Очень простая и невыносимая жизнь…

Похитители велосипедов (я люблю этот фильм)

Перед тем как писать отзыв на этот фильм, нужно знать одно кинематографическое понятие. Если вы его не знаете, то вся ваша критика и гроша ломанного не будет стоить. Нужно обязательно знать, что такое итальянский неореализм. Примерно могу объяснить, что это такое. Разные итальянские режиссеры 1940-х гг. поднимают бунт и отвергают разные стандарты кинематографа времен фашизма. В итоге они вносят в кинематограф безумную жизнь на улицах города и спокойную стандартность каждого дня.

Среди этих бунтовщиков был и режиссер Витторио Де Сика. Он был самодовольным режиссером. Он умудрился даже дать пинка под зад самому Кэри Гранту. Другими словами он не взял его на главную роль в фильме «Похитители велосипедов». Кстати когда Де Сика все-таки выпустил этот фильм на экраны, на него посыпалась критика, но умные люди видели в фильме очень глубокий смысл. Поэтому фильм даже был номинирован на «Оскар» и вскоре он стал культовым.

Про что этот фильм спросите вы? Этот фильм про то, как однажды украли велосипед и все. Вы спросите, что это все? Я вам скажу, конечно же, да, но на самом деле фильм немного про другое. Все очень трудно и чтобы понять этот фильм нужно его просто внимательно смотреть, а не читать разные отзывы. Но я уверен на сто процентов, что когда фильм закончится, вы даже удивитесь, что фильм закончился. И это его маленькое чудо. Потому что перед нами не фильм, а перед нами самая настоящая жизнь. А критиковать жизнь просто бесполезно и глупо. Поэтому Де Сика просто закрыл свой фильм от критики. И тот, кто критикует фильм, выглядит просто смешно. Уже только ради такого нонсенса в кинематографе можно посмотреть этот великий шедевр. Максимальная оценка и громкие аплодисменты после проглатывания огромного комка в горле.

Спасибо.

10 из 10

Стыдно признаться, но ни одного фильма Витторио Де Сика я не смотрел, хотя у него столько номинаций на Оскар было, поэтому начать решил с его самого знаменитого фильма, классики мирового кинематографа «Похитители велосипедов»… Название фильма очень важно, но об этом я скажу чуть попозже…

Послевоенный Рим, давно неработающий Антонио Рикки вне себя от радости — он наконец-то находит работу. Но в первый же трудовой день у него украли велосипед, без которого невозможно работать! Вместе с маленьким сыном Бруно он пытается найти в огромном городе украденный велосипед, от которого зависит жизнь его семьи…

Фильм с первого взгляда очень простой, но это только с первого… Но это только лишь с первого, на самом деле фильм очень сложный… Сложный в первую очередь своим пониманием проблемы. Ну, украли у человека велосипед, каких сотни крадут за день, но это же ведь не самое главное в фильме, просто для кого то велосипед это мелочи, а для кого то это вся жизнь… И дело, опять-таки, не в том, что украли конкретно велосипед, так могли украсть что угодно, просто при помощи этого велосипеда раскрывается подлая сущность стольких людей, и ломает судьбы стольких семей… И как в такой ситуации можно остаться человеком? Кто же этот загадочный похититель велосипедов… Я не случайно упомянул, что название очень важно «Похитители велосипедов»… Так кто же он? Тот, кто похитил велосипед у Рикки? или может быть это сам Рикки?.. Да им может быть кто угодно, любой житель Рима, просто это такое обобщённое понятие, что все люди в чём-то похитители, даже самые лучшие из нас…

Фильм силён в первую очередь своим духом. Вся эта тяготеющая атмосфера обречённости. Даже перед просмотром ничего такого и не предполагал, думал просто лёгенький фильм, но его же для чего то поставили в число лучших фильмов по версии кинокритиков, значит, в нём должно быть что то особенное. Вот как раз дух фильма здесь особенный. Это, на самом деле, один из самых трогательных фильмов, из тех, что я смотрел. Сцена в кафе это вообще шедевр трогательного жанра. Настолько всё круто это выглядело. И причём не разыгрывалось никакой трагедии на публику, было всё настолько жизненно… Этот эффект во многом создают и две замечательные мужские роли. Самого Рикки, и его сына Бруно. Хорошо актёры сыграли, и самое главное достоверно, а в конце фильма, это вообще, прям замечательно. Так же здесь очень хорошая музыка, которая стоит всегда там где нужно, местами трагическая, местами комическая…

