Фауста, девушка из пригорода Лимы, в Перу, скована страхом. И эта боязнь, как гласит местное верование — прямое следствие того, как солдат-проходимец обошелся с ее матерью. Фауста выросла, мать умерла — самое время преодолеть себя. Кроме «болезни» в наследство от матери Фауста получила и «лекарство»: мать научила ее петь, чтобы преодолевать досаду и горе.
Фильм стал самым большим успехом перуанского кино. В 2010 г. картина номинировалась на премию «Оскар». Лента производит двоякое впечатление, вроде бы и смысл и реализация достойные, однако досмотреть его до конца стоит усилий.
И так: Фауста — дитя насилия, совершенного солдатами над ее матерью. С грудным молоком ребенок впитал в себя все горе родителя. Повзрослев, Фауста испытывает беспричинный страх быть изнасилованной, она боится разговаривать с людьми и выходить одна на улицу. Она не покидает дома и общается лишь со старухой- матерью и ближайшими родственниками. Переломным моментом в жизни девушки становиться смерть матери, которая после себя оставила дочери «лекарство» для борьбы со страхом — выражение мыслей по средствам пения. С этого момента Фауста начинает свои первые, скованные боязнью шаги на встречу полноценной жизни.
Концепция фильма достаточно интересная. Как противовес душевному состоянию главной героини показана предсвадебная суета ее родных — праздник жизни, на фоне которого Фауста выглядит лишней. Она наблюдает за радостью других, но не может разделить их счастья, и постоянно находится в раздумьях (одна из лучших сцен, указывающая на это, когда героиня наблюдает за ребенком и матерью).
Картофель олицетворяет собой жизнь Фаусты, заключенную болезнью страха, а появляющиеся ростки — задатки на полноценную жизнь, которую, от не знания, так боится девушка. Она обрезает ростки снова и снова, но не может их остановить, молодое сердце рвется к свету. В конце концов, это начинает мучить ее, душевные муки переплетаются с физическими, и в борьбе страха и желания жизни побеждает последнее (не маловажную роль в этом сыграл дядя, но это мое мнение). Картофель впервые зацвел.
Ленту украшает прекрасная музыка, которую приятно слушать, и убедительная игра М. Сольер. А губит слишком медленное развитие событий. Из-за отсутствия динамики фильм кажется скучным и замусоленные кадры об одном и том же становятся не интересными. Кроме всего прочего в отличие от М. Сольер, остальные актеры выполнили свою работу отвратительно.
В итоге «Молоко скорби» являет собой интереснейший фильм о борьбе с самим собой и надежде, но, к сожалению, из-за растянутости и отсутствия явно видимой динамики воспринимать его становиться очень трудно.
«Молоко скорби» — первый триумф перуанского кинематографа. Эта страна на кинокарте мира практически не представлена, и ее участие в Берлинале казалось данью геополитической традиции, присущей фестивалю Альфреда Бауэра. Однако именно Клаудия Льоса, внучка писателя Марио Варгаса Льосы, увезла Золотого Медведя, посвятив свою победу всему перуанскому народу, после чего поехала бороться за Оскар. Не сказать, чтобы фильм был нашумевшим, но определенной долей свежести он конечно обладает.
Как и положено независимому кино, главный тренд — это социально-политическая проблема, в данном случае, военная хунта в странах Латинской Америки, когда от рук фашистов погибло более 70000 человек. Последствия террора в фильме Клаудии Льосы представлены в виде камерной истории деревенской девушки с больной душой. Фауста стала плодом изнасилования, и как говорят местные жители, впитала молоко скорби — страх перед мужской агрессией, перед войной и изнасилованием. Про таких людей в предгорьях Анд говорят, что у них нет души, ее вытеснил страх. Чтобы избежать участи матери, во влагалище Фауста носит картофелину, предназначенную для того, чтобы вызвать отвращение у потенциального преступника. Пока суть да дело, мать девушки умирает, и Фауста остается совсем одна. Теперь ей надо достойно похоронить родителя и научиться жить в этом страшном мире, а тем временем картофелина дает ростки, грозя героине вполне серьезными и реальными инфекциями.
