Пустынный, будто вымерший Петербург вне времени и вне эпох — провалы окон облупившихся старинных домов, провалы дверей трамваев без пассажиров, грохочущих неизвестно куда по совершенно безлюдным улицам. По этим улицам, мимо этих домов и этих трамваев, одиноко бредет ОН — человек без имени, без памяти, без прошлого и без друзей.
Те редкие люди, с кем пересекся его путь, называют его по-разному: одни — Сергеем Сергеевичем, другие — Петром, а хрупкая белокурая девушка, подсевшая к нему однажды на заснеженном кладбище, называет его Борей и говорит, что ждет от него ребенка. Все чего-то хотят от него, он же хочет лишь одного — найти себе комнату, где просто смог бы жить. Но и эта такая простая цель оказывается такой недостижимой…
«Вы не даете мне спокойно… протянуть ноги…» Маленький грустный человечек, непонятным образом очутившийся в огромном пустынном мире, мечтает только об одном: найти для себя «шкатулку» и спрятаться в ней. Таких шкатулок оказывается не так уж мало, но всюду на него обрушиваются коварство жильцов, непонимание, венские стулья…
Уже тот факт, что фильм снят по мотивам произведений (или лучше сказать — текстов) известного абсурдиста Сэмюэля Бэккета, сигнализирует о том, что прямых значений и простых фабульных ходов здесь не будет. Большая часть сюжетного действия вообще происходит за кадром. Мы же наблюдаем за реакцией, мимикой героев в кадре. Это очень интересный ход, подчеркивающий многоплановость повествования. А также можно проследить за эволюцией шляпы главного героя, пальтовыми пертурбациями Анны, петербургским путешествием галош, апокалиптичным катаньем пустого трамвая… Предметы и вещи довлеют над героями.
А самый ничтожный человек, не знающий даже своего имени, оказывается более разумным, чем все окружающие его предметы, лица, тела… Он знает, чего хочет, а они просто заполняют пространство. Забавные перемещения горшков, стульев, диванов в кадре, которые словно подавляют героя своей сущностью, вытесняют его существование своим существованием. Только маленькая балерина из шкатулки является кусочком своего, родного мира для героя. А может, его и не было вовсе?.. этого мира, этого героя. Он исчезает так же незаметно, как и появился. Но мир не остался прежним, он разрушен окончательно.
Посмотрев этот фильм, рискну оправдать его название: «Счастливые дни». На первый взгляд, о каком уж тут счастье можно говорить — убогий человек без имени, родных и каких бы то ни было средств к существованию пытается найти себе комнату, а находит сплошные неприятности. Но это только на первый взгляд. На самом деле все поиски и метания главного героя, в исполнении Виктора Сухорукова — звенья в цепочке… счастья, которого он, в силу своего слабоумия, даже не может осознать и принять. Но ошибочно считать этого человека недалеким в прямом смысле слова. Такими же точно характеристиками можно наделить каждого второго из нас — успешного и самодостаточного; независимого и гордого; состоятельного и сочувствующего. Однажды обманувшегося. Попробую объяснить почему.
В «Счастливых днях» неприятное событие с героем Сухорукова произошло только при первом знакомстве: с женщиной, которая окрестила его Сергеем Сергеевичем, взяла плату за комнату, после чего явился тот самый Сергей Сергеевич, с которым дама отождествила странного гостя, и выгнал беднягу, забрав на прощание его калоши. После этого наш герой решил, что «больше ни за что не будет платить». То есть, это означает, «больше никто не посмеет меня обмануть». Но последующие встречи явились теми самыми счастливыми днями, мимо которых несчастный прошел и не заметив: у него появляется искренний друг — слепой владелец осла; любимая женщина, которая готова терпеть все его чудачества и рожает ему ребенка! Крик малыша не вызывает никаких эмоций в этом уставшем человеке, и он спокойно уходит в никуда, произнеся стандартные «я больше ни за что не буду платить» и" уйду я от вас».
