Настоящее произведение киноискусства! «Ленин в Париже» — это один из немногих советских фильмов, где образ вождя мирового пролетариата совершенно нелубочен. Здесь Ленин предстаёт перед зрителем очищенным от бронзового налёта канонических шаблонов. В картине перед нами проходит максимально (насколько позволяла цензура того времени) настоящий живой человек, такой же как и мы с вами. Помимо образа самого Ленина, Юткевичу великолепно удалось показать эволюцию сознания молодого рабочего, не сразу понявшего, что значит мыслить по-новому, что значит мыслить по-марксистски, по-ленински. Шаг за шагом молодой человек понимал насколько глубже и важнее для человечества те идеи, которые нёс Ленин, чем даже само по себе, хотя и это, конечно, очень важный момент, физическое свержение власти капитала. Парень, приехавший во Францию, шаг за шагом начинал осознавать, что для полного понимания столь серьёзных доктрин непременно нужно учиться, что лишь только силы кулаков не будет достаточно. Идеи Ленина и Маркса, идеи нового общества социальной справедливости, всё больше и больше овладевают умами слушателей организованной Лениным школы в Лонжюмо. Безусловно велика в этом и заслуга ораторского таланта самого Ленина.

Благодаря точности и выверенности мизансцен режиссёру удалось создать очень цельное кинополотно. Картина, снятая в документально-художественном ключе с применением элементов телеспектакля и приёма «наложения времён» не отпускает внимания вдумчивого зрителя ни на минуту.

Возвращаясь к началу, хочется задаться вопросом, а почему же «Ленин для молодых»? Всё очень просто. Эта картина, как было сказано выше, лишена догматической агрессии, которую так не приемлет молодёжь всех времён и народов. При этом фильм не лишён здорового качественного пафоса, без которого не обходится и не должно обходиться искусство и в частности кино, а это значит, что фильм совершенно точно может быть рекомендован современному молодому зрителю, даже мало знающему (но желающему узнать) в принципе кто такой Ленин и уж тем более какими были его идеи.

Оценка 10 из 10

Формально последний фильм Юткевича «Ленин в Париже» относится к классическому для советского периода жанру ленинианы и замыкает собой кинотрилогию, в которую также вошли «Рассказы о Ленине» и «Ленин в Польше». Фильм посвящен годам, проведенным Владимиром Ильичом в Париже и организованной им партийной школе Лонжюмо. Игровые сцены в фильме перемежаются кадрами документальной хроники.

Для многих зрителей моего поколения, «лениниана» как определение жанровой принадлежности фильма — клеймо, автоматически переводящее фильм в разряд политической агитки, не заслуживающей внимания. Всю советскую кинопродукцию они привыкли делить на «запрещенную» и «идеологизированную». Вторая, по их мнению, устарела вместе с идеологией, ее породившей, но в этом и заключается фундаментальная ложь современной идеологии. Мне всегда вспоминаются слова итальянского режиссера и теоретика неореализма Джузеппе Де Сантиса, писавшего, что кино всегда политизировано, даже если в нем не говорится о политике напрямую, подсознательно автор всегда высказывает свои политические убеждения. Де Сантис считает, что произведение искусства, особенно кинематографического, всегда несет отпечаток политических взглядов художника. Поэтому в идеологической направленности фильмов Юткевича нет ничего предосудительного.

Спектр тем, затронутых в фильме достаточно широк, но ключевые сюжетные линии так или иначе связаны с политикой. Именно в раскрытии этой темы С. Юткевич вложил весь свой талант, все свое оригинальное видение художника.

Фильм — подлинный шедевр киноавангарда. Нелинейное повествование в восьми главах с прологом, живой, динамичный монтаж, ручная камера, с помощью которой сняты первые сцены — все это создает эффект интерактивности. В титрах фильм обозначен как «кинохроника» — документальные сцены здесь перемежаются с игровыми, причем художественные элементы так органично вплетены в документальные, что переходы порой не чувствуются вовсе. Первое, на что хочется обратить внимание — смещение хронотопических пластов. Реальность фильма многослойна, все уровни пересекаются: Париж 1911 года — основная нарративная линия, ризома, из которой тянутся все нити сюжета; современный Париж, город «революционной молодежи», органично вплетенный в ткань повествования, благодаря «единству места» — партийной школе Лонжюмо, где в далекие предреволюционные годы учились русские рабочие, и которая спустя много лет стала учебной площадкой для анархистов, современных «революционеров». Образ их руководителя, недвусмысленно списанный с Ж.-П. Сартра, представленный кем-то вроде Антихриста, антипода Ленина-Христа. Неслучайно один из анархистов, в шутку называет учеников из Лонжюмо апостолами («Их тоже двенадцать!»), и то, что Юткевич показывает их нам за трапезным столом, неслучайная аллюзия на «Тайную Вечерю» Да Винчи. Это несколько двусмысленный момент, ведь религии в СССР места не было, но образ Христа, тем не менее, закреплен в культурной памяти как положительный. Сартр же, как, несмотря на свою «левизну», не был другом Советского Союза. Именно различия в понимании смысла революции и теоретических вопросах марксизма развели французских экзистенциалистов и большевиков по разные стороны баррикад. Что есть революция? Бессмысленный и беспощадный бунт? Разрушения? Ненависть? Или осмысленное и целенаправленное созидание? Важны ли для революционера уроки истории, и какое место должна занимать учеба? Это спор века. Спор, из-за которого тысячи людей шли умирать и посылали на верную смерть других. А стоит ли революция того, чтобы жертвовать ради нее жизнью? Для авторов фильма и для тех, кто приехал тогда, в 1911 году, в Лонжюмо — да. Для тех, кто ставит знак тождества между жизнью и свободой — да.