После окончания Петербургского университета, полный надежд и грандиозных планов, возвращается в родной городок молодой врач Бенжамен Глонти. Но жизнь, как и до его отъезда, течет своим чередом: растет семейство сестры, усердно с утра до вечера переписывает бумаги ее муж Лука, время от времени спускаясь в погребок, чтобы «опрокинуть» рюмочку.
И по-прежнему, слоняясь без дела, «достает» всех адвокат Додо. Бенжамен стал горевать по несостоявшейся жизни. И тогда, чтобы поправить дела брата, решила Софико женить его на дочери старого лекаря…
Данелия очень хорошо чувствует и понимает человеческие эмоции, это он демонстрирует практически во всех своих фильмах (в первую очередь в «Я шагаю по Москве»). Редко его картины насыщены каким-то активным действием, редко конфликты у него «киношные» (за исключением, разве что, «Кин-Дза-Дзы»).
Так и события этого фильма как бы нанизываются на историю медика Бенжамина Глонти, своего рода «прожигателя жизни». В фильме много пьют и поют, а действие — это, сначала, просто гуляния, потом — двухмесячное выжидание мести, несостоявшаяся дуэль, смерть старшего друга.
Собственно, именно эпизод о смерти друга Бенжамина — самый содержательный, и немного напоминает кустуривское отношение к смерти и похоронам. Он собирает всех своих друзей и говорит: «Я хочу при жизни услышать то, что обо мне будут говорить после смерть» — и гости за столом вместо тостов говорят надгробные речи. Грустно и смешно одновременно. Фильм превращается в некий философский фарс, до этого являясь простым фарсом и, возможно, комедией абсурда.
«Было это или не было…» скажет голос Рома в начале фильма…
Но я уже не сомневаюсь: было, а если кто не верит, то просто еще не видел «Не горюй!», где маленький грузинский городок греет черепичные крыши своих уютных домиков. Стены их впитали в себя жар солнца, их балкончики повисли над мощеными узкими улочками, а деревянные резные двери всегда распахнуты дорогим сердцу гостям…
Французская основа этой удивительной истории обрела новое качество смысла в руках Данелии, оставив только имена и события. Молодой доктор Глонти, чья жизнь течет, что та горная грузинская река, посреди надежд, веселья, слез, тревог, песен, танцев, врагов и друзей — набора дней, которым так щедро сдобрил Данелия бесхитростную историю частной жизни любимой Грузии.
Да, их нельзя не любить. Их, живущих для всего того, что и составляет жизнь. И лозунг, что звенит в песне, плывущей над горами Грузии — не горюй! — даже если сердце плачет; не горюй — даже если это закат твоей жизни. И если ты оскорблен, и если в кармане пусто, и если жизнь не так сладка, как хотелось бы — не горюй! Зайдись в своем танце, выпей свой рог до дна и пропой свою песню до конца — так доживи свой последний день, через грусть улыбаясь своим друзьям.
Данелия, настоящий грузин, хоть и московской прописки, сделал сочный фильм. Яркие образы, часто шаржированные персонажи, яркие краски, яркие эмоции — все на грани, присущей грузинскому колориту. И, конечно, ритмы и звуки слов и музыки, что не покидают фильм все время. Но, наверное, оставь все только «на грани», не было бы той тонкости и чувственности, свойственных мастеру — отбросил тени. Да, такая роль тени — оттенять, но не гасить солнце, что включает Данелия в каждой своей картине. Солнце настоящей жизни, чувств и людей, чьи самые высокие человеческие качества он делает стержнем картин. «Орел и решка», «Путь к причалу», «Кин-дза-дза», «Совсем пропащий»… Простыми словами и обычными поступками, чья героика почти незаметна, он умеет сказать о главном — лаконичная философия, и эту формулу он тихо вкладывает в каждый свой фильм.
