Зима 1942 года. В одной из северо — западных областей России, оккупированной фашистами, действует партизанский отряд лейтенанта Ивана Локоткова, в прошлом — сельского милиционера. Отряд кормить нечем: в округе — одни сожженные деревни и каратели.
Командир принимает решение захватить фашистский эшелон с продовольствием на узловой станции, где охраняется каждый метр. Провести операцию берется раскаявшийся полицай Лазарев, которого немцы знают в лицо. Но можно ли ему довериться?..
Творческая манера Алексея Германа всегда определялась как документально достоверная, протокольно правдивая, чуть ли не гиперреалистичная. Хотя уже в «Проверке на дорогах», снятой 33-летним режиссёром в качестве первой самостоятельной работы (ведь «Седьмой спутник» был создан совместно с Григорием Ароновым), есть стремление Германа к явно обобщающей и даже символической трактовке событий. Это проявляется, например, в ставшей уже знаменитой сцене с так и не взорванной баржой, где находятся пленные красноармейцы, в эпизоде гибели на железнодорожной станции бывшего полицая Лазарева или в самом финале-эпилоге, где, несмотря на намеренную заземлённость ситуации, всё же есть внутренний пафос в воспевании таких простых солдат и простых людей, как Иван Локотков, которого можно было бы сравнить, допустим, с капитаном Тушиным из «Войны и мира».(... читать всё)
Алексей Герман уникальное явление для мирового кинематографа. Сложно сказать, найдется ли еще в мировой истории режиссер, который в условиях прохладного отношения к нему тоталитарного строя неизменно создавал кино высочайшего мирового уровня. На Западе любят диссидентов, к которым Алексей Юрьевич никогда не принадлежал, но его картины своей честностью и человечностью заставляли ощущать дискомфорт местных чиновников. И даже через двадцать лет после распада советского государства имя Германа так и не стало хорошо известным ни в мировом сообществе, ни не получило должного почета на постсоветском пространстве.
«Проверку на дорогах» принято считать одной из самых значительных жертв советской киноцензуры, запретившей ленту на полтора десятка лет. Режиссер утверждает, что запрет ленты был определенным творческим пиком и непрямым признанием заслуг. Отправка фильма на полку, вопреки существующим стереотипам, не была повсеместной практикой, чаще для неформатного фильма «выделяли» опытного и политически благонадежного режиссера, который с помощью цензурных ножниц в катушках целлулоида творил идеологические чудеса. В ситуации с первой самостоятельной картиной Германа сделать это было попросту невозможно, ведь фильм не просто отступал от канонов героических военных лент, он от начала и до конца был пропитан своеобразной атмосферой, справиться с которой не могли бы даже талантливые советские монтажеры.
Сюжет картины довольно прост: партизанскому отряду сдается бывший сержант Красной армии Лазарев, попавший в плен к немцам и согласившийся на сотрудничество. Дважды плененного и дважды предателя Лазарева, которого никто даже имени не спрашивает, от немедленного расстрела спасает командир отряда Локотков. Он считает, что рубить сплеча даже на войне не выход и пытается по-человечески разобраться в поступках однажды оступившегося бывшего таксиста, желающего искупить вину за то, что однажды предпочел смерти жизнь.
«Проверка…» вовсе не развенчивает миф про подвиги советских людей на войне и отнюдь не принижает значимость партизанского движения, режиссер просто допускает серый взгляд на методически выстраиваемую черно-белую историю советских учебников и военных фильмов. Преобладающий в ленте гуманистический посыл стал главным камнем преткновения не только на этапе утверждения фильма, но и сутью центрального конфликта фильма, разворачивающегося между мудрым и простым командиром, по-отечески управляющим своим отрядом (великолепная роль Ролана Быкова) и настоящим чекистом Петушковым (как всегда безукоризненная игра Анатолия Солоницына).