Тильда Суинтон, председатель Берлинале-2009, дает ключ к пониманию необычного фильма, способного вызвать как скуку и отвращение, так и искреннее желание разобраться в ходе мыслей режиссера. Это ключевое слово — «магический реализм», традиция, впитанная Клаудией Льосой с малых лет и тщательно проработанная в «Молоке скорби». Конечно, нельзя буквально воспринимать поступок Фаусты, как и народные суеверия. Вполне очевидно, что девушка психически нездорова и запугана матерью, которая в фольклорных песня, звучащих на протяжении всего фильма, расписала все те ужасы, что ей довелось пережить во время террора. Да и само «Молоко скорби» начинается как раз с такого народного произведения искусства, где и дети, вскормленные сучьей грудью, и член мертвого мужа, которым давится покойная мать Фаусты. Фауста испытывает вполне реальный, но безотчетный страх, делая ее слегка зашоренной и не от мира сего, в то время как повсюду гремят свадьбы и жизнь течет своим чередом. Словно генетическая память об ужасных временах.
Вполне уместно было бы сделать героиню Магали Сольер запуганной нелюдимой девушкой, и в паре слов рассказать историю ее матери. Художественные требования таковы, что без картошки и песен не обойтись. Все вместе составляет единое полотно тысячелетней культуры Южноамериканского континента, феменистских взглядов и последствий войны, нашедших отражения в местных поверьях. За пару лет до этого, в Берлине взяла «Золотого Медведя» Ясмила Жбанич, также повествующая о детях, которые родились в результате надругательства над женщиной, но в сербском фильме не было столько фольклорных мотивов, что объяснется опять же «магическим реализмом», художественным методом, в котором магические элементы включены в реалистическую картину мира. Магические элементы в данном случае — это росказни про «напуганных грудью» и народные песни, которые продает Фауста хозяйке дома, в котором убирает, за жемчужины. Метод сказки.
Метод же магического реализма состоит в том, чтобы отыскать в реальности нечто странное и фантастическое, благодаря чему жизнь становиться доступной поэтическим и сюрреалистическим высказываниям. Функцию фантастического выполняет картошка во влагалище, физиологический символ страха Фаусты, удаление которого есть разрыв с матерью и отречение от бремени нести в себе память потерянного поколения, что также является элементом латиноамериканского направления искусства. В восприятии Фаусты время искажено, через фольклор она получает представление о современном мире, как о месте террора, имевшем место быть более 20 лет назад. Как и многие герои магического реализма, Фауста страдает до свершения трагических событий, для нее не только неизбежна смерть, но и неизбежно насилие, которое в любой момент может случиться.
Через образ своей героини, используя традиционные литературные приемы, Клаудия Льоса создает камерно-эпическое полотно о судьбе своего народа, вовлекая зрителя в мир посюстороней реальности, которую невозможно проявить во всей полноте без привлечения «другого мира» и «другого восприятия». Бытописание жизни перуанской сиротки становится отдельно взятым пространством исподволь наполненным страхом и неким, с западной точки зрения, абсурдом. «Молоко скорби» очень умное кино, требующее к себе пристального внимания, как произведение искусства, и как экзотическое кино с той точки мира, откуда его совсем не ждешь.
Цветы не умеют лгать. Люди — умеют. Песни — не умеют. Души — не умеют.
Фильм «Молоко скорби» — далеко не сказка. Но так хочется видеть в главной героине принцессу. Которая встретит (вот встретила. Правда?) своего принца. И они будут вместе и она будет счастлива. Жизнь не должна пугать. Жизнь должна быть прекрасной. Но между должна и есть — пропасть. Это пропасть разных культур, разных взглядов и разных менталитетов. Нужно все преодолеть и не сойти сума. Нужно петь веселые песни, страшные песни, от которых мурашки по коже.
Кино однозначно нужно смотреть. Смотреть и думать.
«Только смерть обязательна, все остальное, потому что мы так хотим» — принц говорит принцессе. И если она поверит ему, то все ведь измениться. В первую очередь — она. Освободиться от страха — как цель. Отойти от стены. Злые духи только в голове. Кино о свободе. Своеобразной. Настоящей. Человеческой.
У вас бывает такое ощущение, во время просмотра фильма, как будто бы вашим сознанием пытается манипулировать наивная девушка-подросток. У меня такое почти постоянно, когда я смотрю современное кино снятое женщинами. Я уже интуитивно, во время просмотра, начинаю чувствовать- что-то тут не так. И после сеанса смотришь на титры и правда- автор оказывается противоположного мне пола.
Отсутствие вменяемой сути содержания в подобной ситуации, ещё не самое страшное, что может быть, так как большим злом становится отсутствие мотивировок и элементарной логики. Если это поэтическая притча, как себя позиционирует данная картина, то где здесь расставленные акценты, весь символизм фильма рифмуется банальным противопоставлением свадьба-похороны… Да и синопсис этой ленты легко уместить в одну единственную фразу:«Косенькая индеаночка готова петь за мелкую жемчужину, лишь бы достать денег на погребенее своей умершей матушки, до того как пойдёт под венец её кузина».