Никому ничего это не напоминает?! Не так ли поступаем мы со своими близкими, друзьями и любимыми в определенные периоды жизни — бросаем их, отворачиваемся, не замечаем чьей-то боли? В такие моменты мы думаем, что поступаем правильно (особенно если и с нами когда-то поступили подобным образом), идем дальше, живем, но… такая жизнь неизбежно приводит к могиле (как, впрочем, и любая жизнь, но важно, что остается после тебя, не так ли?). Мы приходим к деревянному ящику с надежно запертой крышкой. Именно такой финал ждет главного героя этого фильма, который даже и не понял, что был, быть может, наисчастливейшим человеком в этой жизни…
Что ж, потрясающий фильм, с потрясающей идеей. Браво, Балабанов! Андрей Сухоруков просто великолепен, как и во всех своих ролях. Черно-белое воспроизведение лишь подчеркивает, что важны не краски, а суть. Наверное, уловить ее не просто, но для того, кому она открылась, многое в жизни уже кажется не таким, как прежде. Картина-перерождение! Картина-прозрение!
Как ни странно, но театр абсурда, используемый сегодня во многих авангардных фильмах, и в частности, развернувшийся в короткометражных мультфильмов, сформировался только в XX веке, во многом благодаря ирландскому писателю-модернисту Сэмюэлу Беккету. Нет, не Беккет вовсе это придумал, но сильно повлиял на литературные взгляды современников, в отношении пессимистического искусства, пришедшего в противовес попыткам уразуметь смысл жизни и найти истинное предназначение человека. В мире абсурда нет смысла — он пуст и сер, в нем слова сначала громоздятся друг на друга, а только потом в них может оказаться смысл, а поступки людей в нем не укладываются ни в одну привычную систему. Однако, абсолютная иррациональность, проповедуемая дадаистами, как бы в отместку за жертвы Первой Мировой войны, причиной которой послужило рациональное мышление отдельных предпринимателей и магнатов, не могла считаться чем-то ценным по определению. Благо люди не идеальны, а потому полностью лишить произведение смысла невозможно, тем более, наполняя его образами, вещами или словами. Просто такие произведения стали откровенно тяжелы для понимания, что идеально скрывало массу безвкусицы и чуши.
К счастью в своей дебютной полнометражной работе Балабанов чушь не снял, каковой все-таки являлась малоизвестная одноименная пьеса Беккета. Режиссер намеренно, взяв название, даже не пытался взять что-то из книжного сюжета, его экранизация относится, прежде всего, к Театру Абсурда, на основе произведений одного из родоначальников, однако носит полностью балабановское авторство. Уже этой работой он подтвердил многие каноны своих будущих фильмов, а это, прежде всего, собственный взгляд, на который не повлияют ни сильный первоисточник, ни реакция публики. Вторая особенность — показывать низы общества, максимально извращая представление о светлой и доброй реальности. И ведь не возразить ему: такие люди, действительно, существуют, хоть в «Счастливых днях» всего лишь абстракции, но не без реальных прототипов. А вот третья фирменная особенность, для этого кино скорее обернулась недостатком, хоть и очень приятным — музыкальные вставки. Просто существует некоторый негласный кодекс для людей, в силу обстоятельств, работающих в определенной стране. Для Балабанова — это Россия, поэтому постоянная «Too many tears» несколько удручает, хоть наравне с Беккетом и говорит о стремлении режиссера снимать в западной манере импрессионизма или модернизма.
А вот история как раз таки слишком российская, хотя в ней нет пространственных или временных рамок, и то, что все, конечно же, узнали Петербург — лишь добавляет национальной абсурдности. На деле же безымянный человек в безымянном городе выписывается из больницы и направляется прямиком к свободной самостоятельно жизни. Но здесь показан именно страх свободы, желание человека с признаком умственной отсталости задержаться в белых стенах лечебницы, где все просто, и единственная обязанность — показать темечко. А мир за стенами угрюм, сер и неприветлив, и все что нужно этому человеку без прошлого — найти угол, который смог бы назвать своим домом, и где никто бы ему не мешал. Его наивность напоминает детскую, несознательную веру в то, что о нем должны заботиться, когда его все используют. Старая одежда, калоши, мятая горстка денег и музыкальная шкатулка — все его вещи, но даже их люди хотят заполучить. Однако, кое-что он получает и взамен — будильник, ослика, ежика — словно пародируется сама жизнь, где всегда что-то отдают и что-то получают, только обличенная, как постоянное естественное воровство. А то, что картина сделана, через короткий срок после распада СССР, может, намекнуть на то, что в ней имеет место детского представления о коммунизме, как о светлой мечте и счастливых деньках, когда еще не надо трудиться, и все должно доставаться за счет окружающих, а отсюда и вера в хороший мир.