Это фильм не о своих среди чужих и чужих среди своих, он, прежде всего, о столкновении систем ценностей, где насажденному сверху партийно-героическому формализму противопоставляют общечеловеческие ценности. Предавший однажды не имеет права на снисхождение, считает герой Солоницына, тогда как бывший участковый Локотков даже на войне сумел сохранить уважение к человеческой жизни и чувство юмора, а поэтому в минуты покоя вспоминает мирное время и травит сослуживцам анекдоты про Гитлера.
Скупые визуальные приемы только подчеркивают суровую экранную действительность, а режиссер полностью сосредотачивается на собственных героях, которым откровенно сочувствует. Удерживаясь от сантиментов, он дает емкую характеристику каждому из героев и предателей поневоле, статус которых определил не моральный выбор, а лишь цепочка случайностей. Рисованные грубыми мазками художника бойцы в бытовых ординарных ситуациях вызывают больше зрительского сострадания и участия, чем специально помещенные в героический фон персонажи официальной кинодоктрины, сочувствовать и восхищаться которыми надо по определению.
Дегероизируя войну, Герман создает наиболее справедливый ее портрет, выводя на первый план коллективный образ бойца, которого обошли большие подвиги и звон медалей. Того, которому даже на фоне победного шествия по Берлину отведено скромное место в сторонке. Того, который без выходных сражался с фронтовой рутиной сначала за собственную совесть, а только потом уже за Красную армию и товарища Сталина.
На мой взгляд, один из лучших фильмов Алексея Германа-старшего. Очень отличающийся от официальной советской доктрины и правдивый фильм. Настолько правдивый, что простоял на полке несколько лет и был выпущен в прокат только в 80-х.
Партия делала народных геров-как Гастелло, Космодемьянская, Матросов и практически обожествляла их. Народу нужна вера, она поднимает боевой дух — такой вид пропаганды. Так было и с партизанскими отрядами. Не дай бог там найти того, кто как-нибудь отличается от идеологии. Все правильные — за родину же бьются. А вот и нет есть на войне и настоящие герои и негодяи. Даже среди партизан. И как привечает власть и тех и других.
Человек, оступившийся один раз из страха за свою жизнь, объявлен врагом Родины, но он находит смелость совершить подвиг и сгинуть в безвестности. Его уже не вспомнят. А тыловая гнида, партиец, готов его очернить, не принимая никаких доводов — и в конце войны — он в званиях и в почете.
Стоит отметить замечательную роль Ролана Быкова — простого партизанского командира, который занимает нейтральную позицию, давая человеку самому действовать, дать шанс. И защищать его в случае необходимости. Он входит в Берлин без наград и без почестей и его забудет история. Но вот именно такие люди и принесли нам Победу. Не рубившие с плеча, поддерживающие товарища, даже если он оступился. Это кино также стоит посмотреть, чтобы сбросить с себя большинство военизированной чуши, которую показывали с экрана во времена СССР. Такие фильмы, как германовские, неугодные властям — настоящие. И герои там как живые.
«Проверка на дорогах» Алексея Германа достаточно простой по структуре, компактный, четко встроенный по определенной схеме, по словам самого режиссера — антивестерн, но где «не могло быть бутафорских «пиф-паф» и кинотрюков, а должна была быть густая, страшная, странная, во всех мелочах правдивая жизнь», оправдывающий свое название по пунктам, а все происходящее как озвученную тему по нотам — главные три проверки — на автомобильной дороге, железнодорожном полотне и даже водном пути.
Фильм выделяется эпизодами, где Герман проявил себя как постановщик, способный добиваться нужного ему кинематографического эффекта воздействия на зрителя. Особенно хорошо удались два эмоционально заряженных эпизода проверок, и два эффектных эпизода (выход немецкого отряда из тумана и кадры с русскими пленными на барже). Последняя проверка как кульминация, выполненная, подстать происходящему на экране, филигранно, когда эмоционально подкованному зрителю остается только ощущать на себе спектр чувств высочайшего напряжения вместе с героями.
