Лейтмотивная в творчестве Иосифа Бродского тема времени и пространства режиссер Хржановский представил в новом воплощении. Поэт, уже умерев, возвращается на Родину, временами делая остановки в прошлом, рассказывая о нюансах, деталях, поднимая в душе трепетные воспоминания из детства и юности, что делает его путешествие поистине сентиментальным, чувствительным.
Это путешествие умершего поэта к умершим родителям. Получается, что фильм — фикция или, может вернее будет сказать фильм-эссе? Это то, чего никогда не было, но вполне могло бы быть, уверен режиссер. Фильм о несуществующем, но ПРОчувствованном. И только чувство и чувствительность способны оживить.
Но ведь фильм Хржановского — не об исключительности личности Иофсифа Александровича, не об особенных отношениях поэта с Петербургом. Это, прежде всего, фильм об отношении человека к Родине, о переосмыслении отношения к родителям, это взгляд в прошлое человека на закате жизни, когда многое начинаешь видеть иначе, нежели в синхронии событий, то есть отчетливо слышен мотив конца жизненного пути. Урок Бродского прост: больше всего любишь то, что тебя сформировало — родной город и «полторы комнаты», которые куда больше, чем «декорации», и, конечно, родителей, для которых ты навсегда просто мяукающий Ося, а не нобелевский лауреат.
Знаменателен финал фильма. Мальчик бежит по замерзшей Неве — апогей Петербурга как хронотопа. Поэт смотрит сам на себя, отстраняясь, делая шаг в сторону от собственного я.
«Почти пейзаж… Возможно, это будущее..
Возможно также — прошлое… Бесспорно — перспектива…
Возможно — натюрморт.. В сущности, и есть автопортрет.
Шаг в сторону от собственного тела».
Иосиф Бродский утверждал идею индивидуализма. Под индивидуализмом он имел ввиду самостоятельность и «оригинальность мышления», независимость и «разноликость». Андрей Хржановский, классик отечественной анимации, взявшись за кинематографическое повествование о Бродском, прекрасно уловил это убеждение поэта. Фильм, соответственно, очень по-бродски получился не похожим ни на что. В наш прагматичный век картина кажется сказочной выдумкой, словно бы пришедшей из другого, более поэтического и светлого мира.
«Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на Родину» — это не стандартная биография, построенная по принципу школьной задачи «из пункта А в пункт Б вышел поезд». Это остроумная и добрая фантазия, игра, основанная, в первую очередь, на произведениях поэта. Не случайно, по мнению некоторых, аналогом фильму среди литературных жанров могло бы быть только стихотворение. На первом плане здесь не сухие факты из жизни человека, а сам человек, его чувства, впечатления, ассоциации, мысли, его творчество, в общем, та суть, что составляла его внутренний мир. Дабы подобные вещи передать, Хржановский совмещает в своей ленте целый набор различных изобразительных техник: Вы увидите здесь и игровое кино, и документальное, и псевдодокументальное, есть и фотография, и, самое восхитительное, — прекрасно исполненная анимация. Благодаря всему этому «аттракциону» на наших глазах реальная жизнь героев переплетается с вымышленной, сны — с мечтами и фантазиями, а прошлое, дробясь на многочисленные слои, — с современностью. Словами самого Хржановского, получается «волшебное кино».
Многие из нас верят в то, что человека после смерти ждёт встреча с близкими ему людьми. Такая посмертная встреча становится сюжетной основой фильма. Уйдя из жизни, Иосиф Бродский, в исполнении Григория Дитятковского, наконец-то отправляется в долгожданное путешествие на родину, в нынешний Санкт-Петербург, к своими родителями, играют которых великие Алиса Фрейндлих и Сергей Юрский. Поэт не видел отца с матерью с момента вынужденной эмиграции в 1972 году. В середине 80-х родители умерли, поэтому, когда пал «железный занавес», смысла возвращаться поэт не нашёл. Нужный момент настал лишь после его смерти. «Путешествие — лучшее время для воспоминаний», и, плывя на пустом корабле, Бродский вновь переживает многие дорогие ему моменты своей жизни.