Перед нами неофит режиссуры, чей гений возрос на «телевизионном мыле». Меня поражает её оторванность от традиций кино Андских стран и приверженность к абсолютно традиционалистскому европейскому арт-хаусу. Будто бы и не было до неё всего перуанского кинематографа- от киношколы Куско и Армандо Роблеса Годоя, до киногруппы «Часки» и индейских мастеров экрана. Как и её дядюшка новоиспечённый нобелевский лауреат, последние свои книги наводнивший старческим эротоманством, Клаудиа Льоса сняла свой фильм, наделив его девичьими страхами латентной «фригиды».
Фаллические образы являют тут символы смерти, а не жизни- как повелось в языческих традициях. Сверло дрели вызывает у девушки носовые кровотечения, типичный феминистический ход. Поэтический пафос борьбы- заменён рефлексией вырожденцев вкусивших «западных ценностей», а чёрный естественный юмор- замаран сериальным китчем.
Великая Маргарете фон Тротта была в первую очередь режиссёр, а уже потом феминистка и всё остальное. Льоса же немного забылась и наполнила свой фильм агрессией мачизма, продолжив «войну полов», прикрываясь поводами недавнего для её страны террора.
Тем занятнее, что к визуальной составляющей, в отличии от наполнения, вопросов меньше всего. И если «Что» выведено совершенно туманным сумбуром, то «Как»- выглядит очень даже достойно. И если отсутствие в картине некоторых кадров заметно ощутимо, то все наличествующие выглядят безукоризненно. Но все мои восторги, увы, остаются на уровне операторской работы и художника-постановщика.
А вам после просмотра этого фильма хочется съесть немного картошки?
Это далеко не единственный фильм о последствиях террора военной хунты, известный мне: «Смерть и девушка», «Частная жизнь», «Гараж Олимпо», который я не смотрела, но слышала о нем. И вот теперь «Молоко скорби», фильм, совершенно не похожий не вышеназванные. В тех (увиденных мной), даже не знаю, ощущение, как будто другие люди, уже далекие от этого всего, рассказывают историю тех, кто был там лично, либо рассказывают они сами (герои) в ретроспективе, изменившись коренным образом. Сами же фильмы с легкостью можно назвать политическими.
Здесь же есть ощущение, что эти люди сами рассказывают свою историю, берегут и охраняют свою природу, просто живут. А этот фильм, как взгляд через щелку в мир закрытой девушки, сам фильм очень и очень отдален от политических аспектов, несмотря на показанное обилие социальных проблем, его и социальным трудно назвать, приходит на ум слово народный…
Этот фильм, на самом деле, просто пронизан скорбью, насквозь. Неторопливая песня-рассказ матери главной героини в самом начале звучит как ужасное откровение. Спетая далеко не в первый раз, ровным голосом, передаваемая уже спокойно и матерью и дочерью, потому что скорбь ушла давным-давно далеко в самую глубь души, и уже останется там навсегда.
Главная героиня Фауста — это история перуанского народа, того, что им довелось пережить (не только им, конечно). Она бесшумно ходит, прижимаясь к стенам, боится оставаться одна, поет скорбные песни и постепенно все больше и больше отдаляется от жизни, картофелина — ее щит, от теперь уже несуществующей опасности, но страх, впитанный с молоком матери, намного сильнее, чем что-либо. Из многих отзывов можно решить, что Фауста — плод насилия, совершенного над ее матерью, но я же поняла по-другому из фразы матери «им не было жаль моей не рожденной дочери» и из фразы самой Фаусты «я видела все изнутри».
Вообще, если бы не постоянное солнце, постоянное ясное небо, яркие цветы, фильм был бы очень тяжелым и гнетущим морально. Взять одно лишь постоянное нахождение трупа в доме, по причине отсутствия денег на похороны. В то же время, фильм все время демонстрирует, что жизнь продолжается, постоянными свадьбами и гуляниями. Должна она продолжиться и для Фаусты, она еще молода, и ее опасения напрасны. Это обозначает и концовка фильма, когда героиня, уже после операции, освободившись, открыв дверь навстречу новой жизни, держит в руках живой картофельный цветок.