Драматургия. В картине о Великой Отечественной — что придумывать велосипед, есть хорошие — братские народы, и плохие — фашисты. Не нужная тогда и не требовавшаяся. Но Герман по-другому не мог. Как художник, как исследователь жизней и судеб, расставил акценты именно на человеке: на тяжких мужских рыданиях, которые вызывает тотальная безысходность и невозможность управлять своей судьбой. Когда после метаний и надежд ожесточаешься и в твердой уверенности, отбросив все лишние сомнения и гнетущие переживания, идешь на самые опасные испытания, пытаясь доказать и оправдать то, что не простится в любом случае.
Картина больше о людях и их поступках в условиях безвременья, чем о войне как таковой. О войне как поле и возможности для раскрытия дремавших в людях сил и истинных сущностей. О человеке, ставшим поневоле, по стечению обстоятельств, предателем. И главное, этот фатальный путь, эта дорога проверок, на которой герой как кошка теряет было уже обесценившиеся, но с каждым разом все явственнее получающие смысл драгоценные жизни, приближая себя и фильм к логичному завершению.
- Да, война все перемешала. До войны легко жилось, хорошо, никаких забот. Про себя думал: я сильный, а вышло — наоборот. В лагере только и понял. Поздновато. Понимаете?
Но тут даже не в силе и смелости дело, а в обстоятельствах, в попадании человека в новую среду, однозначно более жестокую и враждебную. И когда понятно, что последняя надежда на возобновление нормально жизни у тебя уже умирает, остается бросить себя в пучину. Обратной дороги нет, но.. в данный момент тебе доверяют жизни, ты ведешь в тыл к врагу партизан, и спрашивается — чем ты хуже? Ты, живущий, здесь и сейчас, но уже отмеченный печатью позора и смерти. Неужели, почему же нельзя отделаться от прошлого?
Драма человека, у которого нет пути назад. От этого, кончено, можно и смалодушничать, но не здесь и не сейчас.
Не впервой убеждаюсь в том, что даже фильмы Бориса Барнета (Окраина, Подвиг разведчика), снятые двумя десятками лет ранее германовской «Проверки на дорогах», даже сравнивать нельзя с работами Германа, настолько Барнет лучше. Причем лучше во всем: от идеи до ее воплощения, от сценария до постановки, и так вплоть до качества операторской работы и постановки звука. Смотря произведения отечественных режиссеров и допуская некоторые исключения, создается впечатление, что кинематограф движется по убывающей. Находится в стадии деградации, если выражаться более грубо, но зато и более правдиво. При этом, если «Мой друг Иван Лапшин» — совсем конченая на мой взгляд любительская работа, то «Проверка на дорогах» имеет хоть какие-то задатки более-менее качественного кино. Хотя куда там… На кой вот черт, так необходимо было затягивать действие разговорами, не просто не задающими обстановки и не делающими действие более реалистичным, но и вообще не имеющими смысла в рамках данного кинофильма, как такового. Это скучно!
Вот многие буквально орут, мол, какие неинтересные и однообразные картины снимал Тарковский Андрей! А в тоже время, в каждом его фильме столько мыслей, столько идей, что не то что фильм сидишь и переживаешь словно бы целые тома гениальных философских произведений, но умные люди его фильмы на всю жизнь запомнят! Ибо мысли в его фильмах — основы жизни, глубины ее необъятного фундамента. А что можно увидеть у Германа? В большинстве картин — совсем ничего. В «Проверке на дорогах», как лучшему плоду его творчества, дело обстоит не совсем пусто. Здесь и новаторское изображение войны с точки зрения одумавшегося солдата-дезертира, и реалистичность нравов военного времени, переплетенного с тонким психологизмом отдельных персонажей, основанном на индивидуальных людских нравах. Плюс ко всему красоту предает картине весомый элемент экзистенциального реализма, а конкретнее — тяжелейшего человеческого выбора. Экзистенциальный реализм как литературное направление начал активно развиваться в СССР как раз с 70-х годов, когда и был снят данный кинофильм. Несомненно, это сыграло огромный плюс в данной работе не самого моего любимого режиссера.