Вот он видит блокаду и эвакуацию, а вот он во сне вместе с котом порхает в небе Ленинграда и Венеции. Вот в голодные послевоенные годы он вместе с «вождём» совершает фантастическую экскурсию по «Книге о вкусной и здоровой пище», а вот тот самый «вождь» умирает. Вот он живёт в коммуналке «самого красивого дома в Петербурге», где комната его семьи разделена фанерной перегородкой так, что из одной комнаты получается «полторы», а вот он представляет, как до революции в том же самом доме бывали Блок, Ахматова, Мережковский. Он вспоминает своих родителей, девушек, друзей, своего кота, тех, кто повлиял на его становление. Он вспоминает «музыку на костях», «антисоветские» беседы, американскую выставку в Сокольниках, и другие «мелочи», что составили его жизнь и нашу историю. И он вспоминает стихи, рождавшиеся под впечатлением от всех этих встреченных событий и явлений. В его теплых и ироничных, лишенных стенаний и горечи воспоминаниях, — жизнь целой страны и целого поколения, первого, не пожелавшего мириться с навязываемыми советскими догмами, и последнего, «для которого были ещё важны культурные ценности».
Бродский, к огорчению многих, в этом фильме не являет собой идеализированный образ поэта, тем более он не выглядит страдальцем, «проклятым коммунистическим режимом». Бродский здесь очень прост, для кого-то, быть может, даже приземлён. Но в этой его простоте как раз и просматриваются черты, которые позволяли ему выделяться на фоне других, а именно: неудержимая и свободная фантазия, и стремление к независимости и самостоятельности. «Если кто-то не согласен с моим мнением, то это только прекрасно», — провозглашает поэт своё кредо на одной из шестидесятнических вечеринок. Бродский призывает «быть собой» не только словами, но и собственным примером. Что бы ни случилось, спор с другом или с представителем ГБ, ссылка в деревню, или высылка за границу, он остаётся собой, то есть человеком и поэтом. Всё вокруг он воспринимает с неизменным терпением и со спасительной иронией. Трудности его не тревожат: «Что тут вспоминать?» — говорит он о них. И даже самая большая трагедия его жизни — вынужденная разлука с родителями, на первый взгляд не кажется нам трагедией: в перерывах между разговорами с матерью по телефону, поэт продолжает кутить и распевать песни с друзьями-эмигрантами. Но ведь часто самые горькие моменты жизни именно так и выглядят, незаметно, без эмоциональных взрывов, буднично, тихо и невыносимо тоскливо.
Фильм посвящён «памяти наших родителей». Именно родители и их дом в «полторы комнаты» стали для Бродского символом не только родины или детства, но и символом всей его жизни. В памяти он не расстаётся ни с домом, ни с родителями, он мысленно всегда остаётся с ними. И даже после смерти матери и отца, поэт видит их в двух воронах, поселившихся в его доме в Нью-Йорке. Пройдя свой путь, Бродский убеждается в том, что всё настоящее, всё ценное и важное было только в домашнем «гнезде, из которого так нестерпимо хотелось бежать». Пройдя через непонимание, презрение, разлуку, эмиграцию, Бродский вернулся в своё гнездо, удивительным образом не расплескав ничего из того лучшего, что было ему здесь дано. Правда, возвращение состоялось не в этой жизни, а в той, другой, да?
Этот фильм меня просто потряс. Это первый фильм, в котором удалось показать душу поэта, поэтическое видение мира. Фильм смотрится с большим интересом, на одном дыхании, несмотря на то, что в нем практически нет сюжета.
Анимационный кот как живые мысли поэта связывает человека со всем миром. Ты ощущаешь парадокс: человек как животное и человек как вечность. Этот кот — проводник по душе поэта, и в то же время после фильма остается послевкусие — поэт умер, но он жив, он изменяется вместе с нами, словно живет среди нас.