Не случайно и то, что для совершенно нового человека в этом городе, к безымянному герою Виктора Сухорукова слишком часто обращаются, и ведь, кажется, действительно помогают ему с жильем. Однако, все они представляют его кем-то своим, кого потеряли или никогда не нашли, словно он — пустая пластинка, на которую можно записать, что захочешь. Но у него есть музыкальная шкатулка, и это очень важный образ, не зря в конце, оказавшись в полной темноте, он включит именно ее, будто бы и нет в мире ничего, кроме этой механической мелодии. Воспоминания же, как будто стерты, потому что герой развивается на глазах зрителя: его просят показать голову, и потом он весь фильм будет наивно ценить это «умение»; ему говорят, что он должен найти жилье — и он отправляется на поиски. А дальше и фраза про петрушку, и желание вернуть калоши, которые принадлежат ему, и он совершенно не понимает, почему их носит другой, и убеждение, что самого его зовут Сергей Сергеевич, хотя это имя дала ему татарка, хозяйка первой комнаты. Этим же можно объяснить и полностью атрофировавшуюся привычку снимать одежду, словно сохраняя для себя подобие психологической защиты от окружающих его людей. Все его действия — повторение информации, которою получает в ходе фильма, что очень напоминает типичную амнезию, или даже кое-что похуже, ведь все пошло с травмы головы.
Тот факт что, история начинается в больнице, а позже герой находит пристанище на кладбищенской скамейке, где ему «ноги мешают протянуть», а заканчивается и вовсе в лодке для последнего путешествия, кагбэ тонко намекает на возможность того, что герой наш, сам того не понимая, угодил в чистилище. Население здешнего города, действительно, отдает чем-то умирающим — все живут воспоминаниями или держатся за порочную выгоду, все забыли о существовании друг друга, в то же время ищут кого-то. Особенно контрастируют с общей атмосферой те моменты, когда герой подбирается к окну дома, где живет счастливая семья, у них играет музыка и все дружны, и эта идиллия представляется чем-то недостижимым и навсегда упущенным для безымянного человека. Именно оттуда происходят и больница, и музыкальная шкатулка, перешедшая вместе со своим хозяином в этот странный мир, откуда уже нет выхода. Однако, конкретно тут нельзя ни о чем сказать, ведь абсурд он потому и применяется, чтобы сосредоточиться на деталях, лишаясь целостной картины и понятных объяснений происходящего. Поэтому и герой максимально упрощен и наивен, его приютили, но потом выкинули в незнакомый мир, и он совершенно не знает, что ему делать. Жилье — тут несколько насущная потребность, продиктованная чужими устами, его же настоящая цель — найти такое место, где никто бы его не достал, и ничто больше бы не мешало его покою.
Итог: на основе произведений Беккета Алексей Балабанов создал абсурдный и актуальный для российских реалий мрачный пустынный мир, напоминающий Петербург, где человек безуспешно пытается найти себе комнату, а находит лишь деревянный ящик.
Темной ночью и чуть свет
Люди явятся на свет.
Люди явятся на свет,
А вокруг — ночная тьма.
И одних — ждет Счастья свет,
А других — Несчастья тьма.
«Изречения невинности» У. Блейк
Первый вопрос, предстающий перед зрителем после просмотра данной картины — это какое изобразили время? Послереволюционная разруха или, возможно, год 1989? Хотя, с другой стороны, кому нужны все эти часы, в них нет правды.
Черные деревья,
Черные дороги…
Чувство утомления
Страха и тревоги.
