противоречит его духовному пониманию бытия и морали, потому что не ставит себе великие цели и смыслы, она просто подчиняется тайному голосу Бога, а Человек познает окружающий мир, наделяя его символами и образами. В «Зеркале» символизм и образность причудливо переплетаются с реальностью. Актеры взаимодействуют с реальными людьми, например в картине снималась мать Тарковского Мария Ивановна Вишнякова, звучат стихи отца в его собственном исполнении… Двойственная природа «Зеркала» позволяет глубже понять и прочувствовать скрытые, потаенные вещи. Прошлое приходит в гости не слышно, то скрипнув дверью в прихожей, то прокатившись ветром по лугу, оно замирает в глазах красивой женщины, сидящей возле старого дома… Дым ее папиросы затейливо вьется и исчезает. Голос Иннокентия Смоктуновского растворяется в великой и величественной музыке Баха. «Зеркало» говорит нам и о миссии Человека. Кто я? Кто они? Или мы все — это одно целое? Как одно поколение, сменяя другое, оказывает такое разное влияние на тех, кто будет жить дальше? Сила искусства в фильме противостоит семейным катастрофам и нравственным коллапсам, оно объединяет Человека с мирозданием, помогает понять себя. Всю свою жизнь Тарковский считал именно «Зеркало» своим лучшим фильмом. Не выдающийся «Андрей Рублев», мощнейший «Солярис», честный и пронзительный «Сталкер», триумфальное «Иваново детство» не были для режиссера так важны, как «Зеркало». А для оператора Георгия Рерберга этот фильм стал подлинным триумфом.
Каким бы мог быть мировой кинематограф сегодня, доживи Тарковский до своего 80-летия? Воплотились бы в жизнь его мечты снять фильмы о Достоевском и «Чума» по Камю? Какими были бы мы сегодня, посмотрев его фильмы? Отражения в зеркалах глядят на нас с надеждой и предостережением, прошлое и будущее причудливо переплетаются… Миры Андрея Тарковского продолжают жить и волновать все новые умы. «Зеркало» продолжает ставить вопросы и напоминать о тех людях, которые жили в несвободные времена, но со свободной душой. Они были, творили и, действительно, «свиданий наших каждое мгновение мы праздновали, как богоявление»…
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами…
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
Я очень люблю кино. Я обожаю кино. И слышала, что Тарковский — это нечто. Это великий, гениальный режиссер. Ждала чего-то особенного… и такое разочарование. Я понимаю, что, прочитав этот отзыв, вы скажете — «дура, которая просто не понимает прекрасного». Да, может быть. Но я уверена, что в фильме должна быть мысль, идея. Если тебе нечего сказать — не говори, не снимай фильм. Если нужно потратить пленку на галлюцинации твоего мозга и стихотворения твоего отца, которые только для тебя представляют какую-то ценность… ну, в общем, вы поняли. Я мужественно досмотрела этот фильм до конца… ни-че-го. Вода-бред-вода-бред-вода… Я пишу это просто для того, что может, найдется еще кто-то, кто объяснит мое заблуждение или выскажет какую-то оценку фильма, кроме «гениально, божественно, гениально…»
Это как с фильмом «Мужчина и женщина» — все девчонки и женщины должны плакать, хоть ты тресни. Картина должна хватать за живое, брать за душу, а мне было просто скучно. Это банальное кино, ничего не переворачивающее в сознании.
В общем, очень грустно… стыдно, конечно, и грустно. У меня даже язык это полноценным фильмом назвать не поворачивается… У меня не такая душа и не такое кино…
Точно. Лаконично. Исчерпывающе. Несмотря на отсутствие сюжета как такового, картина смотрится с замиранием сердца. Каждый себя видит в герое Тарковского — те же картины из далекого детства, те же проблемы, те же смятения, сомнения и чувства.
Очень много чувства. И ветер, колышащий траву, осыпающаяся штукатурка, трепещущиеся вуали — это все о нем, о человеке. Немного наигранные, но благодаря этому сногсшибательно философские диалоги в переплетении с тонкой прозой Тарковского-старшего. Рука, придерживающая огонь — во всем жизнь, но жизнь не стремительная и суетная, а вдумчивая и размеренная. Даже камера движется спокойно — ни одного резкого поворота. Чередование цвета и отсутствия цвета, как полосы в жизни героев. Искренние слезы, улыбки.
Без действия, без фабулы. Тонко и изящно. Импрессионистично.
У нас в титрах значится в операторах человек пять или шесть. На самом же деле каждый член нашей группы, включая второго оператора и осветителя, имеет хотя бы один кадр на своем счету (...)