Фильм ожидался. Шлейф фестивальных наград с одной стороны и соревнование среди «киноманов» в обсуждении на различных форумах в том, кто до какой минуты продержался, внушало надежду. Фраза «нет кинопророка в своем отечестве» крайне характерна для современного положения дел в нашем кинематографе, когда действительно яркие неординарные картины покоряют фестивали, оставаясь дома «кином непонятно для кого».
Доморощенные киноманы, полностью развращенные коммерческими блокбастерами, сложнее чем «Трансформеры в Ледниковом периоде» в принципе принимать ничего не могут, выбирая оптимальный ритм для работы челюстей при пережевывании поп-корна. Но это, в общем, как бы присказка…
Что касается сказки, то бишь ленты Хржановского… Фильм хороший. Наград фестивальных удостоенный не зря. А вот дальше начинаются но… Он неровный. В «Полутора комнатах…» есть романтически-мифологизированная линия связанная с творчеством Бродского и реально-бытовая линия, и вот они то и вступают друг с другом в диссонанс. Поначалу режиссер пытается их совместить, но во 2 половине картины вообще бросает это делать. Поэтому линия после отъезда Бродского за границу например вообще провальная. Если до этого была хотя бы попытка показать ЖИЗНЬ, то потом получались просто штрихи к существованию.
Некоторые вещи поданы слишком в лоб, прямолинейно — закадровый голос как будто адресован 7 классникам сидящим на уроке истории. Смерть Сталина, записи на рентгеновских снимках и т. д. — подобными шаблонами фильм изобилует. Это раздражало, потому что понятно было — кино для просвещенной публики, которая могла сосчитать подобные реминисценции без таких подробных пояснений. И вследствие этого образ Бродского вообще теряется, на его месте мог быть кто угодно, обобщенный образ поколения (ну как у Манского в его «Частных хрониках»). Зато конечно поэтическая часть сделана очень красиво — некоторые кадры живописны до совершенства.
Забавные анимационные вставки (все таки Хржановский в первую очередь аниматор и видно с какой любовью у него это все получается), нужная доля иронии, блестящая игра Фрейндлих и Юрского (что касается Дитятковского, то его персонаж фигура образная, актеру совершенно ничего не пришлось играть, кроме 2 выражений на лице, которые он менял на протяжении всего фильма, здесь просто нужна была схожесть — ну она и была), умело воссозданная атмосфера прошлых лет — это из плюсов.
Что касается «скучности», если зрителю удается погрузиться в атмосферу картины, то смотрится картина довольно живо, хотя ритм для жевания, безусловно, подобрать не удастся.
Великолепный, проникновенный, пронзительный, очищающий, потрясающий… Моего словарного запаса мало для того, чтобы выразить ту гамму эмоций, которую я получила, посмотрев этот чудесный фильм. Хохотала в юморных местах (Книга о вкусной и здоровой пище, Сталин просто бесподобен). Какая-то душевная благодать охватывала в анимационных кусках. А уж в сцене пения по телефону всей квартирой просто плакала тайком, потому что не одна смотрела (по вечной привычке скрывать некую слабость, думаю, не я одна такая). Сюжеты с воронами просто душу переворачивают. Мне кажется, что в этом фильме — сама душа поэзии, тончайшая и неуловимая. И в то же время насколько реалистично показан советский быт, как будто окунулась в ушедшую эпоху, хотя и не жила никогда в коммуналке.
Огромное спасибо создателям фильма, я думаю это настоящее искусство, пробуждающее в людях лучшее, спрятанное нами поглубже и не часто доставаемое.
«Полторы комнаты, или сентиментальное путешествие на Родину»- фильм- музыка, фильм- поэзия, фильм-ассоциация, поэтому давать определенную оценку этому произведению просто невозможно. Это фильм не для рационального подхода- здесь могут быть только эмоции, чувства, образы. Разбирать сценарий тоже бесполезно и просто не нужно. Самое лучшее, что мы, зрители, можем сделать- восхищаться неповторимой работой режиссера, столь чувственно, тонко и концентрированно передавшего такое нежное и такое горькое чувство любви к своей Родине, корням, родителям.
