Жизнь не очень ласкова к молодому следователю, капитану Сергею Глухареву, и его приятелю, сотруднику районного ДПС Денису Антошину, которые дружат с детства. Тяжелая и порой опасная работа, маленькая зарплата, неустроенная личная жизнь явно изменили их не в лучшую сторону. Но они сохраняют способность оставаться людьми и не терять присутствия духа в любой ситуации.
И главное — они, как умеют, продолжают выполнять свою тяжелую работу — охраняют правопорядок и законность, защищают общество, которое, порой, не проявляет к скромным сотрудникам милиции совершенно никакой благодарности.
«Можно жалеть преступника, но нельзя же зло называть добром.
Путаница наших понятий о добре и зле превосходит всякое вероятие»
Ф. М. Достоевский
«Стокгольмский синдром — психологическое состояние, возникающее при захвате заложников, когда заложники начинают симпатизировать и даже сочувствовать своим захватчикам или отождествлять себя с ними».
Наткнулась на очередной милицейский сериал «Глухарь». Посмотрела и обомлела. Может, конечно, я излишне впечатлительна, но посмотрев уже с пяток серий не могу избавиться от нерадостных мыслей.
Когда смотришь большинство наших «полицейских» сериалов, в которых картонные персонажи, примитивные сюжеты и дешевые декорации, то есть ощущение отдельно существующих теле-человечков, про которых забываешь, как только нажимаешь на кнопку ВКЛ. Здесь ситуация другая. Сериал снят профессионально. Хорошие актеры (немного однообразно играют, но там и развития персонажа-то нет), прекрасная операторская работа, интерьер не из ИКЕА. Очень талантливо, профессионально и качественно нас потихоньку подводят к мысли, что шансов у нас нет. И те, кто призван нам помогать и нас защищать, будут это делать, лишь если в данный конкретный момент у них есть желание и настроение. И защищать они нас будут по своему усмотрению. Как они это видят. Как они считают правильным. Что закон — это так ерунда, что он не абсолютен, а очень очень избирательная и сиюминутная штука.
Вот не хочется следователю искать старую «шестерку» мужичка, для которого эта машина последний источник существования, и не будет он ее искать, и такую железобетонную базу под это свое нежелание подведет, что как-то сразу хочется ему поверить. И ведь следователь — такой симпатяга, а мужичок — простой неудачник. Но украденый бампер от машины своего друга-гаишника он будет не просто искать, он все перероет. И веришь в настоящую мужскую дружбу.
Не хочется следователю принимать заявление от матери пропавшей 13-летней девочки. Ему хочется пиво пить и орешки щелкать. И только грозный приказ начальницы заставляет его взяться за поиски. Весь процесс — это просто такое надругательство над его следовательской сущностью. Он сопит, пыхтит, закатывает глаза. Он делает, делает, но через такую силу.
Не нравится ему потерпевший, у которого трое дураков-подростков машину угнали и разбили, вот он и пытается вынудить забрать заявление. Симпатяга следователь сам решает, кто достоин быть наказанным, а кто нет. Его коллега, сбивший человека — не должен отвечать за свои поступки. Потому что он «свой». И все силы и обаяние следователя направлены на спасение майора. И так все снято, такие аргументы и эмоции, что просто влюбляешься в такого парня.
Основной рекламный посыл этого творения — «Первый сериал о ментах, которому веришь!» С этим нельзя не согласиться. Всё жизненно и достоверно. Но задаюсь вопросом, а чему веришь? Тому, что гаишники берут взятки, а следователи подтасовывают факты? Ну, в это не верит разве что грудной младенец. И вот сдается мне, что нас пытаются убедить, заставляют поверить, что это правильно. Нам, со знанием дела, используя всю силу художественного воздействия, внушают, что мы должны с этим смириться, мы должны полюбить этих славных парней. Мы должны сочувствовать их маленькой зарплате, потому они не гнушаются брать взятки и по чуть-чуть тырить вещественные доказательства. Мы должны войти в их положение, у них же масса писанины, и не лезть к ними со своими мелкими проблема типа поцарапанного автомобиля (на скорость же не влияет), или украденного мобильника. Но, это если только ты не «свой». Ради «своего» эти милые парни способны на всё. А кто не «свой», тот «чужой».