Достоинству мужчины не должно угрожать равенство женщины.(с)
Недавно появилась у меня такая дурная привычка — пересматривать фильмы, хоть каким-то боком касающиеся «Оскара». Несмотря на то, какую дурь сейчас называют произведениями искусства, во мне теплилась надежда, что вкус академиков ещё не безнадежно испорчен безграничной монополией отдельно взятых режиссеров, по этическим соображениям их имена я умолчу. Поддалась я стадному инстинкту — добавила средства в копилку бездушного «Аватара». Поморщилась при виде Туччи-маньяка в «Милых костях». Однако одна из самых интересных для меня номинаций «Лучший зарубежный фильм» не пролетела мимо моего вкуса, как фанера над Парижем. Зачарованно вздохнув после «Воспитания чувств», я решила, что одного этого маленького шедевра будет достаточно, чтобы перекрыть остальные казусные фильмы. Взялась за «Молоко скорби» без всяческих предубеждений. Не испугала меня даже страна производства, мои знания о которой отличались ужасающей неполнотой. Откуда мне, такому крайне не образованному человеку с зашоренным сознанием, было знать, что фильм настолько болезненный и трудный для восприятия?
Все приходит поглазеть на меня,
Разве это доставляет кому — то радость?
И пока до меня доходило, о каких страданиях должна была пойти речь, на экране разворачивалась жизнь девушки. Что можно было сказать о ней в начале? Она болеет. Легче всего было бы назвать её психически больной или попросту идиоткой, но думаю, самое подходящее для описания — больная душа. Ещё давно я усвоила, что основной корень всех заболеваний — нервная система, человеческим языком — душа. Девушка приняла эту отраву с молоком матери. Наверно, даже сейчас, когда большинство женщин «эмансипировались», где-то далеко в сознании всё ещё живет страшная и неприятная мысль о навязанном неравенстве. Чтоб было понятно, объясню, что речь идет о насилии. Не думаю, что хоть кто-то из мужского населения сможет по-настоящему понять фильм, потому что боль в нем присуща только женскому разуму. И девушка страдает от неё. Спросите, кого я обвиню в её страданиях? В первую очередь — дядю. Да, этого безголового дундука с воздушной прослойкой вместо мозгов. Во вторую очередь — похотливых самцов. «Полей меня своей менструальной кровью» — я рыдала от безысходности положения, меня настолько же тошнило, насколько хотелось кастрировать этого самца. Как после этого верить, что мужчины — это сильная половина населения? Сильная не только физически, но сильная духом и умеющая контролировать эмоции и проявлять должное уважение женскому достоинству. Где были эти мифы о героях и супермэнах? Вот она — реальность.
Я улыбаюсь сквозь слезы. Они не знают, как там со мной обращаются. Удержаться бы мне от этого полета! Почему я это говорю? Я знаю, почему птица в клетке поет — вся радость приходит с песней. Она так восхитительно и красиво поет, поэтому несправедливо отбирать у нее свободу. А так она может летать, летать, летать, расстилать свои крылья и петь. Дайте ей возможность летать. Весь мир посмотрит на это. Было бы справедливо дать ей возможность летать. Справедливо дать ей полет. Распусти крылья. Сей красоту.(с) «Птица в клетке»
Кинематограф Перу не изобилует яркими фильмами. Если он известен неискушенному зрителю, то благодаря многочисленным сериалам, методично выпускаемым перуанским филиалом мирового конвейера по производству мыльных опер, а также «Мадейнузе» режиссера Клаудии Льоса. Ее же последний фильм «Молоко скорби» был представлен в конкурсной программе Берлинале-2009 и получил главный трофей — «Золотого медведя». Зная традиционную конъюнктуру берлинского кинофестиваля, можно было бы предположить, что фильм будет остросоциальным, что в нем будут подниматься серьезные, животрепещущие вопросы перуанского общества. Отчасти так и есть, но в центре сюжета очень личная история юной Фауститы — жительницы одного из многочисленных перуанских бидонвилей, или трущобных деревушек, отодвинутых на задворки урбанистической цивилизации. После смерти матери она — мало приспособленная к жизни в одиночку, пугливая, замкнутая — остается без опоры в жизни. У Фауститы нет денег на гроб. Дядя занят подготовкой к свадьбе своей дочери — ему не до помощи своей племяннице. Более того, он поторапливает ее с похоронами, ибо не желает очернить самый счастливый день в жизни дочери слухами и инсинуациями о разлагающемся трупе в соседнем доме. Фаустита устраивается прислугой на виллу обеспеченной пианистки, чтобы заработать денег. Там у нее, с малых лет одаренной замечательным слухом и голосом, неожиданно появляется возможность найти себя в этой жизни.