Но довольно слов, которые все равно мало что передают, смотрите сами, это гораздо интереснее, чем читать то, что надо смотреть. И не горюйте слишком долго — жизнь может оказаться короче горя, а это будет нечестно и даже обидно. Ведь всегда лучше, если горе короче жизни, а тень меньше солнца…
Самый «грузинский» фильм в творчестве Георгия Данелия, «Не Горюй!» (1969) поставлен по мотивам романа французского писателя Клода Tилле (1801—1844) «Mой Дядя Бенджамин». Действие романа происходит во Французской провинции начала 18 века. Великая французская революция еще впереди, но её неминуемый приход уже витает в воздухе. Главный герой романа — Бенджамин, молодой местный врач, душа общества, образован, дружелюбен и часто лечит бедных бесплатно. Это делает его очень популярным среди местных жителей, но, безусловно, не помогает его банковскому счёту. Он влюблен в прекрасную Манетт, которая также без ума от него, но её отец бдительно следит за любыми посягательствами на невинность своей дочери до момента подписания брачного контракта.. .
«Мой Дядя Бенджамин» был любимым романом мамы Герогия Данелия, Мэри Анджапаридзе, и он сам прочёл его пять раз. Я не читала книгу, которая по описанию звучит как милый и изящный французский роман, но я абсолютно очарована результатом переселения персонажей и перенесением некоторых сюжетных линий из Франции 18 века в Грузию конца 19-ого. До совсем недавнего времени я только догадывалась, но теперь знаю наверняка (после прочтения первого тома воспоминаний Данелии «Безбилетный Пассажир»), что Данелия создал всех ярких запоминающихся персонажей из воспоминаний детства и юности, придал им черты своих родных и друзей, и поместил их в в Грузию давно и навсегда ушедшую, но ожившую под его пером сценариста и благодаря его мастерству режиссёра. Грузия в фильме Не Горюй — это срана старинных и прекрасных традиций, таких как искусство виноделия и вино-пития в уютных духанах под названиями Не Горюй, Сам Пришёл или Не Уходи, Мой Голубчик, редкий талант к музыке и пению, которым, похоже, обладали все грузины, уникальный юмор, и высокий кодекс чести и благородства.
Так случилось, что я не видела в cоветское время этот фильм Георгия Данелия, один из наиболее, на мой взгляд, его личных и интимных. Не спрашивайте, почему. Может быть я в летаргию впала, когда фильм показывали в кино. Скорее всего, слишком маленькая была в 1969 году, а потом как-то мы с фильмом разминулись. Я его в первый раз увидела год назад, и это было одно из потрясений, которые я испытываю, когда сталкиваюсь с прекрасным уникальным произведением искусства. «Не горюй!» — удивительное сочитание грустной комедии и арт-фильма, нежного, доброго, грустного и смешного, не относящегося к своим зрителям свысока, не заумного или преисполненного усложнёнными, амбивалентными образами и цитатами, чем зачастую грешат арт-фильмы. Пока я его смотрела, восхищалась юмором, чудаковатыми, слегка не от мира сего, но очень человечными персонажами, удивительной красотой мира, запечатлённого камерой Вадима Юсова, мира, окрашенного любовью и пониманием людей, которые этот мир населили, придя из памяти и воображения режиссёра/сценариста.
Совершенно не обязательно быть киноведом, специализирующимся на истории кино, чтобы любить «Не Горюй!» и отождествляться с его героями, чтобы следовать за добрым и благородным Доктором Бенджамином Глонти (Вахтанг «Буба» Кикабидзе) по горным дорогам Грузии. Или быть гостем на единственном в своем роде торжестве, где друзья собираются, чтобы отпраздновать жизнь старого врача Левана (яркая и трогательная роль Серго Закариадзе, его лебединая песня), который хотел быть живым участником своих собственных поминок, чтобы узнать, как друзья будут вспоминать его и что говорить о нём, когда день его похорон действительно настанет. Или вздохнуть о печальной судьбе дочери Левана, прекрасной Мэри (Анастасия Вертинская) и улыбнуться попыткам неутомимой, энергичной Софико (Софико Чиаурели) женить любимого младшего брата Бенджамина.