В этом фильме сразу все. Здесь Россия, как политическая структура, ее история, ее культура, ее люди. Здесь искусство- мимолетное, но вечное, индивидуальное, но всеобъемлющее, старинное и современное. Наконец, здесь Люди- близкие или незнакомые, богатые или бедные, русские и иностранцы, Отец и Мать… Здесь Родина и Дом- страна, город, дом, улица, любимые места, обеды за столом, рыжий кот, картошка, папа, который расскажет об истории любого здания северной Венеции и мама, которая всегда перед едой наливает такой кислый, но такой полезный гриб. Все это соединяется всего лишь в одном фильме! Весь мир человека- его мечты, фантазии, надежды, радости и печали, вопоминания, стремления… Все-все в фильме создает неповториму гармонию впечатлений, чувств и эмоций, находящих свое художественное воплощение в стихах Мастера, словно мягкой волной омывающих главного героя, а за ним и зрителя, на протяжении всего времени фильма.
Повествование, словно неспешная стихотворная рифма, течет сквозь воспоминания и реальность. Ничего в «Путешествии…» не кажется вымышленным, но в тоже время ты вряд ли сможешь увидеть мир именно таким на самом деле. Мир, как никогда ранее точно, показан глазами поэта, но мы все равно чувствуем, что фильм про каждого.
Видеоряд прерывается анимационными вставками, которые полностью завершают картину- ассоциацию. Анимация- это самые смелые и наивные детские фантазии, это сны, граничащие с реальностью, это душевная боль вдали от корней… Анимация, столько примитивная, но выполненная на высочайшем художественном уровне, заслуживает отдельного восхищения.
Невероятен в фильме Хржановского образ Петербурга. Это город- призрк, город-мечта, произведение искусства. Одновременно, это самое дорогое, самое родное и реальное место на земле, которое безмолвным очарованием заставляет снова и снова возращаться в свое лоно. ТАКОЙ северную столицу увидишь мало в каком фильме. Невероятно и то, что режиссер показывает преимущества русского города, не принижаю при этом заграницу. Наоборот, он демонстрирует, что и там русские люди не отрываются от своих корней. Но тоска по дому не оставляет сердце никогда…
«Сентиментальное путешествие…» для всех, кто любит или, наоборот, не ценит свою Родину- страну, город или дом. Это фильм про тех, кто душой всегда стремится к прекрасному, старась выразить свои мысли в искусстве, не смотря ни на что. Это фильм о том, как прекрасна и как, порой, ужасна Россия, тяготящаяся своим прошлым и настоящим. Россия- удивительное место, где бесконечно прекрасное сочетается с ужасающе уродливым. Но люди… Люди делаю мир лучше своими стихами, надеждами, Любовью.
«Полторы комнаты…»- фильм о Любви. О любви ко всему самому светлому, что есть в жизни каждого человека- наважно, русский он или иностранец, старый, молодой ли… Есть Дом и Родители, которые всегда любят и ждут, не смотря ни на что. К самым близким всегда стремится наша душа, мы чувствуем их любовь и заботу, даже когда их уже нет с нами на этой прекрасной земле…
P. S. 1 Я даже не говорю про неповторимые стихи Бродского, невероятную актерскую игру, прекраснейшую музыку и работу Юрия Арабова, которые выше всяких похвал!
P. S. 2 «Путешествие…» произвело на меня сильнейший эффект- фильм сильно давит и опустошает, оставляя после себя исцеляющую боль. Я плакала практически все последние полчаса, хотя, возможно, это перебор (ну, ничего не могла поделать!)
