Действие картины разворачивается в конце XIX века в белорусском Полесье, куда приехал молодой ученый — этнограф, чтобы изучать народные предания.
Он поселился в небольшом поместье, хозяйка которого — последняя представительница старинного дворянского рода — поведала страшную историю о короле Стахе, время от времени учиняющем дикую охоту на старинный род…
Случается же так в жизни… Идёшь себе тихо по улице и глядя на землю подле себя под ногами обнаруживаешь старенькую потёртую обложку от CD-диска, на коей изображены мрачные фигуры всадников в средневековых одеждах, окутанных туманом. Вглядываясь в название — читаешь: «Дикая охота короля…» — далее не разобрать. Затем случайно вспомнив об этом сидя у компьютера, набиваешь в гугле искомое словосочетание, находишь х\ф, а после его просмотра осознаёшь, что волей случая наткнулся на, пожалуй, самый странный, таинственный и пренебрежительно потерянный для нынешнего зрителя готический артефакт советского кино.
И вправду ведь появление такого штучного полудрагоценного минерала аж в застойном 1979-м — это не что иное, как промысел сил небесных или акт провидения. То ли разум партийного цензора был задымлён алкогольными парами, то ли в среде советской вокругкиношной бюрократии завёлся поклонник далёких от соцреализма мистических страшилок — в любом случае на свет волшебным образом появился диковинный, ни на что не похожий, завораживающий «мглистый» экранный рассказ о древнем зле, пребывающем в провинциальных западных окраинах Российской Империи, нагоняющем страх и сеющем смерть в среде местных обитателей. Имя ему — Дикая охота, тёмная стая конных воинов, примчавшихся из другого мира собирать души как невинных праведников, так и проклятых грешников. Мрачные исчадия потустороннего мира кавалькадой несутся по туманным равнинам и отнимают жизнь у всякого встретившегося им на пути. И горе страннику — в предвечерний час заслышавшему невдалеке гулкий цокот копыт…
Погружаясь в пасмурную мистерию Дикой охоты, всё больше проникаясь её тягучей атмосферой, размеренным, чуть заторможенным темпом раскрытия сюжетных недомолвок — ощущаешь себя словно очарованный путник, нечаянно очутившийся в параллельной реальности — вотчине Морфея и Гипноса. Какое-то притягательное, навевающее приятную дрёму чувство укрывает во время просмотра, как будто на подсознательном уровне свершается соитие собственной фантазии с плавной последовательной сменой эпизодических сцен. Иначе говоря, в картине присутствует своеобразная гармония, передающаяся через пластичную и гибкую череду развития киноистории. Вдвойне приятно удивляет, что актёры играют столь психологично и натурально, сколь этого требует та жуткая, нагнетающая трепет обстановка, в которой оказались их герои. Мастерство оператора, с неподдельным любованием смакующего живописные ландшафты, старинные архитектурные строения, малейшие мимические изменения на лицах персонажей, достойно отдельной похвалы и восторженных восклицаний. А ряд фрагментов вызывает чувство, как будто, господин Тим Бёртон проникся к советской кино-неожиданности искренним почтением и не смог отказать себе в удовольствии творчески перевоплотить некоторые моменты в саге «Сонная лощина».
Хочу в то же время сделать упор на то, что не стоит копошиться в поисках высших смыслов и философских идей, динамичного содержания или тем более экшна. Не меряйте эту уникальную ленту сегодняшними мерками. Создание мистического триллера с элементами ужаса в СССР — уже маленькая победа. А выход на мировой уровень и получение массы международных фестивальных призов — это чуть ли не триумф. Красота и неповторимость этой раритетной и утонувшей ныне в забвении ленты заключается в её первопроходческой миссии, успешном воплощении смелого, изящного и радующего глаз эксперимента. Поэтому рекомендую «Охоту» к обязательному просмотру любителям экстраординарных находок в искусстве кино, коллекционерам антиквариата киноиндустрии и всем тем, кому осточертела зашоренность и одинаковость изделий современного штамповочного цеха «великих иллюзий». Приятных грёз.