С идеей фильма понятно — ее задал сам господин Беккет — это абсурдизм существования человека, изображение безграничного страдания и мерзости человеческой природы. А вот тему, на мой взгляд, задал Алексей Ноябринович. Герой Сухорукова несколько раз за фильм произносит одну и ту же фразу: «Я больше ни за что не буду платить». А плата-то всякий раз разная — женщине нужны деньги, слепому мужчине — «сын или друг», а девушке, иногда приходящей на кладбище — любовник. Почему всем что-то надо от одинокого безымянного человека, которому из вышеперечисленного не надо ничего? Его не интересует кто он, как его имя или что с ним произошло, а нужна всего лишь комната, где бы он мог спокойно жить.
Белые строения.
Белые проулки…
Люди-привидения
По пути прогулки.
Название «Счастливые дни» — один из главных абсурдистских символов, пропитавших произведение. А было ли счастье на самом деле? Хоть один из этих дней был счастлив Сергей Сергеевич-Пётр-Боря? Нет, наверное. Его отовсюду гонят, крадут его вещи, используют, какое уж тут счастье. В том-то и заключается главная трагедия маленького человека по отношению к социуму, что «один в поле не воин». Главный герой это ребенок, он химически чистый, но общество, это мерзостное «вещество» с каждым днем портит его мироощущение. У него нет ничего, что бы связывало его со «всеми этими людьми». Лишь небольшая музыкальная шкатулка, которую он изредка открывает и никому не дает, говорит нам, что этот человек еще жив, еще осталось в нем чувство некой внутренней силы духа, хотя и очень слабое.
В этом фильме не стоит искать кульминации или неожиданной развязки. Обыкновенное камерное исполнение в стиле Балабанова, которое, смею заметить, ничуть не портит восприятие, сей картиной можно только наслаждаться, а в конце следует вспомнить, где есть черное, а где — белое.
Я бы не решилась назвать эту картину «Счастливые дни», хотя понятие счастья у каждого разное. Герой фильма некий человек без имени, без определённого рода занятия, без места жительства и прописки. Единственное, чем он владеет — это жалкая кучка денег, калоши и шляпа, которую он никогда и нигде не снимает, ни при каких обстоятельствах.
Выписавшись из больницы, этот непонятно чем больной человек, пытается найти себе крышу над головой. Для него «счастье» заключается в обладании спальным местом и какой-либо тарой, заменяющей больничную «утку» — больше, кажется, его ничего не волнует. Вплести в историю своей жизни его пытаются трижды.
Первый раз — дама, которая решается назвать его Сергеем Сергеевичем, из-за сходства ушей нашего героя и некого артиста, чьи плакаты висят по всему пустынному Питеру.
Во второй раз кров с ним делит слепой кладбищенский калека, который называет его Петром.
В третий, белокурая проститутка Анна, которая по первому же зову стремится как можно качественнее и быстрее обслужить своих клиентов. Присутствие же в доме хоть плохонького, да мужика, скорее всего оберегает её от лишних разговоров и сплетен. И даже, неизвестно от кого возникшая беременность, предписывается Борису (такое имя даёт ему Анна).
Для всех этих лиц Человек без имени является кем-то вроде маленького идола, перед которым необходимо преклоняться, нужно преподносить ему жертвы в виде еды, подарков, песен. Они же для него не столь важны, для всех них у него заготовлена одна фраза «Уйду я от Вас». Человек вне времени, вне пространства, даже вне собственного «ума» не может быть привязан к определённому месту и определённым людям.
Очень красиво, но слегка навязчиво, вплетена в сюжет музыка Р. Вагнера и Гарри Уоррена. «Too many tears» — в дословном переводе означающее «Как много слёз» — неоднократно слышится из динамика граммофона, из уст белокурой Анны и как самостоятельное музыкальное сопровождение к фильму.
Город, где я не был счастлив, к несчастью, ни разу,
Все как-то на нервах, наверное, уже не добиться любви никак.
По Питеру надо скакать на лошадке, начистив кирасу.
А мы-то плетемся в немытых такси да несвежих воротничках.
(Алексей Кортнев, группа «Несчастный случай»)
Типовая артхаусная картина при этом атипична для самого Ноябриныча, стиль которого, тем не менее безошибочно распознается в каждой снятой сцене. Но возникает ощущение, что собирал финальную версию фильма кто-то вроде предпочитающего многословию одухотворенное молчание Павла Лунгина — поэтому свойственная ныне культовому постановщику ирония, цинизм и насилие остались в мусорной корзине монтажной… Ибо Союз с его рамками дозволенного на тот момент еще не сделал своего предсмертного вздоха.