Ностальгия (др.-греч. νόστος — возвращение на родину и др.-греч. άλγος — боль) — тоска по родине, по родному дому. Все современные словари русского языка фиксируют также второе значение термина — «тоска по прошлому».
Именно тоска по прошлому и есть основная тема фильма. Не об Иосифе Бродском, как многие подумали. Нет в фильме ни слова о его творческом становлении, о его несчастной любви, о сыне, а в байопике о гении, казалось бы куда без этого.
Наверно главная проблема фильма в том, что он обманывает ожидания людей. Они ждут какого-то обычного банального стандарта по классическим замыленным, но так хорошо знакомым канонам. А тут бац! Летающие рояли, мультипликационные коты, акценты на родителях и никаких тебе важных деталей из становления поэта.
А они и не нужны. Не об этом фильм. А о потерянном рае. Мечтая вырваться из гнезда потом всё больше о нём скучаешь. Ностальгия. Тоска по тому, чего уже не вернёшь, по вещям которые так дороги сердцу. Хотя бы по хронометражу фильма можно об этом догадаться. Период детства, юношества подробно показан. А период взросления нет. Мельком. И сразу же переход к взрослому уже старому Бродскому. Признанному, известному, одинокому. У которого из хорошего остались только воспоминания.
Он ведь не вернулся, хотя мог. Но ничего родного в этой стране у него не было. Всё что ему было свято, всё что он любил он выразил в своей поэзии. И через неё вернулся на родину. Этого ему было вполне достаточно. Но боль, боль испытываемая от расставания красной нитью проходит через его стихи в эмиграции.
По-моему именно это и хотели сказать авторы. Детство- это период жизни, когда восприятие человека непосредственно, оно цепляется только за яркие моменты, как положительные, так и отрицательные, в кои и формируется человек, как личность. Бродскому повезло, у него счастливое детство. Была семья в которой всё было хорошо. Спокойно, тихо, умиротворённо. Родители, пркатически главные воспитатели его таланта не понимали его стихов, но великим поэтом помогли стать Бродскому именно они, зародив в его душе искру тепла и любви.
Можно провести аналогии с «Ностальгией» Тарковского, только в этом фильме вдобавок ещё показана предистория. Она делает фильм ярче. Тем более своеобразный язык режиссёра: мультипликация, черно-белые кадры хроники с вкраплёнными героями, кадры с самим Бродским, его стихи за кадром. Этакая смесь, непревычная, но выделяющаяся на фоне обычных картин других режиссёров. Ведь и не побоялся рискнуть. С первого взгляда эти экзерсисы кажуться каким-то позёрством, рисованием автора перед публикой. Но это если не вникать. Не ради эпатажа, а ради связи с прошлым поэта. Мир внутренний имеет право на выражене иными средствами. Здесь можно не держаться правил. Воображение рисует свою картину и здесь фантазия бесконечна как явление.
В общем фильм идеально скомпонован. Профессиональная работа. Где всё на высоком уровне. И режиссёр, и актёры, и сценарист, и оператор. Многими не понят, но это временное явление. Хорошие фильмы часто не понимаются современниками. Но время течёт. Всё меняется. И этот фильм ещё возьмёт своё.
На самом деле фильм получился просто скучным. Сыграли на привлечении мэтров отечественного кино, но… Объективно А. Фрейндлих и С. Юрский уже не в том возрасте, чтобы изображать на экране одну и ту же пару на протяжении добрых 30 лет. Тут не помогут ни шиньоны, ни «штукатурка». Нереально.
А, коли так, то и смотреть сразу становится неинтересно. Потому что нет погружения в эпоху. Сплошная условность. Хотя, не спорю, коммуналку изобразили весьма колоритно. Впрочем, и тут без возведения в абсолют, чреватого, как известно, абсурдностью, не обошлось. Чего стоит только бурное (судя по магнитуде колебаний и разрушительным последствиям) сношение за ширмой — в тех самых, надо полагать, 0,5 комнаты, о которых говорится в названии картины.