Задача художника, любого художника — в первую очередь сделать мир лучше. Надо сказать, русское искусство всегда отличалось именно присутствием высшей цели в отличие от западного, которое преследует зачастую цели сиюминутные либо личные цели автора. Все последние годы высшая цель в нашем искусстве утрачена. Главное — заработать, главное — набить карман, главное — просто сделать что угодно, лишь бы сделать.
Поэтому этот фильм, наверное, один из самых ярких примеров того, как делать нельзя. Способности у авторов присутствуют, актеры тоже неплохи, но, видимо, без совести и убеждений, иначе бы отказались от участия в таком сомнительном предприятии. Нельзя забывать, что искусство — в первую очередь мощнейшее средство воздействия, и автор любого художественного произведения берет на себя ответственность за то, что он делает. Поэтому в любом случае должны быть расставлены акценты — что хорошо, а что плохо, иначе смысла в работе художника нет. Любая, даже самая тяжелая и мрачная тема может быть раскрыта так, что зритель сделает выводы, которые дадут ему толчок к дальнейшему развитию, либо просто заставят задуматься. В данном случае этого не происходит.
Когда мы видим очаровательных и харизматичных актеров, которые случайно убивают в обезьяннике задержанного, а потом пытаются избавиться от трупа (завешивают камеру наблюдения, договариваются с начальством и т. д., и т. п.) и в заключение закапывают его в лесу, жгут паспорт и все это пересыпано шутками-прибаутками, перемигиваниями и прочими ужимками — это даже не цинизм. Это нельзя назвать и желанием показать все как есть, так как такие симпотные сексапильные мужички в наших органах не работают, там как-то все больше дядьки не слишком симпатичные. Просто режиссер использует запрещенный прием — показывает зло (а вряд ли можно отрицать, что происшедшее — проявление зла в чистом виде), маскируя его обаянием актеров. В результате у зрителя — и в первую очередь у детей и тех, кто не имеет достаточной жизненной подготовки — останется ощущение, что это дозволено, ведь никакого наказания герои не понесли. Причем погибший — не матерый преступник, а случайный обдолбанный парень. Это относится ко всем подобным эпизодам.
Сериал схематичен, какой-то особенной художественной ценности не имеет, кроме того самого желания «показать все как есть» иной канвы нет. Поэтому сериал так и популярен, что не несет в себе никакой морали, кроме «рука руку моет», не заставляет особенно мучаться угрызениями совести и расслабляет зрителя. Надо сказать, что те эпизоды, когда совесть у главных героев все же просыпается и они оказываются от взяток либо делают что-то, что заставляет нас верить, что, возможно, они люди приличные, сняты далеко не так убедительно.
Строить гораздо сложнее, чем разрушать. Снимать кальку с действительности, пережимая в некоторых моментах и недотягивая в других, чтобы было «попродажнее» и нравилось всем — тоже несложно. Другое дело, что тема взята серьезная. Давайте снимем подобное кино про строителей, про врачей, про учителей (а-ля та же «Школа»), про всех тех, кто действительно занят сложным и, так сказать, «жизнеобразующим» делом. И все постепенно развалится. Потому что режиссерам нравится не поддерживать, а ломать. Не помогать, а глумиться. Ну и, естественно, не забывать о себе, любимых.
Наверное, у нас с героем есть какие-то точки соприкосновения во взглядах на жизнь. Но роль прежде всего заинтересовала меня своим объемом - это человек с судьбой, характером, манерой речи. Мы с Климом придумывали его жизнь, сочиняли какие-то детали: как он оказался в этом городе, что у него с семейной жизнью, - чтобы персонаж получился живым и интересным. (...)