Фильм Валерия Рубинчика «Дикая охота короля Стаха», снятый в 1979 году по сценарию прекрасного романа Владимира Короткевича, оказался по сути первым мистическим триллером на территории всего Советского Союза. Правда, стоит отметить, что фильм и книга весьма рознятся, но Рубинчику следует отдать должное хотя бы за то, что он не побоялся экранизации «Дзікага палявання караля Стаха».
«Дикая охота короля Стаха» был своеобразным вызовом всему советскому кинематографу, ввязавшись в противостояние канонам и догмам той эпохи. Может быть именно поэтому, он стал самой «титулованной» кинолентой Беларусфильма, получив в общей сложности награды шести кинофестивалей научно-фантастической и мистической направленности, начиная от Парижа и заканчивая Лос-Анджелесом. Фильм просто пестрит загадочностью и своеобразным символизмом, постоянно смешивающимся с мистицизмом. Взять ту же последнюю сцену, когда карлик под хлопьями снега бежит за каретой. В фильме происходит немало загадочных и даже сверхъестественных явлений, но при этом важно обращать внимание не только на неожиданные повороты сюжета. Сталкивая реальных героев с персонажами призрачными, смешивая фантастику с реальностью, сочетая поверья, пришедшие из глубины веков, с точной социальной характеристикой того времени, авторы попытались создать фильм-притчу о борьбе гуманизма, благородства, честности с варварством, дикостью, предрассудками.
Действие картины разворачивается в 1900 году в белорусском Полесье, куда приехал молодой учёный — этнограф Андрей Белорецкий, чтобы изучать народные предания. Он поселился в небольшом поместье Болотные Ялины, хозяйка которого Надежда Яновская — последняя представительница старинного дворянского рода — поведала страшную историю о короле Стахе, время от времени учиняющем дикую охоту на старинный род и окружающих.
Очень хороша работа оператора. Каждый кадр фильма стремится к живописной законченности. Пространство интерьеров до предела заполнено предметами. Перед нами выстраиваются изощренные композиции, применяя искажающую оптику. Виртуозна проработка светотеней портретов персонажей. В конце 70-х жанр «Дикой охоты…» был весьма непривычен для советского кино. Многое приходилось открывать заново. Поэтому можно ощутить, как актеры пытались найти особые интонации, пластику движений, дабы в достаточно условной атмосфере «фильма ужасов» создать психологически оправданные образы персонажей, мотивировки их поступков.
Но при всём фильм не лишён значительных недостатков. Основной, это почти полное отсутствие динамики, после чего зритель запросто может объявить фильм «ужасной тягомотиной». Во-вторых, это значительные расхождения с первоисточником, что может очень разочаровать тех людей, которые знакомы с книгой и пришли взглянуть на её качественную экранизацию. И в-третьих, это попытка повторить в чём-то сюжет «собаки Баскервилей». Как кажется, не очень подошёл на главную роль Борис Плотников. Ну и конкретно меня разочаровал тот факт, что фильм, к сожалению, бы снят не на белорусском языке.
Но в целом хочется отметить, что «Дикая охота короля Стаха» безусловно стала явлением как в белорусском кинематографе, так и в советском. А все недостатки являются, как известно, продолжениями достоинств.
Говоря об этом фильме, мне не хотелось бы пускаться в пространные рассуждения о режиссерских способностях, приемах, об игре актеров. Нет. Этот фильм манит целиком, в общем, без дробления. Музыка, старая пленка, снег, тихий голос хозяйки болотных Ялин, звучащий в холодных каменных стенах замка. Атмосфера другого века.
Сложно мне сказать, чем этот фильм так манит меня лично. Но от просмотра появляется ощущение уюта что ли какого-то, чего-то, знакомого только тебе. Нет в нем злободневности что ли, нет агрессии и злых эмоций, которых так много в современных фильмах, хотя темы затрагиваются не менее серьезные, трагичные, исторические в какой-то степени темы.