Подведя итог, хочу заметить, что совершенно неоспоримо этот фильм является лучшей работой Германа. В отличие от остальных картин, создающих впечатление «проходных» для режиссера, к этой проглядывается очень серьезное отношение, что, конечно же, не может не радовать.
Пожалуй, увидеть сие произведение хотя бы раз в жизни нужно. Оно очень даже содержательно, хотя и нудновато.
Сносно для исторического кино и превосходно для военного.
Фильмы Германа меня просто завораживают. «Проверка на дорогах» кажется самым лёгким для восприятия, самым доступным: линейный сценарий, знакомая и близкая тема, простые диалоги. Но наполнение такого простого материала просто невообразимое! Актёрские работы превосходны: восхищает, как из едва заметных мелочей, из пустяковых деталей актёры, направляемые мастерством сценаристов и режиссёра, выстраивают невероятно глубокие и точные, по-настоящему живые образы! Невозможно не восхищаться одной из самых сильных работ — капитан Локотков в блестящем исполнении Ролана Быкова!
Финал великолепен — это одна из сильнейших сцен, я думаю, во всем военном кинематографе!
Эффект русской пружины или три «Г» (Грани Гениальности Германа)
«Драпали…», — так с горечью говорила мне бабушка, проведшая в немецкой оккупации два года своего отрочества, о хаотичном, стыдливо паникёрском отступлении советских защитников в первые лета беспощадного урагана Великой Отечественной, захлестнувшего социалистическую империю. Описывала в красках ту тупую безысходную боль, то немое отчаяние в глазах и отчетливое вымученное выражение собственного позора, которые заволакивали лица двадцатилетних пацанов и сорокалетних мужей, облачённых в красноармейские пыльные лохмотья с потускневшими звёздочками и облинявшими узорами на погонах. Беззвучный вопль и едва сдерживаемый вой на рок, врага и начальство, прозевавшее напасть, читались на потускневших от уныния серых человечьих ликах. Когда она живо вспоминала эти чудовищные дни — с трудом пытался воссоздать, понять, представить себе пугающе беспросветное духовное наваждение, в которое погрузился советский фронтовик времен катастрофы нацистского блицкрига. Естественно — ничего не получалось за малостью лет, ничтожностью опыта и отсутствием зримых образов. Позже во многом благодаря Ремарку, Хемингуэю, Васильеву и Гроссману понимание пришло, но истинное озарение, близкое к культурному шоку, ощутил только после просмотра «Проверки на дорогах».
Военные драмы, как в отечественной, так и в международной кинематографической традиции, можно условно поделить на три подгруппы: пафосно-героическая патриотка с неизменным сгущением красок над образом противника и лаковым снежно-бархатным покрытием «наших»; экранные размышления о бессмысленности и безумстве марсовых пирищ, противоестественных природе человека и гармонии бытия, обрамлённые неизменным рефреном — не для того нам Господь жизнь даровал; mixed-салат из морального порицания ратного насилия, бытописания военного времени и самоочевидных идей о солдатском долге, бесценности человеческой жизни, офицерской чести и т. д. К слову, последних — большинство. Германовское полотно объективно выпадает из вышеприведенной упрощённой классификации уже тем, что не заигрывает с приторным ура-отчизнолюбием, не потворствует лапидарным клише — борьбы между тотально правыми и повально виноватыми, не пускается в самозабвенные и категоричные рассуждения о могучии защитника Родины, вероломстве басурман и «грозности дубины народной войны». «Проверка на дорогах» как единичное в своём роде творческое извержение неформатного и запредельно далёкого от массовой аудитории доморощенного киномыслителя извлекает из недр полузабытья и выносит на суд просвещённой публики обойдённую вниманием западными художниками и табуированную для советского кино дилемму: может ли быть оправданно, понято и прощено предательство?