Главный герой картины в блестящем исполнении Виктора Сухорукова, этого чудовищного Муза Балобанова, предстает на сей раз мужским аналогом Дюймовочки в словно сорванной с мутировавшего колокольчика поникшей шляпе. Шатающийся по выразительным питерским кладбищам и трущобам мистер Никто в поиске собственного угла, в ассоциацию с которым он вкладывает свое понимание счастья. Человек без имени, без памяти, хотя и четко осознающий с горечью, что детство прошло. Просто БЕЗ. Безропотный и слабовольный, обмякающий на стульях и любых горизонтальных поверхностях, в которые въедается крепче плесени и которые покидает быстрее гастербайтера при облаве московской милиции. Впрочем, в этой слабой воле и заключается его сила — искусство протестовать на неразличимых уху окружающих звуковых частотах и безнасильного уклонения от любого конфликта, что можно расценивать как высшее проявление силы на этом празднике абсурда, возведенного в ранг абсолютизма…
Ежик с мягким животом, который не любит петрушку. «Ежик в тумане» от отечественного кино, потерявшему в 90-е всякие ориентиры и маяки, но выведший из него за руку пред ясные очи зрителя Алексея Ноябриновича Балобанова. Которым надо быть, чтобы понять в полной мере его дебютный фильм и «чтоб как-нибудь выразить все же твою невыразимую сущность, А, может быть, даже несмело шепнуть незатейливый комплимент».
Перед нами первый полнометражный фильм Алексея Балабанова (до этого были две документальные короткометражки). Найти этот фильм трудновато, он практически не известен. А зря, хоть он и не для всех зрителей, но однозначно достоин внимания.
Не читал одноименную книгу Сэмюэла Бекетта (и к своему стыду, до сегодняшнего дня даже не знал кто это такой), экранизацией, которой является этот фильм, так что судить о ее качестве не могу в полной мере. Но то, что после просмотра захотелось найти сие произведение, это уже показатель качества экранизации. Очень порадовали запоминающиеся диалоги и большое количество самоиронии.
Сюжет очень прост. Опустевший Санкт-Петербург. Из больницы (возможно для душевно больных) вышел НЕКТО и ищет где бы ему пожить. Кажется что сюжет не о чем, но не тут то было, все, куда уж сложнее. При внешней простоте и местами абсурдности ситуаций, сама история довольно умная. Вообще у Балабанова в творчестве всегда есть некий герой-одиночка как будто из другого мира, и видящий все происходящее наиболее объективным взглядом. Так и здесь, НЕКТО как будто заново родился и познает мир, который оказывается не таким уж радужным, как ему кажется. Повсюду жестокость, безразличие и глупость (пусть и главный герой тоже несколько «сдвинутый», но на общем фоне воспринимается как адекватный человек). Четко выраженной морали здесь нет, каждый поймет ее по-своему, в зависимости от своего взгляда на происходящее, для меня эта история о том, что люди никогда не меняются.
Радует минимализм постановки и отсутствие какой-либо претенциозности. По видеоряду не скажешь, что фильм был снят в 1991 году, кажется, что намного раньше. Смотрится легко и с интересом. Безумно порадовал саундтрек, песен немного, но они жутко запоминаются. И, конечно же, актерская работа Виктора Сухорукова, это одна из самых лучших и запоминающихся ролей в его карьере. Остальные актеры несколько блекнут на его фоне, но все на своих местах.
Вывод: редкий представитель «андерграундного» российского кинематографа начала девяностых годов, и один из лучших его представителей. Всем советую!
С 3 по 27 сентября в столичном кинотеатре «Пионер» пройдет ретроспектива работ Алексея Балабанова, одного из самых известных и уважаемых современных российских постановщиков. В течение трех недель будут показаны все основные режиссерские работы мэтра, включая еще не вышедшего в прокат «Кочегара», очень тепло встреченного публикой на последнем Выборгском кинофестивале. (...)