Фильм смотрел очень давно, в старом советском кинотеатре со скрипящими стульями. Было лето, духота, соседи щелкали семечки. Пленка была тоже старая, фильм был растянутый, кажется двухсерийный… Но что-то в нем гипнотизировало и навевало какое-то болезненное состояние. Так бывает, когда лежишь с ангиной и все вокруг тебя и внутри тебя раздражает, но нет сил и желания встать и «отряхнуть» себя от этого. Так я досидел до конца сеанса и не пожалел, потому что заключительная сцена компенсировала все. Это был вроде бы традиционный финал, когда все выяснилось, рассеялись все страхи, а главные герои садятся в карету и куда-то уезжают из фамильного замка, в котором происходили таинственные и ужасные события. Но эта последняя сцена, сделанная из снега, засыпающего полуразрушенные лестницы замка, чудесной музыки и карлика, которого случайно забыли взять, бегущего вдогонку за уезжающей каретой, почему-то запомнилась мне навсегда…
Экранизировать литературное произведение всегда нелегко. Особенно когда оно имеет статус широко известного в узких кругах, имеет локальное национальное происхождение и лучше всего усваивается на том языке, на котором написано. Каждый, кто прочел строки романа уже сотни раз вырисовывал у себя в воображении, прокручивал киноленту в таком виде, в котором воспринимал. Что и говорить, взять за основу «Дзiкае паляванне караля Стаха» (бел.) Владимира Короткевича и перенести его на экраны кинотеатров, причем в нестандартном, по своему революционном видении — это задача не из легких. Но не струсивший перед поставленной целью, ранее экранизировавший еще одно известное белорусское прозаическое произведение — «Могилу льва» Янки Купалы — Валерий Рубинчик не сплоховал в общем и целом. Но и недовольных подобной интерпретацией «Дикой охоты» найдется, да и уже нашлось ни мало.
Оригинальное произведение фантасмагорично, гротескно, наполнено символизмом и пропитанное внутренним напряжением, когда листаешь страницу за страницей, почти безотрывно, в желании все-таки распутать весь клубок тайн. Словом, динамики роман Короткевича не лишен. Фильм же напротив подчеркнуто нетороплив, нарочито меланхоличен и возможно даже зануден, но это, как ни странно, не делает его хуже. Поворачивает другим боком, показывает несколько иным и только. С удивлением постигаешь атмосферу экранизации, прибывая в небольшом шоке от резкого контраста с тем, что готовился увидеть. Да, многие тут же сделают кислые лица и будут всем своим существом излучать недовольство монотонностью повествования, растянувшегося аж на 139 минут работы киномехаников.
Но, атмосфера давит на все болевые точки одновременно. Почти по Тарковскому. Пугает своей неторопливостью, скрежетом депрессивного саундтрэка, как будто замедленными движениями актеров, что добавляет действу какой-то странной нереальности происходящего, гипертрофированности, которая делает действо более реалистичным, чем оно вообще может быть. Это дух стопроцентного триллера, насыщенного каким-то внутренним беспокойством, постоянным напряжением нервных окончаний, смутной тревогой и полной оторванностью от реальности. Каждый кадр, каждая выстроенная сцена, зачастую полностью молчаливая и обездвиженная, врезается в подсознание миллионом собственных страхов и фобий, вселяет темные грани бытия, впиваясь в психическое состояние миллионами раскаленных игл.
Кадры, выдержанные в контрастных цветах, сцены с пеленою тумана и слишком чистым небом, пронизаны тончайшей нитью готической атмосферы — такой непривычной для советского кинематографа. Панорамы темного замка, отвратительного вида карлик и призрачная дама, абсолютно оторванные от реальности фигуры Дикой Охоты, плывущие над испарениями полесских болот — все это производит незабываемое впечатление больше на подсознательном уровне.
И финал, когда герои уезжают прочь от полуразрушенного замка, под падающие с небес хлопья снега, навевает дух голливудского нуара. И бегущий вслед за каретой карлик добавляет общей картине фантасмагоричности и оторванности от этого мира, словно пришелец из иных вселенных.
Интерпретация не для всех, но для каждого, намного менее известная в разрезе советского авторского кино, чем работы Тарковского, но ничуть не уступающая последним по производимому впечатлению.
Открывающийся 29 октября в Москве Первый фестиваль Готического кино кроме серии произведений мировой классики и ретроспективы работ Шиньи Цукамото предлагает также программы классических советских фильмов и некоторых актуальных лент, связанных с этой темой. (...)