Эта логическая конструкция, на первый взгляд, однозначно разрешаемая непреклонным отрицательным восклицанием, у Германа сплетается в клубок титановых струн морально-волевого и этического выбора, эмоционально-поведенческой непредсказуемости разумного существа перед угрозой расставания с собственной жизнью, примата ситуации над свободой поступка и личного жребия человека, брошенного вслепую кем-то неведомым. Тут же мастеровито и лаконично отдельной зазубриной высекается сопутствующий вопрос: «А судьи кто?». Из, казалось бы, витиеватой и лабиринтной схемы образуется многогранная и одновременно цельная фабула германовской «лебединой песни», которая вольно ли или ненароком проливает свет фактически на всё скопище вековечных вопрошаний о судьбе, душе, боге, менталитете, режиме, законе, справедливости, народе и глубинной потаённой роли всей этой махровой ядерной смеси в нашей выстраданной победе.
Благодаря скрупулёзно отполированному до мельчайших деталей режиссёрскому стилю разворачивания сценарного материала и применения изобразительных средств создается резонирующий литографический оттиск военных будней, потрясающий живостью ролей и фирменным гиперреализмом Германа, которые буквально посекундно доводят до нас мысль за мыслью из потока режиссерского сознания. Вглядываться в это безбрежное течение идейных посылов тем интересней, чем ближе повествование подбирается к кульминационным точкам, плавно расставляя акценты и проводя сюжетные нити. Мерно развиваясь более половины отведённого хронометража как среднестатистическая советская военная киноповесть, история после идеально исполненного эпизода с баржей, заполненной русскими пленными, обретает совсем иную сущностную подоплёку и бесповоротно облачается в философские одежды. В последующие минуты ощущаешь на себе сход лавины смыслов, которая до основания потрясает весь фундамент устоявшихся воззрений на генезис крахов и триумфов «священной войны».
Не все являются рафинированными героями без страха и упрёка. Далеко не каждый способен броситься на амбразуру или пойти на таран. Это удел моральных титанов, которые на войне, увы, умирают первыми. Малодушие и страх смерти чаще возобладают над достоинством и долгом. Война — это не рыцарский турнир и не поединок чести. Это мучительное нравственное истязание, ломающее об колено человеческие судьбы. «Имеет человек право один раз сначала начать, если с первого раза — жизнь осечку дала?». Политкомиссар, представитель власти Петушков отвечает на этот вопрос уверенно и безапелляционно: пленный равно предатель; пленный, надевший немецкую форму, равно предатель вдвойне, и его уничтожение есть необходимое благо. Лидер партизанского отряда Локотков на интуитивном уровне чувствует людей и видит без лупы, что человек — не винтик и не гвоздь. И мотивы его поступков не всегда столь очевидны, каковыми их желает видеть власть. Человек — это микрокосм, в котором кипит и борется множество тонких чувств, эмоций и умонастроений. И если тот, кто предал, сломался, отчаялся, струсил, осрамился перед страной и людьми способен прочувствовать свой позор, устыдиться и внутренне обозлиться на себя самого — он не изменник и не иуда — он сможет переродиться и воскреснуть.
Эшелоны советских воинов маршируют по озаряемой ласковым светом европейской улице в строгом направлении на запад. Играет «Славянка», пробирая до мурашек. Из окон домов то и дело выставляются белые флаги. На лицах и в мимике воителей — молчаливая уверенность, твердая просветлённая убеждённость в скором завершении военной вакханалии. Глаза горят искрами неустрашимости и непоколебимой решимости в том, что со дня на день с врагом будет покончено раз и навсегда. Во взглядах читается блеск победителей. И ничего в этих лицах не заставит поверить, что ровно те же солдаты были на грани умопомрачения от душевных мук, гибельного унижения и чудовищного провала времен начала нацистского вторжения. Именно на этом духовном парадоксе выстроен шедевр Алексея Юрьевича Германа: доведённые до отчаяния, стоящие у края бездны, находящиеся в шаге от пропасти — мы обретаем точку равновесия, преодолеваем собственные колебания, собираем волю в узду, рвёмся изо всех сил и… побеждаем. Эффект русской пружины.