Причиной закрытости Фауститы от внешнего мира и является «молоко скорби» — молоко матери, которая была жестоко изнасилована в тяжелые для страны 1980-ые годы. Фаустита — горький плод той зверской ночи. С молоком матери она впитала страх перед мужчинами. Поэтому картофелина, которую она держит в интимном месте, чтобы, как она сама признается, вызвать отвращение у насильников, символизирует ее синдром «человека в футляре». Интрига фильма состоит в том, сумеет ли Фаустита избавиться от своих фобий и предрассудков.
В картине звучит яркая, выразительная национальная музыка, совершенно замечательно передающая ее настроение. Оператор умело рисует сюжетные образы своей камерой. Вообще, национальные, этнические мотивы очень явно прослеживаются в этом фильме. Сюжет от начала до конца пропитан осознанием того, сколь важна для потомков южноамериканских индейцев идея неразрывной связи человека и природы. Благоговение, получаемое от их духовного общения, нашло свое отражение и в последних кадрах фильма.
Чили. Земля и люди, обжигаемые солнцем, со сморщенными корками лиц, с высыхающими душами. И давно уже высохшими кошельками. Нет на этой земле садовника, который бы перемешал ее, удобрил, полил и вырастил красивые цветы утешения, сострадания и любви. Одна пустыня — сухая земля, не принимающая в свое лоно умерших, выбрасывающая из него давно похороненное. Лишь картошка хорошо растет ТАМ.
Фильм — об абсурдной жизнеспособности этого мира, танцующего свадьбы на костях. Праздничная абсурдность, как у Кустурицы. Надо веселиться и смеяться, выставлять бутафорские торты, запускать белых голубей, наряжаться в роскошные платья, выдувать мыльные пузыри, даже если фоном служит унылая каменная пустыня с бульдозерами, грязными маленькими домишками, утопающими в пыльной нищете и домом, в котором не первую неделю лежит мертвец.
На кровати свадебное платье — под кроватью труп.
Среди всего этого — главная героиня с весьма литературным именем Фаустита (Фауста), оставшаяся одна после смерти матери. Границы ее мира — дом дяди, где она живет. Единственное место, в котором она чувствует себя безопасно. Остальной мир — чужой, злобный, хищно присматривающийся к ней, выжидающий, когда она потеряет бдительность и останется одна. «В моем поселке ты должен идти так: приклеившись к стене, а то злые духи убьют тебя» — говорит главная героиня, всю жизнь соблюдающая меры осторожности: разговаривать тихо, носить штаны под юбкой, ходить подвое, открывать дверь, лишь посмотрев на руки человека… Болезнь Фаусты не описана в медицинских справочниках. «La teta asustada» по поверьям местных жителей передается через молоко матери и не излечима.
«Напуганные грудью» — люди, родившееся во время террористического режима в Перу, впитавшие в себя ужас насилия и смерти с колыбельных песен. Все сторонятся их, утверждая, что «это люди без души, ведь только страх живет у них внутри». Страх съел душу и не оставил ничего — опасный диагноз для юной Фаусты, только начинающей жить.
Так ли это? Смотрите фильм)
ПС: Фильм достойный просмотра и пересмотра, с прекрасной операторской работой, глубокими диалогами и аутентичными плачами.
До вручений Оскаровских статуэток осталось уже меньше недели. И я в преддверии решил посмотреть хотя бы несколько фильмов из номинации «Лучший фильм на иностранном языке», так как смотрел лишь Французского «Пророка». Первым на очереди, как это не странно оказалась не «Белая лента», а малоизвестный Перуанский фильм «Молоко скорби».
Честно признаюсь, до этого я не одного Перуанского фильма не смотрел. Знал, что где-то в той местности снималась Голливудская «Анаконда», но тот был всё-таки Американский фильм, а это уже разные вещи. Поэтому, ко всему прочему, фильм был ещё интересен и этим.
Молодая героиня с молоком матери впитала страх перед окружающим миром. Мать изнасиловали во времена правления в Перу фашистского режима, который с 1980-го по 2000-й расправился с 70 000 человек. Чтобы не повторить судьбу изнасилованной матери, героиня держит в интимном месте картофелину, которая должна послужить щитом при попытке изнасилования. Картофелина живет своей жизнью и успешно прорастает, демонстрируя единство человека и природы.