По моему мнению, фильм получился просто отличный. Если вначале я относился к нему более менее скептически, думал, что всё завершится Хеппи Эндом, и все будут счастливы, но нет. Тут всё совсем по-другому, и, казалось бы, за такой простенькой историей, кроется такой огромный смысл.

Честно говоря, прочитав название, я представляла себе совершенно другой сюжет. Но, посмотрев фильм, отнюдь не разочаровалась! Картина захватила меня полностью, и время пролетело незаметно. Однако открытый конец, безусловно, не удовлетворил меня… Хотелось узнать дальнейшую судьбу героев. В этом-то и заключается изюминка фильма. Здесь нет ни любовного треугольника, ни убийств.. Ничего того, что делает любой фильм интересным для публики. В картине показана жизнь… Мы наблюдаем за простолюдинами всего несколько суток, но этого достаточно, чтобы полностью погрузиться в атмосферу Рима того времени. И никакие спец-эффекты и современные технологии не нужны для этого! Смотреть! Обязательно смотреть!

8 из 10

Сколько принято говорить о «божественном» в человеке или же, сомневаясь в существовании Бога, говорить о том, как прекрасен «естественный человек» и, вообще говоря, видеть в человеке «прекрасное». Фильм Де Сики противостоит этим иллюзиям. Человек прекрасен … до поры до времени и, например, прекрасны итальянские буржуа, устраивающие мессы и питание для нищих. Но это прекрасны буржуа и прекрасны они до тех пор, пока они буржуа являются. В отчаянии же с нами происходит вполне определенная метаморфоза.

Люди, вообще говоря, боятся (и справедливо) отчаяния и говорят о нем как о грехе. Отчаяние это болезнь молодых еще людей, овладевающая ими и мучающая их как немощь в старости. Учат избегать отчаяния, но, уж если оно овладевает нами, то эта болезнь имеет вполне определенные симптомы, вернее, симптом гипертрофированной … практичности. Если лишить нас выбора, то все мы и, мне кажется, Витторио Де Сика убедительно демонстрирует нам это, ведем себя … одинаково практично. И «практичность» даже недостаточно сильное слово — нами овладевает какой-то инстинкт тупого приземленного расчета, когда мы в буквальном смысле слова готовы идти к своей (земной) цели по головам. Все правила, все нормы поведения, вплоть до любви к ребенку, рассеиваются как иллюзия и мы имеем дело с киборгом, знающим только выполнение своей задачи… Все дело лишь в размерах амбиций — несчастный безработный разыскивает свой велосипед как другой, более амбициозный, добивается миллиарда или короны.

Ох уж эти человеческие мечты. Лиши нас их, поспорь с нами о них и мы вмиг почувствуем друг друга противниками. А отчаяние наступает именно тогда, когда не сбывается мечта. Это творит чудеса и несчастный безработный выглядит в фильме настоящим боевиком — он сосредоточен, лишен иллюзий, отважен. В нем пробуждаются инстинкты претендента на престол, узнавшего о том, что ему строят козни.

Все мы в этой жизни существа одинаково… практичные и уж если хочешь быть по-настоящему человечным, хочешь жить в братстве и согласии с другими людьми, будь человеком практичным. Даже и не в отчаянии. Борись с другим за собственность, чтобы потом не бороться с ним за кусок хлеба.

Фильм Витторио Де Сики ставит дилемму между практицизмом и смирением и, думаю, все из нас сочувствуют практицизму нашего безработного героя, желая ему удачи.