Крайне сложно проникнуться высоким духом поэзии в предложенных условиях, а без этого, в свою очередь, не получится понять, в чем же собственно трагедия происходящего. Я больше скажу: возникают серьезные сомнения, что она вообще имела место быть. Потому как… не тянет «это» (маленькое, плешивое, в очочках) на «достояние республики». На тунеядца и смутьяна — легко. На моську, добрым дядей Сэмом прикормленную (омарами — не чем-то там), из-за океана храбро на медведя тявкающую — тоже запросто. Опять-таки заслуженная премия очень органично в эту схему вписывается. Я, заметьте, не говорю, что так всё и было, но… Могло ведь? Обратное-то не доказано — вот о чем речь! Чего тогда, спрашивается, брались?
Я так понимаю, ты историю взялся рассказать, так ты заинтересуй аудиторию-то! Она может полюбить твоего героя или, напротив, воспылать к нему лютой ненавистью, но она не должна, как мне кажется, относиться к нему как к ничтожеству, чьи жалкие потуги не вызывают ни малейшего колебания/движения в душе. А здесь вот что-то такое получилось.
Старенькие родители, коих лишили сына (если абстрагироваться от причин и методов), — это понятно. Возвращение домой — тут тоже всё ясно. Но, думается, не мешало бы более четко обозначить предпосылки сложившегося положения вещей. Дать им конкретную оценку (пусть и авторскую, личную), охарактеризовать как-то. А то ведь не вяжутся никак между собой сентиментальная манера повествования и задранные выше головы ноги на палубе не самого дешевого, думается, океанского лайнера.
Так вот и получилось, что очередное «глубокое психологическое кино» прошло мимо меня. Не оставив, что характерно, и следа.
Давать оценку фильму «Полторы комнаты, или сентиментальное путешествие на Родину» трудно. По той простой причине, что при упоминании имени Иосифа Бродского, Юрия Арабова и Андрея Хржановского в приличном обществе принято делать «ку». В то время как после просмотра на языке вертятся совсем другие выражения.
Но поэзию Бродского я люблю, и любые попытки постичь феномен его гениальности вызывают у меня неподдельный интерес.
Вряд ли следовало ожидать, что новому фильму известного аниматора Андрея Хржановского в прокате будет сопутствовать шумный зрительский успех. Все-таки и тема не та, и фамилия режиссера… Даже будучи произнесенная на английский манер, совершенно не созвучна именам Квентина Тарантино или Джеймса Камерона.
Но, по крайней мере, на внимание элитарной публики авторам картины о великом поэте можно было рассчитывать.
Но тут открылась одна пренеприятная истина: отторжение фильма широким зрителем есть всего лишь необходимое, но не достаточное условие для объявления проекта артхаусным. Нужны еще изыски. А смешение документалистики, игрового кино и анимации, наподобие винегрета, вряд ли можно отнести к их числу.
Для меня же самым прискорбным явился тот факт, что фильм Хржановского повествует не о реальном поэте Иосифе Бродском, а, как говориться, о светлом образе его.
Да и о светлом ли?
Мы видим ту самую квартиру, где жил наш главный герой, временами слышим фразы, которые в разные годы слетали с его уст. Встречаем известные факты его биографии. Но по какому принципу авторы осуществляли отбор материала?
Если Хржановский задался целью идеализировать поэта и создать панегирик в стиле «детишкам о Ленине», то к чему тогда показ, например, некоторых эгоистических черт характера нобелевского лауреата, или его жадных взоров в направлении задницы пионервожатой? Ведь в целом, образ главного героя язык не повернется назвать положительным.
Но и правду матку о Бродском авторы фильма рассказывать нам не собирались. За бортом повествования осталось его раздолбайство в школьные годы (За семь лет учебы будущий поэт сменил 5 школ, из которых его выгоняли за неуспеваемость). Работа фрезеровщиком на заводе, санитаром в морге. Мечты стать врачом. Главная любовь его жизни — Мариина Басманова, разрыв с которой был для поэта мучительным. Дурацкая идея угона самолета и первый арест. Потом предательство друга. Много чего зритель мог узнать, но не узнал из фильма Андрея Хржановского.