Лучшая военная драма отечественного кинематографа. Просто великолепный актёрский состав! Фильм чёрно-белый, но от этого он ещё более выигрывает в историческом плане. Прекрасно переданы образы людей по разным обстоятельствам оказавшимся в партизанском отряде.
Картина 15 лет лежала «на полке». Была разрешена к показу только в годы Горбачёвской «Перестройки». Очень жаль, что мало кто видел этот настоящий шедевр…
Фильм Алексея Германа получился не совсем о войне, хотя она представлена в нем очень реалистично. Точнее, не о войне, как событии, или как о процессе.
На мой взгляд, в фильме поднят вопрос, который был очень болезненным для того времени, и обращение к которому в значительной степени предопределило дальнейшую судьбу картины. Вопрос этот выходит за рамки темы искупления вины, или темы жизненного успеха, хотя каждая из них и присутствует в картине.
Это вопрос об ещё одной, не самой обсуждаемой по ряду причин, несправедливости войны. Несправедливости, будучи героем, быть забытым и униженным. Не секрет, что зачастую героями в войне становятся люди заслуженные, но, в силу обстоятельств, случайные. Война — это не олимпиада, там никто не будет измерять масштаб подвига каждого солдата. Да и воюют там не ради очередной медали, а ради общей победы. Но как получается, что за этой общей победой оказываются забыты конкретные люди? Не может ли получиться так, что со временем это унижение окажется перенесено на весь наш народ, и унижать его будут в целом неплохие люди, но случайные, единственным достоинством которых будет их манера улыбаться в камеру и врождённая наглость, ставшая образом их жизни? А, может быть, это уже произошло, и мы уже давно живём среди всего этого? И именно поэтому, сейчас, когда на образ солдата-победителя не боятся ни то что бросить тень, а вылить ушат помоев, этот фильм так нужен людям. Ведь за официальными заявлениями, орденами, статьями в газетах, в то же время, были люди, по настоящему, не надеясь ни на что, отдавшие свои жизни за общую победу. И, сколько бы не менялась мода на изображения праздничных плакатов, память должна быть именно о людях, а не о символах, подверженных бесконечному переосмыслению.
И, если бы каждый человек мог каждую минуту своей жизни ощущать настоящую цену той победы, может быть, сейчас многое воспринималось бы совсем иначе?
Но фильм, конечно, не может ответить на этот вопрос, хотя чувствуется, что и режиссёру, и актерам он не дает покоя. Исполнитель главной роли Владимир Заманский, для которого она стала главной и в его актерской карьере, испытал на себе всю ту несправедливость и унижение, о которой я писал выше. Вернувшись с войны орденоносцем, он был незаконно репрессирован и пережил все тяготы сталинских лагерей. Может, именно поэтому его герой в этом фильме обладает таким невероятным взглядом, от которого невозможно скрыться?
Советских фильмов, о Великой Отечественной войне было снято достаточно много, но снятых на уровне «Проверки на дорогах», можно пересчитать по пальцам. Считаю этот фильм одним из лучших отечественных фильмов о войне. Кинокартина отображена в черно-белом варианте, что придает большую реалистичность. Работа актеров, на мой взгляд, является эталоном для профессии.
В этом фильме нет потрясающих воображение крупных батальных сражений. Поражает простая сцена начала фильма (монолог старушки в документальном стиле). Сцена с баржей, перевозящей советских военнопленных наиболее яркая и драматичная.
Понимаете ли, можно получать награды на фестивалях за то кино, которое здесь на родине не смотрят. Обычно это объясняется тем, что «нет пророков в своем отечестве». Но лично мне, все-таки, интересно снимать то кино, которое понимаемо и любимо теми людьми, которые говорят на том же языке, на котором я это кино снял (...)