Мы жили, мы были… практичны. Даже в забитом и, казалось бы, склонным со всем смириться Антонио пробуждается этот… инстинкт. И напоминание о Боге и призывы к молитвам не в силах заглушить импульса этого инстинкта. И никакое насилие. Нищий неудачник складывает копейки в кубышку и этим живет. Молится на эти свои копейки…

Порой трудно напомнить человеку о том, что полагаться надо на Бога, потому что он легко вспоминает о том, что полагаться надо на самого себя. Мы очень большие индивидуалисты и наш суверенитет от Бога огромен.

Все-таки наше общество это цивилизация прежде всего, а уж потом вера и мы прежде всего люди цивилизованные, а уж затем верующие, и мы сочувствуем несчастному безработному в поисках его велосипеда и, думаю, мало кому из нас придет в голову советовать махнуть на все это рукой и отправиться в церковь — на молитву. Или расслабиться, как делает это индус. Мало кому…

Фильм о прекрасном. Он об европейской хватке, корнями уходящей еще в языческие Грецию и Рим, о борьбе за жизнь, о цивилизации. И рафинированные молящиеся буржуа, кормящие супом вместе с ними молящихся нищих выглядят в фильме благопристойными … идиотами. Вместо того, чтобы создавать рабочие места на гигантском конвейере европейской цивилизации они молятся. Кому это нужно? Наш народ умнее его религии… Это не народ-плакса, не народ-медитационист… Это народ практичный, вплоть до… преступления… Мы все потенциальные преступники, во всяком случае такие как наш герой-безработный и фильм о глобальном конфликте религии и цивилизации и о конфликте внутри цивилизации, когда все, вроде бы, цивилизованные люди и во всех есть что-то волчье, ромуловское.

А Бог… О Боге стоит вспоминать на банкете. В самом деле, не полагаться же на него в трудную минуту! И наш герой в одной из лучших сцен фильма вспоминает о помощи святых с набитым ртом. Душевно щедрый человек, он вспоминает о Боге, когда нужно смирить себя, а не возлагает на него упований. Во всяком случае таков герой Витторио Де Сики. Он и мой герой…

А герой этот «хромает». Дело в том, что Антонио — почти материалист (а тогда была мода на материализм) — он полагается на свои силы, силы друзей, на ум, решительность. Но все дело в том, что в Италии много, даже много с перебором, умных, решительных, старательных людей. В этом все дело. Слишком высока конкуренция за блага, даже такое жалкое как велосипед. Все умны, и наш герой — ничего не может. В этом «секрет» религиозности итальянцев. Понимая, что все умны и все заслуживают успеха, успех там понимают как дар Божий. И люди всерьез … молятся, прося для себя (умных, решительных) чуда благодати. Итальянцы слишком умны и поэтому слишком религиозны. Италия столь прекрасна, что каждый понимает Успех как чудо, как дар Божий. Парадокс в том, что итальянцы столь сильны, что каждый чувствует свое бессилие и уповает только на Бога.

Фильм показывает насколько наивен наш герой-материалист. О Антонио, о прекрасное … ничтожество. Полагающийся только на себя, без молитвы ты такой … «советский», ты такой голый перед зрелыми религиозными итальянцами. Антонио не может убедить людей, даже изловив воришку. Ему не верят также, как позже просто не верили советским материалистам. Ничему не верили, даже их искренности.

С опытом понимаешь, что умному человеку не обойтись без Бога. Надо быть умным и зрелым, чтобы … возносить молитвы. Неприлично считать себя победителем, не объявив это чудом…

Сперва мне показалось, что это детский фильм, про то как дяденька со своим сыном в конце найдут велосипед и будет хэппи-энд. Ещё про то, что воровать это очень плохо. Мне казалось, что это идеальный фильм для коллективного просмотра третьеклассниками.

Но по мере развития сюжета меняются ожидания, и оказывается, что фильм совсем не детский, а про взрослую страшную и жестокую жизнь.

Человек так устроен, что всё время стремится к спокойствию и счастью. Но иногда жизнь у него нагло забирает эти состояния. Фильм грустный, про то, что счастье не для всех. Вообще после него не охота думать о счастье. Люди обречены бороться с друг другом, особенно после социальных потресений вроде войны, и крайне трудно в такие времена не потерять человеческое лицо.