Когда я смотрела фильм, мне пришла в голову мысль, что он очень бы понравился Федерико Феллини. И что Вы думаете? Я нашла статью о фильме, где говорилось, что замечательные режиссёры Леонид Гайдай и Сергей Параджанов не любили и раскритиковали Не Горюй!, а Феллини был от него в восторге (А вчера я прочитала об этом в воспоминаниях самого Георгия Николаевича). Я себе позволила предположить, что Не Горюй! повлиял на автобиографический фильм итальянского мастера, «Амаркорд» (1973), потому что оба фильма окружены похожей атмосферой. В обоих — их создатели возвращаются к своим истокам, к местам, где прошли их детство и юность, к людям, которых они помнили, любили и став мастерами кино, запечатлели в своих фильмах. Не Горюй! и Амаркорд полны улыбок сквозь слёзы. Оба — арт фильмы, достающие до сердец зрителей. Оба — шедевры, над которыми время и социальные потрясения не властны.
Георгий Николаевич Данелия — один из моих самых любимых режиссеров. Он создал совершенно блестящие фильмы в моём любимом жанре драматической, скорее даже трагической комедии, которые соединяют мастерски смешное и горькое, земное и возвышенное, нежное и гротескное, надежду и печаль. За 50 с лишним лет работы в кино, Данелия не сделал ни одного плохого или просто слабого фильма, начиная с его дебюта Серёжа в 1960 году. Многие из его фильмов в списке моих любимых, и я уверена, что они любимы миллионами благодарных зрителей. Мастер, подаривший нам Сережу, Совсем Пропащего (1972), Тридцать Три, Я Шагаю по Москве (1964), Не Горюй! (1969), Афоню (1975), Мимино (1977), Осенний марафон или Грустную Комедию (1979) — очень подходящее название и для этого фильма и для всего жанра, который Данелия практически изобрел, и культовый фаворит на протяжении более 20 лет Кин-дза-дза (1986), заслуживает нашу глубокую любовь и искреннюю благодарность за незабываемые минуты кинематографического счастья.
Этот довольно необычный фильм обладает странным притяжением и очарованием. Я вообще считаю его одним из лучших советских/грузинских фильмов, когда-либо созданных. В чем же дело?
Творцы фильма весьма и весьма вольно переложили роман Клода Тилье «Мой дядя Бенжамен». В итоге получилось у них свое собственное произведение.
Главный герой — некто Бенжамен Глонти, живущий, однако, не во французской глубинке, а в грузинской. Дело происходит в конце XIX века. Глонти недавно выучился на врача, но все ещё находится в долгах за обучение. Факт этот его беспокоит весьма мало. Он живет по-эпикурейски: выпивает, пляшет и поет на дружеских посиделках. Не прочь Бенжамен и приударить за женой своего пациента. Его сестра Софико, у которой он живет, вынуждена содержать брата и кучу детей. Дело в том, что Бенжамен помимо прочих своих достоинств еще и часто не берет платы за врачевание. Завязка интриги начинается, когда сестра устав маяться с братом, решает его женить на дочери его же старшего друга, Левана — Мери Цинцадзе, красивую девушку с хорошим приданым. Но Мери любит другого…
Одна из замечательных черт грузинского кино — то, как в их фильмах удивительно синтезируется смешное с трагическим. Это придает какое-то совершенно невероятное эмоциональное измерение картине. Вот герои пели и плясали, валяли дурака, но вот уже и гробы принесли, а Бенжамену грозит гибель на дуэли. Такая эмоциональная спрессованость шокирует зрителя разностью колебаний амплитуды, и уж точно это не забывается. При этом возникает какая-то феноменальная глубина, словно прикоснулся к чему-то запредельному, сакральному. Я ошибаюсь?