Уже по одному описанию можно подумать, что фильм какой-то провокационный. Так подумал и я. Но ничего подобного, фильм оказался очень пристойным, даже, на мой взгляд, через чур. Фильм про ярую феминистку, которая презирает практически всех мужчин (кроме садовника из дома её хозяйки), постоянно сторонится их, и всячески старается их избегать, что подтверждают многочисленные свадьбы. А символом феминизма как раз и является эта картофелина.
Кстати о свадьбах. На мой взгляд, их совершенно напрасно сняли для фильма, ведь атмосфера, созданная главной героиней, к этому не предрасполагала, и поэтому, как мне кажется, они выглядели очень отстранённо от фильма, как будто снимались для другой картины. Если, например, в фильме «Чёрная кошка, белый кот» Эмира Кустурицы, свадьба (которая была чрезвычайна похожа на все многочисленные свадьбы из этого фильма) и вся остальная часть фильма были единым целым, то в этом фильме напротив они только рушат ту атмосферу, заданную сначала фильма, так как по своей сути он очень грустный. Во многом этому послужила и главная героиня в исполнении…
Двадцати трёх летней Магали Сольер. Для своего образа она сыграла очень даже не плохо. Конечно это не Сьюзен Сарандон и Джина Дэвис из фильма «Тельма и Луиза», которые просто блестяще сыграли отъявленных феминисток, но там и роль была немного другая. Тут всё поспокойнее немного, просто как-то образ у неё был настолько грустный, что к концу фильма мне было как-то не особо приятно на неё смотреть, но повторюсь, сыграла она очень хорошо.
Очень достойный фильм получился. Полностью оправдал мои ожидания, хотя я рассчитывал на что-нибудь более откровенное, но получилось то, что получилось. Совершенно заслуженная номинация на Оскар, на мой взгляд.
Только вот я не понял смысла жемчуга. Толи это символ духовного подъёма главной героини, толи наоборот духовного падения, то ли это ещё что-то?
«Молоко скорби» мне посоветовала посмотреть моя подруга. Мы обе любительницы необычного, поэтому стали ждать, но я ее не дождалась и посмотрела этот фильм сама. И тут вспоминается поговорка: «Поспешишь, людей насмешишь». Спрашивается, на что я потратила полтора часа своей жизни?
Честно говоря, я чуть не заснула во время просмотра. С такой необыкновенной идеей снять столь нудное кино могла только женщина.
Нет, я ничего не имею против ее картины, даже могу догадываться за что фильм был номинирован на «Оскар», НО… По мне — так даже самому заядлому любителю «жести» и чего-то «эдакого» «Молоко скорби» не скажет совершенно ни о чем.
Пришибленная Фауста, запуганная до смерти рассказами своей покойной матери (с трупом которой, кстати говоря, она проводит пару ночей) о том, как ее изнасиловали, засунула себе в «энное» место картошку и только так чувствует себя защищенной, при этом напевая бредовые песенки о своей жизни.
Безусловно, такое могло быть, безусловно, война — это вообще страшная вещь, но фильм не тронул ни на секунду.
Я даже разрешу забросать себя тухлыми помидорами, но во время просмотра меня зацепила лишь песня ее матери — в самом начале о всем случившемся, и ирония насчет жизни местных обывателей — пару раз по ходу всей ленты. Всё.
Больше в «Молоке скорби» меня не тронуло ничего.
Итого: Вроде как ждала чего-то особенного, но не получила (не считая того, что никогда додумалась бы, что простому картофелю можно придумать такое интересное применение…)
Вроде как и запомнился фильм, но как что-то бестолковое, на что я зря потратила время.
Как совет, могу сказать, что фильм стоит посмотреть, но только то как вы его воспримите, будет зависеть только от мировоззрения. По мне, так фильм совершенно не раскрыл своей сути и не донес мораль об ужасе женского изнасилования.
Видеопередача «Избранное», создаваемая силами КиноПоиска и Games-TV, возвращается с каникул. И снова посетителей ждет обзор нескольких небанальных фильмов, вышедших в прокат за две недели. Кроме того, приготовьтесь к рассказу о съемках ремейка ленты «Впусти меня» и интервью с Робертом Де Ниро, посвященному релизу картины «Стоун». (...)
82-я церемония Оскар уже позади, и КиноПоиск предлагает вспомнить, как это было. Фоторепортаж состоит из восьми частей: ведущие Оскара, номинанты, подготовка к церемонии, красная ковровая дорожка, церемония награждения, за сценой, press room и финальная фотосессия победителей… (...)
37.9 тыс., 
35.7 тыс., 
24.6 тыс., 