Многие жутко осуждают юношу, укравшего у Рикки велосипед, и немногие его оправдывают. А ведь жизнь любого может сделать мерзким перступником, даже самого интеллигентного и воспитанного человека, не говоря уже о диком простолюдине. И как её после этого любить..

Особенно трогательна сцена, когда они зашли покушать. Когда богатый холёный мальчик с изящной причёской свысока смотрит на задрыпанного Бруно. Извечный и неизбежный конфликт между бедными и богатыми. Для одних велосипед это целое счастье и жизнь, а для других это в лучшем случае цена обеда.

Восхитил послевоенный чёрно-белый Рим с колонистыми домами, неуклюжими трамвайчиками и бедным простонародьем, расселенным по коммуналкам. Напоминает послевоенный Ленинград или Москву.

Вообще от старого черно-белого кино исходит какая-то приличность и добродушность, утраченная современными людьми.

Приходит на ум высказывание древних, что судьба слепа (fortuna saeca est), и очень жалко становится людей, обреченных на тяжкие испытания.

Приближающаяся церемония «Оскар 2012» представила повод взглянуть на былых лауреатов.

По мнению большого знатока итальянского кино Георгия Дмитриевича Богемского «Похитители велосипедов» — «лучший фильм Де Сика и лучший фильм итальянского кинематографа вообще». В своей книге «Кино Италии. Неореализм» он называет его немецким словом «Stimmung» (Настроение): «жестокое одиночество, на которое обрекает человека борьба за существование, притча о человечности, пронизанная детерминизмом и безнадежная, лишенная катарсиса». Довольно точное описание, к которому сложно что-то добавить. Да и сам фильм как жаркий полдень: ясен и бескомпромиссен, «беспощадные послеполуденные часы», как писал Жан-Поль Сартр.

И сюжетно, и эмоционально фильм ясен и прост, поскольку Де Сика не таится и не умствует. Проблематика фильма тоже не порождает двусмысленности. Вот как сам режиссер говорил о фильме: «как я говорил, моя цель — находить драматическое в повседневных ситуациях, поразительное — в хронике мелких событий, даже в мельчайших событиях хроники, которую столь многие считают материей, не заслуживающей внимания. В самом деле, что такое кража велосипеда, к тому же еще далеко не нового и не дорогого? для многих, для кого велосипед является единственным достоянием, кто ездит на нем на работу, для кого он единственная поддержка в водовороте городской жизни, потеря велосипеда представляет собой важное, трагическое, катастрофическое событие. Зачем выискивать невероятные приключения, когда то, что происходит у нас на глазах и что случается с самыми из нас незадачливыми, столь глубоко исполнено самых доподлинных тоски и отчаяния?». Все ясно как полуденное солнце. Однако факт автономности любого художественного произведения, многогранности и динамичности нашей жизни дает пищу для новых альтернативных и дополнительных смыслов. Как писал Бахтин М. М. «Нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла будет свой праздник возрождения». Всё дело в том, что через три года после выхода фильма в издательстве французских интеллектуалов «Галлимар» увидел свет «Бунтующий человек» Камю — исследование-эссе о поиске историческим человеком конечных смыслов его существования. Витторио Де Сика не мог знать об этой работе, и итальянский неореализм создавался своими творцами, но если всмотреться в экзистенциализм Камю и идейно-художественные основы неореализма, то мы обнаружим много общего. И в контексте это философского эссе Антонио Рикки, главный герой киноленты Де Сика, из простого, несчастного, но мужественного человека вырастает в «бунтующего человека» Камю.