Для того, чтобы выдержать такую высокую планку авторам фильма нужны были незаурядные исполнители. Актеры и не подвели. Один взгляд, какая-то фраза, сказанная по-особому — и все становится понятно. Ну, мне, по крайней мере.
Огромную роль в картине играет музыкальная составляющая. Это касается как закадровой музыки, так и песен самих героев в фильме. Музыка становится одной из главных связующих нитей в этом произведении. Даже в самом начале, вроде звучит залихватская мелодия-песня, настраивая на веселый лад; но вот она становится более проникновенной светлой и грустной одновременно, словно задумываясь: разве все так безоблачно?
Главный герой картины мне очень отдаленно напомнил лермонтовского Печорина. Да, он гуляка, в чем-то непутевый человек. Но другие персонажи фильма вызывают еще меньше приязни. Никчемный болтун-адвокат Додо, слабовольный подкаблучник Лука, неудачник, трус и хам Алекс — соперник Бенжамена за руку Мери. Отвратителен в своём самодурстве спесивый дегенерат князь Вахвари. Разве что старший друг, Леван Цинцадзе, тоже врач, заставляет уважать. Правда, надо сказать, что в отличие от лермонтовского персонажа, Глонти отнюдь не рефлексирующий декадент. Он живет полной жизнью, не признает сословных ограничений, а в решающие моменты оказывается, что у гуляки есть свой внутренний стержень и свое достоинство…
Я долго думал, в чем же суть этой истории. Притча о том, как следует жить — прямо, честно, не задумываясь о последствиях? Может быть. Отчасти за это говорят и песенные фрагменты — герои и авторы словно воспевают это оргиастическое, экспрессивное течение жизни. Замечательна сцена последнего пира Левана с её символизмом, эмоциональной насыщенностью, вызывающая у зрителя катарсис, душевное очищение, духовный подъем. Стоит помнить, что у грузин (а фильм — грузинский, даром, что снят в СССР по французскому роману) музыка носит и ритуальный характер. В общем, этот фильм довольно плохо укладывается в стилистические рамки. Может быть поэтому он такой — незабывающийся.
Один из любимых фильмов детства, да и всей жизни. Когда Данелия снимает Кикабдзе, аж душа поет. Можно пересматривать бессчетное количество раз, подпевая: `А-а-эй! А-а-эй!`.
С одной стороны, это особо не примечательная и даже несколько наивная история о пофигисте: что бы ни свалилось на этого человека, он неизменно беззаботен и весел. В детстве это просто забавляет. А когда пересматриваешь этот фильм, будучи взрослым, загруженным домашними, карьерными и многими другими заботами, просто завидуешь. Хоть и не хочется в этом признаваться.
С другой стороны, глубочайший и в то же время такой простой смысл картины — девиз `Не горюй!`. Как бы ни корячились современные киношники, музыканты и литераторы, претендующие на сверхинтеллектуальность и вечно рассуждающие о бренности всего сущего и о сущности всего бренного, СМЫСЛ ВСЕГО ПРОСТ, и изобретать тут давно нечего…
Фильм можно рвать на цитаты, смотреть в любом настроении, в любой компании, в любое время.
Незамысловатая история, простейшие сюжетные ходы — а фильм великий! Пронзительный фильм. Сюжет как бы набросан пунктиром, главное здесь КАК это сделано. Что это, комедия, трагедия, мелодрама? Рука не поднимается назвать фильм комедией: благородство, эмоции, смех сквозь слезы, трагедия, ирония, достоинство… Светлый и глубокий, умный и тонкий, веселый и грустный.
Блестящее, безумно красивое грузинское многоголосие. Музыка на первом плане, самозабвенно поющие люди — не здесь ли истоки Кустурицы? Но Данелия тоньше, благороднее, человечнее, наконец, просто умнее Кустурицы!