Но самое главное, мы не продвинулись в понимании творчества поэта ни на йоту. Все побудительные мотивы превращения двоечника в великого поэта авторам, как будто, не интересны.
Большие претензии и к актерам, исполняющим главные роли. Отец молодого гения (Сергей Юрский) и мать (Алиса Фрейндлих) настолько флегматичны, безжизненны и ненатуральны, что своей игрой попадают в унисон лишь с последней сценой, где они изображают из себя покойников. И это, по большому счету, единственный эпизод фильма, берущий зрителя за душу.
Зато моментов, решенных грубо и прямолинейно, в картине — хоть отбавляй. Временами становилось даже обидно за такого мастера, как Андрей Хржановский.
Это и заезженная тема революционного быдла, врывающегося в царские хоромы; Шаржированные очереди в туалет; Сталин в обличии повара, отказывающий в деликатесах мальчику; Разбивающийся бюст вождя за секунду до объявления о его смерти. Полное ощущение, что этот гипсовый истукан прилетел сюда из «великого» фильма о войне «Утомленные солнцем — 2» после того самого взрыва катера с партархивом…
А вот о драматургии можно совсем не говорить. Перерос, видимо, Юрий Арбатов все эти игры с завязкой, кульминацией и финалом. Не милы ему более никакие жизненные коллизии, драматические ситуации. Не желает он слушать про «темы» — «контртемы». Двухчасовой фильм держится у него только на идее возвращения блудного сына в родные пенаты.
Хотя, чего-чего, а всевозможных конфликтов в жизни Бродского было столько… Устанешь перечислять.
По этой причине просмотр картины требует даже от подготовленного зрителя определенных усилий.
Но, как известно, без труда — не вытащишь рыбку из пруда.
Хотя, рыбка гарантирована тоже не каждому.
Однако если отрешиться от того, что вам с экрана говорят персонажи и авторы, и погрузиться в медитативное созерцание мелькающих лиц и пейзажей, то под мелодии стихов Бродского в своей голове можно выстроить совершенно другой фильм, на просмотр которого уже будет не жалко двух часов потраченного времени.
«Полторы комнаты, или сентиментальное путешествие на Родину», по моему мнению, одна из лучших российских фильмов последних лет. Удивительная по силе эмоционального воздействия, она, — как истинная поэзия, словно изнутри взрывает застенки нашей души. Можно сказать много доброго про этот фильм, — что великолепны актеры, тонко чувствующие поэтическую природу фильма; что анимационное составляющая просто потрясающая; что художественное оформление каждого кадра изумительно и продумано до мелочей; что изысканно своей простотой и, вместе с тем, много мерно драматургическая основа фильма; и еще многое можно сказать. Но я этого делать не стану, по сколку об этом уже сказано, и сказано не дурно, а скажу я только о финале картины, который, по моему, не однозначно воспринимается многими.
По своей эстетике т. н. тройной финал фильма «полтора комнаты», который так похож на многоточие, лично мне напомнил двойною концовку «Евангелие от Матфея» Пазолини, нарочито продленным затмением после смерти Иисуса. Если вдуматься как следует, авторы этих вроде-бы ничем не похожих картин (может быть, лишь — поэтичностью и чувственностью восприятия бытия) зрителю оставляют возможность самому выбрать собственную версию финала. В этом, в художественном смысле рискованном замысле (ведь могут воспринять, как ляпсус), проявляется величайшая гуманность и душевная тонкость автора. Спасибо ему за это.
Кинофорум «Сталкер — о правах человека», поднимающий соответствующую тему и проводящийся в Москве с середины 1990-х годов, продолжает свою ретроспективу, которая состоит из фильмов-призеров фестиваля разных лет и окончится 30 сентября 2010 года. (...)