«Бунтующий человек» представляет собой своего рода философское исследование человеческого бунта: от первых бунтарей до последних революционеров. Первые были метафизическими бунтарями, бунтующими против Бога. Абсурдность и несправидливость этого мира питала этот бунт. Метафизические бунтари были разными, но сердцевину их мировоззрения можно описать словами Ивана Карамазова: «Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять». В XVIII веке трансцендентного Бога пытаются заменить трансцендентными принципами («Liberté, Égalité, Fraternité»), выродившимися в формальную буржуазную мораль. В итоге, в XIX веке в европейской гостиной уже лежал «труп Бога», а человеческий нигилизм, отрицающий уже не только Бога, но и ценность формальной буржуазной морали, становится на позицию «все или ничего», уповая на диалектику исторического развития. Но в XX веке Проект Революция, жертвующая настоящим ради будущего, тонет в крови и каменеет в тоталитаризме. В итоге, Камю приходит к тому, что человек, заброшенный и одинокий, в тоске и отчаянии, может найти себя только в бунте против абсурдности этого мира, создавая со всем человечеством свой мир, но основанный уже не на трансцендентном Боге, формальной буржуазной морали или принципе «все или ничего», а на самоограничении: «… бунт довольствуется относительным и может обещать лишь уважение человеческого достоинства на основе относительной справедливости. Он принимает ограничение, на котором зиждется сообщество людей. Его вселенная — вселенная относительного». И это самоограничение есть следствие простого уважения и любви к человеку, не телячьей и не божественной, а человеческой: «Будь человек способен собственными силами привнести в мир единство, имей он возможность по собственному хотению воцарить в нем честность, невинность и справедливость, он был бы самим Богом. Будь все это в его силах, не было бы надобности в бунте. Но человек бунтует, ибо ложь, несправедливость и насилие составляют, хотя бы отчасти, удел бунтаря».

Если вернуться к фильму, то мы обнаружим, что Антонио Рикки отказался от трансцендентного Бога: Церковь давно институт, а Бог молчалив. Государство отказывает ему в помощи, а братья его по злой доле не менее несчастны, а некоторые еще и озлоблены. Но многострадальный и не сдающийся расклейщик афиш не озлобляется, не становится нигилистом или революционером, требующим «все или ничего». Он становится бунтующим человеком, знающим границы своего бунта. И финал ленты есть утверждение этих границ, несмотря на всю тяготу жизни и большой искус. И если не ради себя, то ради сына Антонио Рикки останется на этой границе человеческого бытия. «Похитители велосипедов» — это гимн реальному гуманизму, гимн человеку.

К сожалению, о современности этой ленты приходится говорить, главным образом, в категориях сентиментальности и эстетики, что вполне понятно. Неореализм был духом своего времени (конец 40-х начала 50-х), но с ростом благосостояния общества напряжение спадало, а благодаря богатой потенциальной сентиментальности и мелодраматизму на его место пришел, так называемый, «розовый неореализм». В прочем, хорошо, когда кино разное и за неореализмом шло время Великого «итальянского кино». Явление «итальянского кино», мощно начатое неореализмом, было продолжено высокой трагедией Феллини, поэзией отчужденности Антониони, оперным стилем Висконти и т. д. Хотя дух неореализма еще можно обнаружить в итальянском «политическом кино» 60-х, 70-х, например, в «Двадцатом веке» Бертолуччи. Думаю, что здесь уместно вспомнить, что Де Сика в 1962 году снял адаптированную экранизацию пьесы «Затворники Альтоны» еще одного французского экзистенциалиста, в которой неореализм явно не присутствует, но есть тот высокий гуманизм, который роднит их.

Увы, большая часть сегодняшнего мира — это не «бунтующие люди», а «потребляющие люди», они бунтуют только когда нарушили их, условно, «права потребителя». Общество потребления не дышит духом бунта, оно безразличное, разобщенное, самодовольное и гедонистическое общество, и такие фильмы как «Похитители велосипедов» считываются его представителями или как сентиментальный соцреализм, или как отличный образчик эстетики старого черно-белого кино, в лучших случаях, а в худшем — вызывают скуку. Но я всё ещё надеюсь на возвращение человека к человеку в этом абсурдном мире, на стремление к единству, которое будет построено на краеугольном камне свободы и достоинства. Я все еще хочу верить, я все еще верю…