В 1926 году в новой, потрепанной бурями революций России, выходит на экраны «Шинель» — странное, непривычное для массового зрителя кино, созданное ФЭКСовцами Козинцевым и Траубергом. Сценарий Юрия Тынянова, изначально предполагавшего уход от сюжетной копированности Гоголя, но стремившегося передать, прежде всего, дух мистицизма классика и его эксцентрический мир. Подзаголовок сценария гласил «Киноповесть в манере Гоголя», и предполагал некую игру сценариста с исходным материалом. И эта игра вполне себе состоялась, поскольку «Шинель» включила в себя и другие произведения Гоголя, и авторскую, новаторскую, смелую, интерпретацию оригинального текста.

Создатели картины наделили Акакия Акакиевича прошлым, смело миксуя и вводя его в сюжетную канву других историй. Так было показано формирование характера «маленького человека», его постепенная погруженность в себя и самоустранение от реального мира.

Дальше авангардисты от киноискусства пошли уже проторенной сюжетной тропой, возвратясь к первоисточнику. И здесь практически полное воспроизведение текста сочетается с авторскими художественными приемами, удивительными по силе воздействия. Надо заметить, что снимает фильм гений-оператор Андрей Москвин, удивительный художник, внесший в ленту ту степень художественной выразительности, что полнее проявила и характер главного героя, и саму атмосферу той эпохи. Игра света-тени, контраст пространства-персонажа, его мелкость и незначительность на фоне Петербургских реалий и пейзажей — все это дополнительные оттенки в общей симфонии всех создателей этой ленты.

Петербург (тогда Петроград), как водится, еще один персонаж картины. Если вспомнить то, как он прописан у Гоголя, то здесь город достоверно передан его тягостной атмосферой, зыбкостью, тревожием и противопоставлен его могуществом и величием маленькому жителю. И походка Башмачкина — семенящая, неустойчивая, нелепая, как символ характера героя, как ощущение города, наполненного пугающим предчувствием…

Конечно, режиссеры не обошлись без гротеска. Собственно сами гипертрофированно гротескные герои картины, как проявление ФЭКСовской эксцентрики здесь вполне логичны. И если исходить из манеры этого тандема, то и лента воспринимается без порушенных ожиданий. Поскольку классики, от которой авторы упорно отталкивались, здесь не случится.

Смотреть любопытно, воспринимая исторически. Фильм немой, фильм своеобразный, фильм — авторское, «эксклюзивное» видение.