Даже если бы у Данелия вообще не было бы больше фильмов, благодаря этому он вошел бы в историю кинематографа. Другой вопрос, что Данелия сильно недооцененный на Западе режиссер. И это несмотря на то, что Феллини в свое время очень высоко оценил «Не горюй!».
Оказывается, не только цыгане и сербы умеют жить и умирать с песней. Грузины тоже это умеют, может, даже лучше. Прекрасная картина. Чаурели и Кикабидзе — замечательный тандем. Когда хочется грустить и плакать, пой, когда весело, тоже пой. Родился ребенок, пой. А если ты собрался перейти в мир иной, то позови друзей, накрой им стол, да пой и танцуй.
Это фильм один из немногих, жанр которого определить невозможно, да и не нужно. Здесь сочетается как комедия, так и драма, возможно, философская притча.
Характеры главных героев яркие, иногда шаржевые, запоминающиеся. Одна и та же музыкальная тема в начале, середине и конце фильма звучит абсолютно по-разному.
Фильм снят по роману Клода Тилье. Оттого что-то французское есть в этом фильме. От фамилии главного героя — Глонти, до типично французских шуток, которые разбавлены изрядным количеством грузинского юмора. На мой взгляд, самое «французское» место в фильме — это эпизод с князем. Даже люди из свиты князя одеты в своеобразные сюртуки, старомодные лосины, европейская мода восемнадцатого века. Конфликт с князем достигает своего апогея, когда тот требует, чтобы Бенжамен «поцеловал его в зад». Это желание странное не изощрённостью, а нарочитостью, выглядит как символ, нежели как истинная документальная правда. Вообще, всё, что происходит в фильме, сделано по канонам литературы Барокко, где главный герой, как песчинка, попадает в разные ситуации, мыслимые и немыслимые. Из всех испытаний жизни барочный герой выпутывается и продолжает жить дальше. Так же, как и Бенжамен Глонти, который горюет по неудавшейся жизни, но при этом не сидит на месте. Он деятелен. У него есть свои интересы. Он не идеальный герой, не идеальный человек; как и все персонажи фильма, он — неудачник. Но неудачник с какого-то определённого ракурса. Если посмотреть на него другими глазами, то он вполне обычный человек. Одно из главных качеств у него — это чувство собственного достоинства, что заставляет его уважать. Поэтому он мстит князю, отпускает свою невесту с её возлюбленным. Заканчивается всё печально, неудачно. Но Бенжамен и тогда переносит всё «с высоко поднятой» головой. Тем более что все неудачи идут рядом с достижениями. От этого нет такого образа затравленного жизнью героя. Особенно, если учесть присутствие огромного количество юмора и комических ситуаций, то всё сразу воспринимается сквозь призму шутки. Вся жизнь — как шутка, так зачем плакать над своими бедами.
Фильм состоит из нескольких ярких событий, которые без развития уместились бы в короткий метр. Главное здесь не что происходит, а как происходит. Изящная ирония над жизнью. Друг героя, Леван, говорит, что хочет при жизни услышать, что о нём будут говорить после смерти. Странная абсурдная шутка, ведущая за собой ещё более абсурдную ситуацию. Люди вместо тостов начинают говорить поминальные речи. Опять здесь всплывает барочный идеал «жизнь как сон», всё так зыбко и валко, что стоит ли всерьёз думать о смерти и бояться смерти.
Достойный фильм достойного мастера кино, Георгия Данелии. Хорошая операторская работа Вадима Юсова. Фильм на все времена. Вечный. Классический. Он до сих пор вызывает симпатии людей, молодых людей, которые принадлежат уже к новому поколению любителей такого кино.
Главный телевизионный критик современного российского кино Александр Гордон выпустил в прокат собственную картину „Огни притона“ — экранизацию повести своего отца о судьбе одесской хозяйки борделя… (...)
